5.0
Братский заговор
Как только басовитый рокот мотора BMW Тимура окончательно растворился в тишине элитного поселка, в особняке Шуваловых что-то неуловимо щелкнуло.
Влад стоял у панорамного окна первого этажа, держа в руке кружку с остывшим кофе, и провожал взглядом красные габаритные огни машины старшего брата. Убедившись, что кованые ворота плавно сошлись и щелкнул автоматический замок, семнадцатилетний хозяин дома шумно выдохнул, сбросил с лица маску примерного лицейского медалиста и с наслаждением потянулся, хрустнув позвонками.
– Всё, разошлись по мастям, – протянул Влад совершенно другим, хрипловатым и ленивым голосом. – Менты уехали, осталась одна братва.
Сидевший на диване Слава недоверчиво покосился на брата. Мирослав замер с куском остывшей пиццы в руке, а Вика, сидевшая на ковре рядом с задремавшим на подушках Матвеем, удивленно вскинула брови.
Влад развернулся к ним, и на его обычно безупречном лице расплылась широкая, до боли знакомая хулиганская ухмылка.
– Че застыли, как первоклашки перед завучем? – хмыкнул он, подойдя к барной стойке.
Он запустил руку в карман своих идеально выглаженных брюк, достал оттуда новенький айфон Вики и небрежно бросил его сестре на колени.
– Держи, мелочь. Только если батя внезапно наберет по видео – ты его в глаза не видела, поняла? Скажешь, что читаешь войну и мир в трех томах и познаешь дзен.
Вика взвизгнула от восторга, моментально забыв про все обиды, схватила телефон и вскочила на ноги, повиснув у Влада на шее:
– Владос! Ты лучший! Я знала, что ты не крыса!
– Слышь, полегче, задушишь, – рассмеялся парень, легко отстраняя сестру и щелкая ее по носу. – И насчет утренней темы: я серьезно говорил. Еще раз увижу с дудкой – лично заставлю сожрать вместе с аккумулятором. Ты легкой атлетикой занимаешься, дурында, тебе дыхалка нужна. А вот за то, что перед матерью дерзила, от отца тебе все равно прилетит, когда вернется. Так что сиди тихо и не отсвечивай.
– Поняла я, поняла, – счастливо закивала Вика, уже увлеченно разблокируя экран и проверяя сотни скопившихся уведомлений.
Слава все еще сидел на мягком пледе, морщась от неприятных ощущений внизу спины, и сверлил старшего брата подозрительным взглядом.
– Не, я не догнал, – проворчал пятнадцатилетний бунтарь. – Ты мне полчаса назад втирал про отцовские заветы и честь семьи, чуть пояс об меня не стер, а теперь стоишь тут, лыбишься? Ты в своем уме вообще, Влад?
Влад подошел к дивану, взъерошил Славе темные вихры и плюхнулся рядом, закинув длинные ноги на журнальный столик из белого мрамора – то самое действие, за которое Максим Геннадьевич обычно не задумываясь отправлял в угол или лишал карманных денег.
– Слав, ты реально тупой или притворяешься? – миролюбиво поинтересовался Влад. – Ты время видел, когда заявился? Полседьмого. Тимур от своего офиса до нас по Новой Риге долетает за сорок минут. Он должен был заехать в шесть сорок пять. Если бы я тебя не проучил до его приезда, он бы сам спустился в зал. А Тимур, напоминаю для особо одаренных, весит девяносто пять килограммов чистых мышц и сантиментов не разводит вообще. Ты бы у него до самого прилета бати на турнике висел и слезы глотал.
Слава моргнул. Злость на лице подростка начала медленно сменяться осознанием.
– Так ты… для показухи, что ли?
– Не совсем для показухи, всыпал я тебе от души, потому что ты реально берега попутал, – усмехнулся Влад, доставая из кармана брюк связку ключей. – Но бате я бы в жизни не капнул. Я че, на идиота похож – отцу портить отдых? Он и так пашет как проклятый, пусть хоть с мамой и мелкой побудет нормально. А мы тут сами разберемся. Мы же банда или где?
Мирослав облегченно выдохнул и наконец откусил от пиццы:
– Ну ты жесткий, Владос. Я думал, ты реально в отца превратился. Аж дыхание перехватило.
– До отца мне еще расти и расти, – хмыкнул семнадцатилетний красавчик. – Так, план такой: шкета сонного надо в кровать транспортировать. Миро, бери Матвея под мышки, тащи на второй этаж. Зубы почистить, пижаму надеть, сказку на ночь включить на планшете. Если проснется и придет вниз – вычту из твоих карманных.
– Сделаю, шеф! – оживился четырнадцатилетний подросток. Мирослав подхватил сонного восьмилетнего братишку, который лишь слабо промычал что-то про гоночные машинки, и потащил его по лестнице.
Влад повернулся к Славе и Вике:
– А вы – за мной. На крышу. Живо.
Через десять минут четверо подростков собрались на самой верхней террасе особняка.
Ночь была на редкость теплой для подмосковной осени. Небо над соснами рассыпалось миллионами ярких звезд, воздух пах свежестью, влажной хвоей и далеким костром. Сюда, на открытую площадку третьего этажа, звуки из поселка почти не долетали.
Вика укуталась в огромный кашемировый плед, устроившись в плетеном кресле с кружкой горячего шоколада и телефоном в руках. Мирослав, успешно уложивший Матвея, развалился на шезлонге, довольно потягиваясь.
Слава все еще двигался аккуратно, стараясь не плюхаться с размаху, и сел на мягкую подушку, поджав колени к груди.
Влад подошел к вентиляционной шахте, скрытой за декоративными деревянными панелями, нажал на потайную защелку и достал из ниши металлическую коробочку из-под дорогих сигар.
Глаза Славы округлились.
– Да ладно… – выдохнул он.
Влад невозмутимо открыл коробку. Внутри аккуратно лежали стильный матовый вейп последней модели, пара флаконов с премиальной жидкостью со вкусом морозного манго, пачка крепких сигарет и дорогая бензиновая зажигалка.
– Ты же разбил мой мод! – возмутился Слава, ткнув пальцем в коробочку. – Ты мне лекцию читал про здоровый образ жизни, лицемер чертов!
– Твой мод вонял паленой химией на весь поселок, дебил, – совершенно спокойно ответил Влад, щелкая зажигалкой. Огонек озарил его правильные, точеные черты лица, дерзкий блеск серых глаз и легкую ямочку на щеке. Он сделал глубокую затяжку и выпустил в звездное небо густое белое облако пара, пахнущее сладким тропическим фруктом. – Я тебе еще раз повторяю: если хулиганишь – делай это красиво и с мозгами. Батя не дурак. Он по запаху за три версты чует, когда кто-то косячит.
– Научи, а? – с неподдельным восхищением протянул Мирослав, глядя на старшего брата как на божество. – Владос, как ты вообще умудряешься? Ты же в лицее на золотую медаль идешь, на олимпиадах побеждаешь, батя тебе в рот смотрит и считает ангелом во плоти! А сам по ночам с пацанами на тачках гоняешь и куришь больше нас со Славой вместе взятых!
Влад усмехнулся, сделал еще одну затяжку и передал девайс Славе:
– На, держи, страдалец. Только не кашляй, а то снизу охрана услышит.
Слава с благоговением принял стик, сделал аккуратную затяжку и блаженно прикрыл глаза:
– Кайф… Мягкая какая. Влад, ты реально гений конспирации.
– Это называется «стратегия», малолетки, – лениво протянул Влад, облокотившись на перила и глядя на темные кроны сосен. – Отец наказывает не за то, что вы делаете. Отец наказывает за то, что вы тупите и попадаетесь. Вы берете дудку, идете в школьный туалет, где стоят датчики дыма, палитесь перед завучем, потом приносите домой двойки по геометрии и удивляетесь, почему батя достает ремень. Вы сами ему повод даете вас выпороть!
– Ну так геометрия реально сложная, – буркнул Мирослав. – Там эти теоремы конченые…
– Ничего сложного там нет, – перебил Влад. – Я завтра сяду с тобой, и за два часа мы разберем всю эту муть. Выучишь как миленький. Получишь пятерку, принесешь отцу электронный дневник с росписью училки. Он обрадуется, расслабится, подобреет. И когда в следующий раз ты попросишь денег на кроссовки или захочешь погулять до полуночи – он тебя отпустит без лишних вопросов. Надо быть умнее, Миро. Система простая: дай бате то, чем он может гордиться, и он закроет глаза на мелкие косяки.
Вика оторвалась от экрана, хихикнув:
– Ага, расскажи это папе. Он тебя боготворит. Вчера за ужином маме говорил: «Влад у нас – опора, настоящий мужчина растет, весь в меня». Знал бы он, какой этот «настоящий мужчина» на самом деле оторва!
– Одно другому не мешает, Викуль, – подмигнул ей Влад. – Я отца уважаю. Он бабки зарабатывает, нас обеспечивает, жизнь нам устроил такую, что грех жаловаться. Любой каприз исполняет. Поэтому я перед ним марку держу. И вам советую. Хватит бунтовать на ровном месте, Слава. Бунт должен приносить пользу, а не синяки на заднице.
Слава потер пострадавшее место, но на этот раз без тени обиды, и тихо рассмеялся:
– Да уж, насчет синяков ты прав. Слушай, Влад… А помнишь прошлым летом, когда предки в Сочи улетали?
– Такое забудешь, – усмехнулся Влад, стряхивая невидимую пылинку с перил.
– Это когда вы гидроцикл в реке утопили? – с горящими глазами подал голос Мирослав.
– Не утопили, а слегка подтопили, – поправил Влад. – И вообще, это Слава руль бросил, когда увидел, что к нам рыбнадзор плывет. Пришлось водолазов вызывать за тройной прайс из моих личных накоплений, чтобы со дна достали до приезда отца. Батя до сих пор уверен, что гидроцикл просто на плановом техобслуживании стоял.
Все четверо дружно прыснули со смеху, стараясь не шуметь слишком громко.
В этот момент за кованым столом не было строгого старшего брата и нашкодивших младших. Была настоящая команда – сплоченная, дерзкая, связанная общими тайнами и безусловной преданностью друг другу. Влад мог быть жестким, когда дело касалось реальной опасности или уважения к матери, но в душе он оставался точно таким же пацаном, готовым ввязаться в любую авантюру, просто умеющим просчитывать последствия на три шага вперед.
– Слышь, Влад, – нерешительно позвала Вика, отложив телефон. – А если… ну, в школе один придурок из девятого класса пристает?
Воздух на террасе моментально изменился.
Слава мгновенно отдал вейп Владу и выпрямился, сверкнув глазами:
– Че за придурок? Ты почему молчала?
Мирослав тоже подобрался, сжав кулаки:
– Из девятого «Б», что ли? Этот, долговязый, на самокате который?
Влад не повысил голоса, но его расслабленная поза моментально исчезла. Он затушил сигарету о край металлической коробки, убрал ее в тайник и повернулся к сестре. В его взгляде промелькнуло то самое ледяное спокойствие, которое обычно заставляло трепетать подчиненных их отца.
– Имя, фамилия, в чем дело, – коротко бросил Влад.
– Да он… – Вика слегка стушевалась от такой резкой реакции трех братьев. – Ну, пишет всякую фигню в директ. Вчера возле раздевалки за руку схватил, сказал, если с ним гулять не пойду, он про меня сплетни пустит.
– Он че, бессмертный? – прошипел Слава, вскакивая на ноги и напрочь забыв о боли в мягком месте. – Я ему завтра эту руку в трех местах сломаю прямо на перемене!
– Сидеть, боевик, – осадил его Влад, положив тяжелую ладонь брату на плечо и мягко толкнув обратно на подушку. – Без самодеятельности. Кулаками махать в школе – верный способ вызвать батю к директору. Нам это не надо.
– А че делать-то?! – вскинулся Слава. – Спустить ему это?
– Я сказал, что мы спустим? – прищурился Влад. В его глазах зажглись опасные, холодные огоньки. – Завтра после уроков я сам подъеду к вашей школе. На папином «Гелике», ключи от которого он оставил в кабинете.
– Тебе же водить без него нельзя! – ахнул Мирослав.
– Если очень надо – значит можно, – отрезал семнадцатилетний парень. – Встретим этого романтика за воротами. Поговорим по душам. Объясним правила хорошего тона. Без мордобоя, но так, чтобы он при виде Вики за километр дорогу переходил и заикался. Понятно?
Вика с восхищением и легким испугом посмотрела на старшего:
– Владос, а если узнают?
– Не узнают, – уверенно улыбнулся Влад, потрепав сестру по плечу. – Мы – Шуваловы. Мы своих не бросаем и в обиду не даем. Никогда. Запомни это, мелкая. Если тебя кто-то обидит – сначала говоришь нам, а уже потом думаешь. Ясно?
– Ясно, – шмыгнула носом девочка, прижавшись щекой к его теплой ладони.
Внезапно в тишине ночи раздался резкий, вибрирующий сигнал.
Все четверо вздрогнули, как по команде.
На журнальном столике лежал личный айфон Влада. На темном экране горела крупная надпись: «Мама (Видеозвонок)».
– Шухер! – шёпотом выдохнул Мирослав.
В ту же секунду на террасе развернулась спасательная операция, слаженности которой позавидовал бы любой спецназ.
Влад молниеносно захлопнул жестяную коробку с куревом и задвинул ее глубоко в вентиляционную шахту, щелкнув потайным замком. Слава подхватил плед и кружки, Мирослав смел салфеткой пепел с перил, а Вика пулей метнулась к стеклянным дверям, ведущим в коридор третьего этажа.
– В гостиную, живо! – одними губами скомандовал Влад, доставая из кармана мятный спрей для полости рта и щедро брызгая себе и Славе. – Вика, телефон прячь! Миро, лицо проще сделай!
Спустя ровно тридцать секунд, пока шли гудки входящего вызова, в гостиной на первом этаже царила идиллическая картина.
Горел мягкий торшер. Влад сидел в глубоком кресле с раскрытым толстым конспектом по физике и умным видом водил ручкой по полям. Слава и Мирослав склонились над шахматной доской, увлеченно разглядывая расставленные фигуры, а Вика сидела на диване, аккуратно складывая в стопочку тетради Матвея.
Влад выждал еще три секунды, нажал зеленую кнопку и поднес телефон к лицу, включив фронтальную камеру.
На экране появилось красивое, немного усталое, но бесконечно родное лицо Веры. За ее спиной виднелась роскошная терраса дубайского отеля, пальмы и мягкая подсветка бассейна. Рядом сидел Максим в легкой рубашке, потягивая безалкогольный коктейль.
– Привет, мои хорошие! – улыбнулась Вера. – Мы только вернулись с ужина. Евочка уже уснула, еле уложили, столько впечатлений у ребенка. Решили набрать перед сном, проверить, как вы. Вы еще не спите?
– Привет, мамуль! Привет, пап! – хором отозвались подростки.
– Привет, мам, – мягко улыбнулся Влад, слегка развернув камеру, чтобы захватить всю гостиную. – Нет, мы как раз собираемся. Матвея уложили в девять, как ты просила, зубы почистили, сказку дослушал и спит без задних ног. Мы вот… сидим, доделываем хвосты по учебе.
Максим на экране пододвинулся ближе к жене, внимательно оглядел безупречный порядок в комнате, сосредоточенного Славу над шахматами, прилежную Вику и идеального старшего сына с учебником.
Лицо строгого главы семейства смягчилось, в глазах мелькнула редкая, глубокая отцовская гордость.
– Молодцы, – одобрительно кивнул Максим. – Слава, как себя чувствуешь? Без глупостей сегодня?
Слава оторвался от шахматной доски, посмотрел в камеру самым невинным взглядом, на какой был способен, и кротко ответил:
– Все хорошо, пап. Влад помог мне разобраться с ошибками. Я все осознал. Больше никаких косяков, обещаю.
– Вот и умница, – потеплел голос отца. – Влад, спасибо тебе. Я знал, что могу на тебя положиться. Ты у меня настоящий хозяин в доме.
– Стараюсь, пап, – скромно опустил глаза Влад, пнув ногой под столом Славу, чтобы тот не заржал в голос. Слава судорожно прикусил губу, делая вид, что мучительно обдумывает ход ферзем.
– Ну все, родные мои, – нежно сказала Вера. – Полночь уже почти, закругляйтесь и марш по кроватям. Завтра тяжелый день. Мы вас очень любим!
– И мы вас любим! Спокойной ночи! – защебетали дети.
Звонок отключился.
Экран телефона погас.
В гостиной на секунду повисла абсолютная, звенящая тишина. А затем дом сотрясся от дружного, безудержного хохота.
Слава упал лицом в диванную подушку, задыхаясь от смеха и колотя кулаком по подлокотнику:
– «Я все осознал, пап»! Сука, я чуть не сдох там от твоей рожи, Владос! «Настоящий хозяин в доме»!
– Шахматисты недоделанные, – хохотал Влад, швырнув в брата декоративной подушкой. – Конь на Е-два у него ходит, гроссмейстер хренов! Ты коня задом наперед поставил, олень!
Мирослав катался по ковру, а Вика вытирала выступившие от смеха слезы:
– Я думала, мама почует запах манго прямо через экран айфона!
– Ничего она не почует, конспирация сто процентов, – довольно ухмыльнулся Влад, поднимаясь на ноги. Он подошел к выключателю, приглушил верхний свет и посмотрел на своих младших. – Ладно, клоуны, отбой. Реально завтра в школу вставать. Миро, в семь утра подъем, повторяем формулы. Слава – бегаешь вокруг поселка, прочищаешь легкие. А после уроков…
Влад сделал паузу и хитро подмигнул сестре:
– После уроков едем знакомиться с женихами девятого класса.
– Ура-а-а! – радостно пискнула Вика.
Подростки гурьбой потянулись на второй этаж, перешучиваясь, толкаясь и по-доброму подкалывая друг друга на темной лестнице.
В этом роскошном трехэтажном доме могли звенеть строгие отцовские ремни, могли наступать дни суровых наказаний и стояний по углам, но пока здесь жила эта непобедимая братская солидарность, никакие бури не могли нарушить их общий, надежный и теплый мир.