← Назад к обзору

4 пары

Пепел и осознание

Утро в Южном Храме Воздуха не принесло облегчения. Напротив, оно ворвалось в окна вместе с безжалостным ярким светом, который, казалось, вонзался в глаза Юми раскаленными иглами. Она сидела в общем зале, откинув голову на высокую спинку резного кресла, и чувствовала, как каждое биение сердца отдается в висках тяжелым молотом.

Ее вид был далек от обычного изящества. Длинные черные волосы, обычно уложенные в аккуратную косу, сейчас напоминали воронье гнездо — спутанные, непокорные, они рассыпались по плечам. На Юми были свободные черные штаны, а сверху наброшена рубашка, которую она даже не потрудилась застегнуть. Ткань едва прикрывала тело, выставляя напоказ подтянутый живот и серебряное кольцо в пупке — маленькую деталь ее бунтарской натуры, которую Аанг когда-то находил «очаровательно странной».

– Ну что, гроза морей и повелительница кактусового сока, как полет? – раздался рядом бодрый голос Сокки.

Юми даже не открыла глаз. Она лишь плотнее сжала веки, надеясь, что если она будет игнорировать реальность достаточно долго, та просто исчезнет.

– Сокка, – проскрипела она, и ее собственный голос показался ей скрежетом камней по металлу. – Твоё счастье, что я сейчас болею... а то я бы тебя поджарила.

– О-о-о, угрозы! Значит, жить будешь, – Сокка бесцеремонно уселся на стол рядом с ней, подбрасывая в руке яблоко. – Хотя, судя по твоему лицу, Зуко вчера повезло больше. Он хотя бы может ходить по прямой линии, не держась за стены.

Зуко сидел в кресле напротив, подперев голову рукой. Он выглядел немногим лучше Юми: бледный, с темными кругами под глазами, он сосредоточенно рассматривал узор на ковре, словно в нем была зашифрована тайна мироздания. Когда Сокка упомянул его имя, Хозяин Огня лишь тяжело вздохнул.

Юми наконец приоткрыла один глаз — небесно-голубой, сейчас затуманенный болью и стыдом. Она мельком взглянула на Зуко и тут же отвела взгляд. Воспоминания о вчерашнем вечере возвращались обрывками: вкус хмеля, холодный ночной воздух, горькие слова признания и... поцелуй.

Ей хотелось провалиться сквозь землю. Не потому, что поцелуй был ошибкой в плане чувств к Зуко — они оба понимали, что это был лишь жест отчаяния двух тонущих людей, ухватившихся друг за друга. Ей было тошно от того, что это произошло на глазах у Аанга. И в то же время какая-то темная, уязвленная часть ее души шептала: «Пусть смотрит. Пусть почувствует хотя бы сотую долю той боли, что чувствую я каждый раз, когда он выбирает её».

– Я видел вас вчера, – внезапно произнес Сокка, и его голос потерял шутливый тон.

Юми и Зуко одновременно вскинули головы. Сокка перестал подбрасывать яблоко и серьезно посмотрел на них.

– Я стоял на верхнем ярусе, когда вы возвращались. И я видел Аанга с Катарой.

– Сокка, если ты пришел читать нотации... – начал Зуко, но Сокка перебил его взмахом руки.

– Нет. Я не собираюсь вас отчитывать. Честно говоря, я удивлен, что это не произошло раньше. Я сколько раз пытался говорить с сестрой. Твердил ей: «Катара, Аанг — это Аанг, но у тебя есть Зуко. Прекрати вести себя так, будто вы всё еще вдвоем спасаете мир, а остальные — просто декорации».

– И что она? – тихо спросила Юми, морщась от новой вспышки головной боли.

– Она злилась, – Сокка пожал плечами. – Говорила, что Аанг ей как брат, что между ними духовная связь, которую мне, простому смертному без магии, не понять. Бла-бла-бла. Знаете, моя сестра бывает очень упрямой, когда не хочет признавать очевидное.

– Они не осознают, – Зуко наконец заговорил, его голос был глухим. – Они живут в своем маленьком пузыре прошлого. Для них война никогда не заканчивалась, потому что именно тогда они были нужны друг другу больше всего. А мы... мы — это мирное время. Мы те, с кем они должны строить будущее, но они не знают, как это делать, не оглядываясь назад.

Юми сжала кулаки.

– Вчера Аанг стоял там... он выглядел так, будто его ударили молнией. Но разве не он сам наносил мне эти удары каждый день? Каждый раз, когда смеялся над ее шутками, игнорируя мои. Каждый раз, когда первым делом бежал к ней, если случалась беда.

– Он любит тебя, Юми, – мягко сказал Сокка. – Глупо, по-детски, неумело. Но любит. Проблема в том, что Аватар привык, что мир вращается вокруг него. И Катара — это его самая надежная опора. Он не понимает, что, опираясь на нее слишком сильно, он ломает тебя.

В зале воцарилась тишина. В воздухе пахло благовониями и пылью. Где-то вдалеке послышался рев Аппы, и Юми непроизвольно вздрогнула.

– Они идут сюда, – прошептала она, почувствовав знакомое колебание воздуха, которое всегда сопровождало появление Аанга.

Двери в зал медленно отворились. Аанг вошел первым. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — его глаза покраснели, а плечи, обычно расправленные и легкие, поникли. Следом за ним шла Катара. Она куталась в синюю накидку, хотя в храме было тепло, и не поднимала взгляда от пола.

Сокка спрыгнул со стола, бросил яблоко в корзину и, бросив на Юми и Зуко многозначительный взгляд, направился к выходу.

– Думаю, вам четверым есть о чем поговорить. И, ради духов, постарайтесь не разнести храм. Мне здесь еще спать.

Когда Сокка ушел, тишина стала почти осязаемой. Аанг остановился в нескольких шагах от Юми. Он смотрел на нее — на ее растрепанные волосы, на расстегнутую рубашку, на ее бледное, измученное лицо. В его взгляде не было ярости, которую она ожидала увидеть. Там была лишь бесконечная, сокрушительная печаль.

– Юми... – начал он, и его голос дрогнул.

– Не надо, Аанг, – она выставила ладонь вперед. – Если ты пришел спросить, почему я это сделала, то ответ прост: я хотела почувствовать, что я существую.

Аанг замер, словно его ударили под дых.

– Я... я всю ночь думал о том, что ты сказала Зуко перед... перед тем, как это случилось. О том, что ты хочешь быть единственной. Юми, ты и есть единственная! Как ты могла подумать иначе?

Юми горько усмехнулась и наконец встала. Пошатываясь, она подошла к нему вплотную. Она была чуть ниже его, но сейчас, в своем гневе и боли, она казалась выше.

– Правда? Тогда скажи мне, Аанг, почему три дня назад, когда мы обе упали, ты даже не посмотрел в мою сторону? Почему, когда мы ужинаем, ты обсуждаешь планы на будущее с Катарой, а мне достается лишь «передай соль»? Почему в твоих воспоминаниях о самых важных моментах твоей жизни всегда она, и ты никогда не пытаешься создать новые воспоминания со мной, которые были бы важнее старых?

Аанг открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он перевел взгляд на Катару, которая стояла чуть поодаль, глядя на Зуко.

– Зуко, я не хотела... – голос Катары был едва слышен. – Мы с Аангом просто...

– Просто что, Катара? – Зуко поднялся, его лицо было каменным. – Просто не замечали, как вытираете об нас ноги? Ты говоришь, что любишь меня. Но когда мы наедине, ты часто смотришь сквозь меня. Ты ищешь одобрения Аватара в каждом своем шаге. Ты даже магии учишься у него, хотя сама — мастер.

– Он мой ученик! И мой друг! – воскликнула Катара, и в ее глазах блеснули слезы.

– Он твое прошлое, от которого ты не хочешь отпускать, – отрезал Зуко. – А я хотел быть твоим настоящим. Но вчера, когда я увидел вас на выходе... я понял, что в вашем мире для нас с Юми просто нет места. Вы двое — как две половины одного целого. И если это так, то зачем мы здесь?

Аанг подошел к Юми и попытался взять ее за руки, но она отпрянула.

– Юми, пожалуйста. Я был слеп. Я думал, что раз война закончилась, то всё остальное придет само собой. Я не понимал, что отношения — это тоже работа, что я должен беречь тебя так же, как берег мир. Я так боялся потерять Катару как свою связь с тем временем, когда я был просто мальчиком в айсберге, что не заметил, как теряю тебя — женщину, которую я выбрал сам.

– Ты выбрал меня? – Юми посмотрела ему прямо в глаза. – Или ты просто выбрал того, кто был рядом, когда Катара выбрала Зуко?

Этот вопрос повис в воздухе, как ядовитый туман. Аанг побледнел.

– Нет... нет, это не так. Я люблю тебя, Юми. Твою силу, твой огонь, твою честность. Ты не замена. Ты — мой дом.

– Дома не оставляют в запустении, Аанг, – тихо сказала она. – В них не приходят только тогда, когда на улице дождь. В них живут.

Катара сделала шаг к Зуко, ее руки дрожали.

– Зуко, то, что вы сделали вчера... этот поцелуй... это было чтобы отомстить нам?

Зуко посмотрел на нее с глубокой усталостью.

– Нет, Катара. Это не была месть. Это было утешение. Мы оба чувствовали себя брошенными в собственном доме. И в тот момент... Юми была единственным человеком, который понимал мою боль, потому что она чувствовала то же самое.

– Я хочу всё исправить, – внезапно сказал Аанг, и в его голосе прозвучала та самая стальная решимость, с которой он когда-то противостоял Озаю. – Я не знаю как, но я сделаю это. Юми, я не отпущу тебя. Я буду доказывать тебе каждый день, что ты — центр моей вселенной. Если нужно, я забуду дорогу к Катаре на месяц, на год, пока ты снова не поверишь мне.

Юми смотрела на него, и ее сердце разрывалось. Она видела его искренность — Аанг не умел лгать. Но она также видела ту бездну, которую им предстояло преодолеть.

– Одних слов мало, Аанг, – прошептала она. – Ты разрушил мою веру в нас не одним поступком, а тысячей мелких пренебрежений. И поцелуй с Зуко... это был мой предел. Я не знаю, смогу ли я снова смотреть на тебя и не видеть за твоим плечом тень Катары.

– Дай мне шанс, – Аанг сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. – Один шанс. Не как Аватару. Как человеку, который совершил ужасную ошибку.

Юми молчала долго. Головная боль постепенно отступала, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Она посмотрела на Зуко — тот стоял рядом с Катарой, и по их лицам было видно, что им тоже предстоит долгий разговор.

– Хорошо, – наконец сказала Юми. – Но я уезжаю.

– Что? Куда? – вскрикнул Аанг.

– В город на побережье. Мне нужно время. Одной. Без твоих попыток загладить вину цветами и полетами на Аппе. Мне нужно понять, кто я без тебя, и хочешь ли ты быть со мной, когда меня нет рядом, чтобы заполнять твое одиночество.

Аанг хотел возразить, хотел удержать ее, но вовремя остановился. Он понял, что если сейчас надавит, то потеряет ее навсегда.

– Я буду ждать, – тихо сказал он. – Сколько потребуется.

Катара посмотрела на Зуко.

– А мы?

– А мы пойдем тренироваться, – Зуко горько усмехнулся. – Но на этот раз — только мы вдвоем. Без Аанга. И мы будем говорить. Обо всём, о чем молчали эти два года.

Юми развернулась и пошла к выходу из зала. Ее походка всё еще была немного неуверенной, а рубашка так и осталась не застегнутой, но в ее осанке появилось нечто новое — достоинство человека, который перестал быть тенью.

Проходя мимо Аанга, она на мгновение задержалась.

– Знаешь, что самое ироничное? – спросила она, не глядя на него.

– Что?

– Вчера, когда Зуко меня целовал... я на мгновение закрыла глаза и представила, что это ты. А потом открыла — и мне стало так больно от того, что реальность оказалась честнее моих фантазий.

Она вышла, оставив Аватара стоять посреди огромного зала. Аанг смотрел ей вслед, и впервые в жизни он чувствовал, что магия воздуха не может сделать его легким. На его плечах лежал груз осознания — самый тяжелый груз в мире.

Катара подошла к нему и осторожно положила руку на плечо. Аанг не отстранился, но и не прижался к ней, как делал обычно. Грань была проведена. И теперь им обоим предстояло научиться жить по свою сторону этой черты.

– Мы всё испортили, Аанг, – прошептала Катара.

– Нет, – Аанг покачал головой, всё еще глядя на пустой дверной проем. – Мы просто наконец-то увидели правду. Теперь вопрос в том, хватит ли у нас сил заслужить прощение.

В это утро Южный Храм Воздуха дышал тишиной. Но это была не тишина покоя, а тишина перед долгой, трудной дорогой к исцелению. Юми собирала вещи, Зуко разжигал тренировочный огонь, а Аанг сидел на краю обрыва, глядя на облака и понимая, что любовь — это не только полет, но и умение вовремя опуститься на землю ради того, кто тебе дорог.