Эхо разбитого сердца

Нассау задыхался. Город, привыкший к запаху пережаренного мяса, дешевого рома и пороха, теперь был окутан липким, солоноватым туманом, который не рассеивало даже полуденное солнце. Жители старались не смотреть в сторону рейда, где на якоре стояли остатки британского флота, и уж тем более никто не осмеливался подходить к старому форту.

Джеймс Кид шел по берегу, чувствуя, как сундук в его руках становится все тяжелее. Не физически — железо и дерево весили не больше обычного дорожного ларца, — но само присутствие этой вещи давило на сознание. Внутри сундука что-то жило. Что-то, что не должно было существовать в мире живых, но упрямо цеплялось за него каждым толчком.

– Ты выглядишь так, будто несешь собственную голову на блюде, Кид, – раздался голос Тэтча.

Эдвард Тэтч ждал его у кромки джунглей, прислонившись к стволу поваленной пальмы. В руках он держал старую карту, края которой были обгоревшими.

– В каком-то смысле так оно и есть, Эдвард, – Кид остановился и поставил сундук на песок. – Ты уверен насчет этого места?

Тэтч подошел ближе, бросив косой взгляд на железные оковы ларца.

– Остров Забытых Снов. Мой старый навигатор клялся, что там течения меняются трижды в час, а рифы растут быстрее, чем грибы после дождя. Ни один корабль короны не сунется туда без риска распороть себе брюхо. Даже «Голландец» там — гость, а не хозяин.

– Хорошо, – Кид вытер пот со лба. – Нам нужно уходить до того, как тамплиеры перегруппируются. То, что Мёрдок утащил одного из них на дно, не значит, что остальные сдались.

– Они не сдадутся, – подтвердил Тэтч, сворачивая карту. – Для них это сердце — ключ к мировому господству. Для нас — проклятая обуза. Но раз уж Джонс выбрал тебя своим... как ты это назвал? Якорем? То нам придется играть по его нотам.

Они двинулись вглубь острова, к скрытой бухте, где «Месть королевы Анны» уже готовилась к отплытию. Матросы Тэтча работали молча, что было для них нехарактерно. Обычно палуба оглашалась руганью и песнями, но сейчас над кораблем висела тишина, нарушаемая лишь скрипом блоков. Все они чувствовали присутствие «Голландца» где-то там, под толщей воды.

– Капитан! – крикнул боцман, заметив Тэтча. – Ветер свежеет. Если выйдем сейчас, успеем проскочить мимо патрулей.

– Поднимайте паруса! – гаркнул Тэтч, возвращаясь к своему привычному образу. – И если кто-то из вас, ленивых ублюдков, хотя бы посмотрит на сундук мистера Кида косо, я лично скормлю его акулам!

Кид поднялся на борт, стараясь не касаться перил шрама на ладони. Шрам пульсировал. Это не была боль, скорее странное чувство сопричастности, будто его нервная система теперь была продолжением чего-то огромного и холодного.

Когда «Месть королевы Анны» вышла в открытое море, Нассау скрылось в дымке. Кид стоял на корме, глядя на кильватерную струю.

– Ты слышишь это? – спросил он, когда Тэтч подошел к нему спустя час.

– Слышу что? – Тэтч прикурил трубку, пуская густые клубы дыма.

– Орган. Он играет где-то совсем рядом. Но это не та музыка, что была в форте. Она... она тревожная.

Тэтч прислушался. Для него море звучало как обычно — плеск волн, крики чаек, стон такелажа.

– Я ничего не слышу, парень. Но если ты говоришь, что музыка изменилась, значит, Джонс чем-то недоволен. Или напуган.

– Джонс не умеет бояться, – возразил Кид. – Он сам — воплощенный страх.

– Ошибаешься, – Тэтч выпустил кольцо дыма. – Больше всего на свете боятся те, кому есть что терять. Раньше у него была только его служба. Теперь у него есть ты. И это сердце, которое снова оказалось на поверхности.

Внезапно небо над ними начало стремительно темнеть. Это не было похоже на обычный шторм — облака скручивались в тугие черные жгуты, а вода вокруг корабля стала маслянистой и неподвижной.

– К бою! – взревел Тэтч. – Убрать паруса! Закрепить пушки!

Но враг пришел не с горизонта.

Вода по правому борту закипела, и из нее начали подниматься существа. Это не были матросы «Голландца». Это были тени — полупрозрачные, сотканные из тумана и ярости, облаченные в доспехи, которые казались древними даже по меркам Джонса.

– Тамплиерские псы... – прошептал Кид, хватаясь за рукоять сабли. – Они нашли способ использовать магию бездны против самой бездны.

Тени скользили по палубе, не оставляя следов. Пули Тэтча проходили сквозь них, не причиняя вреда. Матросы кричали от ужаса, когда призрачные клинки касались их плоти, оставляя не раны, а корку инея.

– Кид! Сундук! – крикнул Тэтч, отбиваясь от двух теней сразу.

Кид бросился к своей каюте, но путь ему преградила фигура, которую он надеялся больше никогда не увидеть. Это был Роджерс. Но это был не тот человек, которого утянул Джонс. Его лицо было бледным, почти прозрачным, глаза горели холодным голубым огнем, а вместо правой руки у него был клинок, выкованный из черного льда.

– Ты думал, что бездна забирает навсегда, Кид? – голос Роджерса звучал как скрежет металла о камень. – Нет. Она лишь перековывает нас. Тамплиеры нашли способ вернуть меня. И теперь я — голос того, кто стоит выше Джонса.

– Ты просто марионетка, Вудс, – Кид выхватил пистолет и выстрелил в упор.

Пуля прошла сквозь грудь Роджерса, выбив сноп искр, но тот даже не пошатнулся.

– Отдай сердце, – Роджерс сделал шаг вперед. – Оно не принадлежит этому миру. Оно должно быть уничтожено, чтобы порядок воцарился повсюду.

– Порядок мертвецов? – Кид оскалился. – Нет уж.

Он почувствовал, как шрам на ладони вспыхнул невыносимым жаром. Кид прижал руку к палубе, и внезапно из досок начали прорастать черные, влажные щупальца. Они не нападали на пиратов. Они метнулись к теням, оплетая их и утягивая обратно в море.

– Что за... – Роджерс отпрянул, когда одно из щупалец обвилось вокруг его ледяного клинка.

– Ты забыл одну вещь, Вудс, – Кид поднялся, его глаза на мгновение стали такими же желтыми, как у Джонса. – У моря есть хозяин. И я — его голос на этой палубе.

С оглушительным ревом «Летучий Голландец» всплыл прямо под «Местью королевы Анны», приподнимая корабль Тэтча над водой. Призрачные паруса Джонса закрыли небо. Сам капитан бездны стоял на носу своего судна, и его орган гремел так, что казалось, сами небеса сейчас расколются.

– ВУДС РОДЖЕРС! – пророкотал Джонс. – ТЫ СМЕЛ ВЕРНУТЬСЯ?

Джонс взмахнул клешней, и мощная волна смыла Роджерса и его тени с палубы. Тени растворились в соленой воде, а Роджерс, издав последний, полный ненависти крик, исчез в водовороте.

Джонс посмотрел на Кида. В его взгляде не было благодарности, только тяжелое осознание.

– Они не остановятся, – сказал Джонс. – Ключ пробудил силы, которые спали веками.

– Я знаю, – Кид подошел к борту, глядя на чудовищного капитана. – Но я не отдам им сердце.

– Береги его, – Джонс начал погружаться. – И помни: музыка — это единственное, что связывает нас с тем, кем мы были. Не дай ей замолкнуть.

Когда «Голландец» исчез, а «Месть королевы Анны» снова опустилась на воду, Тэтч подошел к Киду и тяжело положил руку ему на плечо.

– Знаешь, парень... Я передумал.

– О чем?

– О выпивке. Нам нужно нечто покрепче рома, чтобы пережить это путешествие. И, кажется, нам пора сменить флаг.

– На какой? – спросил Кид, глядя на шрам на своей руке.

Тэтч ухмыльнулся, и в его глазах снова появился тот самый огонек безумия, который сделал его легендой.

– На флаг тех, кто не боится ни бога, ни дьявола, ни тамплиеров. Мы пойдем к Острову Забытых Снов. И если море захочет нас забрать — пусть попробует. У нас теперь есть козырь в железном ящике.

Кид улыбнулся. Впервые за долгое время он почувствовал, что он не просто жертва обстоятельств. Он был частью чего-то большего. Симфония продолжалась, и он был готов сыграть свою партию до конца.

– Поднять паруса! – скомандовал Кид, и на этот раз его голос прозвучал так властно, что даже Тэтч на мгновение замер.

Корабль устремился в неизвестность, оставляя за собой пенный след, в котором на мгновение отразились желтые глаза капитана, ждущего своего часа на дне.

– А ты неплохо справляешься, Джеймс, – заметил Тэтч, глядя на горизонт.

– Я просто учусь слушать море, Эдвард. Оно говорит много интересного, если знать, как слушать.

– И что оно говорит сейчас?

Кид прислушался к далекому, едва уловимому звуку органа, доносившемуся из глубин.

– Оно говорит, что шторм только начинается. И что нам лучше быть к нему готовыми.

Они плыли вперед, в туман, где реальность смешивалась с легендой, а живые делили палубу с тенями прошлого. Сундук в каюте продолжал биться, отсчитывая секунды до момента, когда ключ снова повернется в замке, и судьба Карибского моря решится окончательно.

Симфония Глубин набирала силу.