11 охотник
Звёзды на простынях и шёпот маны
– Игритт, Белл — сегодня никакой самодеятельности. Если в садике хоть одна игрушка взлетит на воздух или нянечка почувствует «холодок смерти», я отправлю вас на передовую в ледяные пустоши на месяц.
Я стоял у ворот элитного детского сада, поправляя воротничок на рубашке Сухо. Сын выглядел непривычно серьёзным для своих лет — он унаследовал мою манеру хмуриться, когда был сосредоточен. В его маленьком рюкзаке лежал ланч-бокс, который Юми собрала ещё с вечера: сэндвичи с индейкой и обязательные дольки персика, посыпанные корицей.
– Папа, а если Тэджун снова будет отбирать мой экскаватор? – Сухо поднял на меня свои серые глаза, в которых на мгновение промелькнула искра, подозрительно похожая на фиолетовый разряд Теневого Монарха.
– Просто скажи ему, что это невежливо, – я присел перед ним на корточки, поправляя его лямки. – Не нужно использовать магию, Сухо. Помнишь, что мама говорила? Сила нужна для защиты, а не для споров из-за пластиковых машин.
– Помню. Мама сказала, что если я поджарю чей-то шкафчик, она заставит меня неделю есть брокколи.
Я невольно усмехнулся. Юми знала, как мотивировать детей. Её методы воспитания были смесью безграничной любви и суровой дисциплины охотника S-ранга.
– Вот и молодец. Беги.
Я проводил его взглядом до самых дверей. В тени за спиной Сухо скользнул едва заметный блик — один из моих муравьёв-солдат следовал за ним в невидимости. Безопасность прежде всего, особенно когда твои дети начинают пробуждать силы, способные снести квартал.
Дорога домой заняла не более пятнадцати минут. Сеул жил своей обычной, суетливой жизнью, но для меня мир сузился до границ нашего дома. Я вошёл в прихожую, вдыхая знакомый аромат — смесь её духов с нотками цитруса и едва уловимый запах озона, который всегда сопровождал Юми.
В доме стояла непривычная тишина. Обычно в это время Юки, наш младший, уже вовсю испытывал на прочность барабанные перепонки окружающих или пытался «приручить» Берна, используя его вместо ездового животного.
Я поднялся на второй этаж, стараясь ступать бесшумно. Дверь в нашу спальню была приоткрыта. Я заглянул внутрь и замер, чувствуя, как всё напряжение последних дней, все заботы Ассоциации и проблемы мирового масштаба просто испаряются, оставляя место щемящей нежности.
Огромная кровать, которую мы заказывали по спецпроекту, была полностью оккупирована. Юми спала, развалившись «звёздочкой», заняв почти всё пространство. Её черные взъерошенные волосы разметались по подушке, одна рука свесилась с края, а на лице застыло выражение абсолютного покоя, которое бывает только у людей, знающих, что они под надёжной защитой.
Рядом с ней, в такой же позе, спал Юки. Малыш был точной копией матери в этом плане — он умудрялся занимать места больше, чем позволяли законы физики. Его пухлая ручонка лежала на плече Юми, а маленькая ножка упиралась ей в бок.
Я подошёл ближе, любуясь этой картиной. Фарфоровая кожа Юми казалась почти прозрачной в лучах утреннего солнца. На прикроватной тумбочке стояла недопитая чашка чая и раскрытая книга по контролю маны — Юми до последнего пыталась изучать теорию, прежде чем сон сморил её.
– Монарх... – пробормотала она во сне, чуть нахмурившись. – Убери свои тени... они щекочутся...
Я улыбнулся, заметив, что пара моих теневых нитей действительно самовольно вылезла из угла и теперь осторожно поправляет одеяло, которое сползло с Юки. Мои силы жили своей жизнью, когда дело касалось комфорта моей семьи.
Я присел на край кровати, стараясь не разбудить их. Но Юми, несмотря на глубокий сон, обладала инстинктами охотника. Её ресницы дрогнули, и через секунду на меня взглянули небесно-голубые глаза, в которых ещё плескалась сонная дымка.
– Джинву? – она сладко потянулась, задев ногой Юки, отчего тот смешно сморщил нос, но не проснулся. – Ты уже вернулся? Как Сухо?
– В порядке. Пошёл в группу с видом победителя, – я протянул руку и убрал прядь волос с её лба. – А вы, я смотрю, решили устроить тихий час в масштабах всей спальни.
Юми приподнялась на локтях, оглядывая спящего сына.
– Он полночи тренировался вызывать «искры», – она зевнула, прикрывая рот ладошкой. – Сказал, что хочет быть как мама. В итоге в три часа утра у нас в комнате случилась локальная гроза, и я еле угомонила этого маленького электрогенератора. Джинву, он в два года сильнее, чем я была в пятнадцать. Это нормально?
– Это наследственность, – я пересел поближе и притянул её к себе. – Смесь Теневого Монарха и сильнейшего мага молнии. Было бы странно, если бы он просто играл в кубики.
Юми уткнулась лбом в моё плечо, вдыхая запах моей куртки.
– Иногда мне страшно, – призналась она тихо. – Мир становится всё опаснее. Вчера в новостях говорили о новых типах Врат в Японии. Я не хочу, чтобы они когда-нибудь столкнулись с тем, через что прошли мы.
– Пока я жив, они будут сталкиваться только с домашними заданиями и проблемами первой влюблённости, – я обнял её крепче, чувствуя тепло её тела. – Я создал этот мир для них. И я его защищу.
Юки внезапно зашевелился. Он открыл глаза — один серый, другой голубой, редкая мутация, которая проявилась лишь месяц назад, — и, увидев меня, расплылся в беззубой улыбке.
– Папа! – он мгновенно перекатился через кровать и вскарабкался мне на колени. – Папа, смотри!
Он вытянул крошечный пальчик, и на его кончике заплясала крохотная молния. Но она не была голубой. Она была угольно-черной, с фиолетовыми краями, и от неё исходил запах озона и древней тьмы.
Юми ахнула, прикрывая рот рукой.
– Черная молния... Джинву, это же...
– Теневой разряд, – закончил я, глядя на это чудо. – Он объединил наши силы, Юми. Сам. Без обучения.
Юки радостно рассмеялся, и молния исчезла. Он обхватил меня за шею своими маленькими ручками и прижался к щеке.
– Я как папа! И как мама! – гордо провозгласил он.
Я посмотрел на Юми. В её глазах стояли слёзы, но это были слёзы гордости. Она потянулась к нам, обнимая нас обоих.
– Ну всё, – прошептала она. – Теперь в этом доме точно не будет ни одного целого электроприбора. Джинву, нам нужно купить гильдейскую страховку на дом. Срочно.
– Я думаю, Ассоциация сама нам её оформит, лишь бы мы не выпускали Юки на детские площадки без присмотра, – я рассмеялся, подбрасывая сына в воздух.
– Папа, а Сухо тоже так может? – спросил Юки, когда я поймал его.
– Сухо может по-другому. Но вы оба — особенные. Самые сильные мальчики в мире.
Юми встала с кровати, поправляя халат. Её движения были грациозными, как у кошки. Она подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в комнату ещё больше света.
– Ладно, герои. Раз уж мы все проснулись, пора завтракать. Юки, марш умываться! Джинву, если я увижу, что ты помогаешь ему чистить зубы с помощью магии теней, я заставлю тебя перемывать всю ванную вручную.
– Я? Никогда! – я картинно возмутился, хотя именно это и планировал сделать, чтобы сэкономить время.
Юми фыркнула и вышла из комнаты, напевая какую-то мелодию. Я остался в спальне с сыном. Юки серьёзно посмотрел на меня, а потом заговорщицки прошептал:
– Папа, а Берн может принести мне зубную пасту?
– Только если мама не видит, – так же тихо ответил я.
Из тени тут же высунулась когтистая лапа Берна, сжимающая тюбик с детской пастой со вкусом клубники. Юки хихикнул и побежал в ванную.
Я подошёл к окну, где только что стояла Юми. Сеул лежал передо мной как на ладони. Где-то там открывались Врата, где-то охотники готовились к рейдам, а политики спорили о квотах на ману. Но всё это казалось таким далёким и незначительным.
Моя истинная сила была не в легионах теней и не в титуле Монарха. Она была в этой взъерошенной женщине на кухне, которая сейчас ворчала на подгоревшую гренку. Она была в Сухо, который сейчас наверняка пытался доказать воспитательнице, что его папа — самый крутой. Она была в Юки, который только что открыл в себе силу, способную изменить баланс мира.
– Джинву! – донёсся голос Юми снизу. – Ты идёшь? Или мне прислать за тобой Игритта с повесткой?
– Уже иду, любовь моя!
Я вышел из спальни, чувствуя, как тень за моей спиной радостно вибрирует. Жизнь Теневого Монарха была полна сражений, но эта битва — за семейный уют и спокойствие своих близких — была самой важной. И в ней я не собирался проигрывать.
Спустившись на кухню, я застал идиллическую картину: Юми ловко переворачивала оладьи, а Юки пытался поймать солнечного зайчика на стене.
– Знаешь, – сказал я, обнимая её сзади за талию, пока она была занята плитой. – Вчера в Ассоциации спрашивали, не хочу ли я возглавить новый международный департамент.
Юми замерла, не оборачиваясь.
– И что ты ответил?
– Я ответил, что у меня уже есть самая важная должность в мире.
– О? И какая же?
Я развернул её к себе, глядя прямо в эти невероятные голубые глаза.
– Главный дегустатор твоих персиковых оладий и личный охранник этого маленького громовержца.
Юми рассмеялась, и этот звук был для меня слаще любой победы. Она поцеловала меня — быстро, со вкусом корицы и домашнего тепла.
– Правильный ответ, Монарх. Садись есть. У нас сегодня большие планы.
– Какие же?
– Сухо попросил построить ему крепость в саду. И я обещала, что папа поможет... без использования теневых солдат. Только руки, Джинву. Только руки.
Я вздохнул, представляя, сколько времени займёт строительство замка без помощи пары сотен муравьёв. Но, глядя на счастливое лицо Юки и сияющие глаза Юми, я понял, что готов строить этот замок хоть до конца вечности.
– Хорошо. Только руки.
В этот день в доме Сона Джинву не было места великим свершениям и битвам с монстрами. Были только смех, запах выпечки и черные молнии, которые больше не пугали, а лишь напоминали о том, что даже во тьме может родиться самый яркий свет, если его согреет любовь.
Вечер обещал быть тихим. Мы заберём Сухо из садика, выслушаем его истории о Тэджуне и экскаваторе, а потом будем все вместе ужинать в саду, глядя на заходящее солнце. И где-то в тенях деревьев Игритт будет бдительно следить за периметром, а Берн — тайком подкармливать Юки печеньем.
Это была моя жизнь. Моя крепость. Мой рай. И я знал, что Окумура Юми — та самая молния, которая когда-то ударила в моё холодное сердце, навсегда останется его единственным светом.
– Папа, смотри! – Юки снова вытянул пальчик.
На этот раз молния была маленькой и имела форму сердечка. Черного, с фиолетовым отливом.
Я посмотрел на Юми. Она улыбалась.
– Кажется, он делает успехи, – тихо сказала она.
– Он просто знает, что в этом доме его любят, – ответил я, сжимая её руку.
И это была чистая правда. Сильнее любой магии мира.