Абдукция с Саней 2
Голодные игры и хрустальный град
Саня проснулась от настойчивого, почти яростного звона в дверь. Звук ввинчивался в мозг, как сверло, заставляя остатки сна мгновенно испариться. Она резко села на кровати, тяжело дыша. Первая мысль была о том, что она опять проспала, а вторая — о том, что она точно не наступит на те же грабли, что вчера. Никаких пижам с машинками перед незваными гостями.
Механически, всё ещё пребывая в полузабытьи, она стянула с себя домашнюю рубашку и натянула простую чёрную майку и серые шорты до колен. Натянула белые носочки, быстро собрала волосы в короткий растрёпанный хвостик и, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, нацепила чёрную маску. Маска давала приятное чувство защищённости — будто она всё ещё немного в домике.
Звонок повторился. Саня, зевая так, что едва не вывихнула челюсть, побрела к двери. Глаза слипались после вчерашней «спячки» — она даже не помнила, как доползла до кровати после ухода Кирилла.
Она рывком открыла дверь и уставилась на порог мутным взглядом. Перед ней стояла святая троица: Даня, сжимающий камеру, Серёга с хмурым видом и Кирилл, который, кажется, даже в такую рань умудрялся выглядеть так, будто только что сошёл с обложки журнала для саркастичных блондинов.
– Вы что тут у меня опять забыли? – прохрипела Саня, потирая переносицу. – Тем более в такую рань! Поспать не даёте...
– Во-первых, Саня, на улице дождь такой хлынул, что мама не горюй! – Даня возбуждённо замахал руками, едва не задев Серёгу. – Там град вообще начался! Ты слышишь, как по козырьку лупит? А во-вторых... ты блин до скольки спишь обычно?!
Саня раздражённо прислонилась к дверному косяку.
– Да хз, я время не смотрю. Я только что встала из-за того, что кое-кто мне чуть дверь не выломал, пока стучался, – она выразительно посмотрела на Даню, чьи кулаки всё ещё, казалось, зудели от желания постучать снова.
– Саня, сейчас четыре часа дня! – Даня вытаращил глаза. – Ты до вечера спишь, что ли?
Саня на мгновение замерла. Четыре часа? В голове пронеслось воспоминание о том, как она легла в пять утра... или в шесть?
– Да как-то пох... – она махнула рукой, отступая вглубь прихожей. – Ладно, вы заходить-то будете? Или я могу вас в подъезде оставить?
Парни гуськом прошли внутрь. Серёга виновато кивнул, Кирилл, проходя мимо, обдал её запахом дождя и едва уловимым ароматом своего парфюма, хитро прищурившись через стёкла очков. Саня проигнорировала его и побрела в ванную.
Холодная вода немного привела её в чувство. Вернувшись на кухню, она проигнорировала вопросительный взгляд Дани, который уже вовсю хозяйничал, расставляя стулья, и выпила два стакана воды один за другим. В желудке было пусто и гулко, как в той котельной, но мысли о еде вызывали лишь легкое подташнивание.
– Ты же проснулась только что, ты что, завтракать не будешь? – спросил Даня, наблюдая, как она жадно пьёт.
– Во-первых, пошёл ты, – спокойно ответила Саня, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Утром в горло ничего не лезет. Никогда. Мне надо сначала прийти в себя после сна, а потом уже есть. А во-вторых... еда дома кончилась. Совсем.
– Понятно... тяжёлый случай, – Даня сочувственно покачал головой.
Саня тем временем уже натягивала синие кеды.
– А ты куда? – Даня подпрыгнул на месте. – Град же! Слышишь, как по стеклам бабахает? Там ледышки с перепелиное яйцо летают!
Саня посмотрела на него таким взглядом, в котором читалось абсолютное, вселенское «поебать».
– Я по делам, – отрезала она, накидывая капюшон куртки. – А вы поселите тут. Ключ на тумбочке. Когда уходить будете — закройте дверь и под коврик ключ положите, а то я зайти не смогу.
– Саня, это безумие, – попытался вставить Серёга, но она уже вышла за дверь, оставив их в недоумении.
– Может, в настолки? – предложил Даня, как только замок щелкнул.
Все согласились. Другого выхода у них всё равно не было — град на улице действительно разошёлся не на шутку.
Саня шла, пригнув голову. Ледяные горошины больно били по плечам и капюшону, но она почти не чувствовала этого. Ей нужно было на подработку. Пару дней назад она чудом устроилась официанткой в небольшое кафе на окраине. Ей не было восемнадцати, но хозяин, хмурый армянин, посмотрев на её решительное лицо и синяки под глазами, решил дать ей шанс «на испытательный срок» без документов. Деньги были нужны позарез — родители уехали в долгую командировку, и оставленных средств, которые Саня умудрилась потратить на новые маркеры, детали для Даниных приборов и шоколадное «Чудо», катастрофически не хватало.
Смена выдалась адской. Людей из-за непогоды было немного, но те, кто приходил, были злыми и требовательными. Саня бегала между столиками, стараясь не уронить поднос, пока ноги не начали гудеть, а спина — ныть. Когда рабочий день закончился, град сменился ледяным ливнем.
Она шла домой, едва переставляя ноги. В подъезде было тепло, но когда она поднялась на свой этаж, то обнаружила, что под ковриком пусто.
– Вот же придурки... – прошипела она, стуча в собственную дверь.
Ей открыл Серёга. Он выглядел заспанным, а из гостиной доносились звуки какого-то фильма.
– Пришла? – он отступил, пропуская её. – Мы тут засиделись немного.
Саня молча прошла мимо него, скинула мокрую куртку и, не говоря ни слова, ушла в ванную, чтобы переодеться в сухое. Когда она зашла в гостиную, Даня и Кирилл валялись на диване, уставившись в телевизор. На полу были раскиданы карточки от настольной игры.
Саня не стала к ним присоединяться. У неё не было сил даже на то, чтобы нахамить Кириллу. Она прошла в свою комнату и просто рухнула на ковёр, лицом вниз. Тело ныло, желудок скручивало от голода, но встать и пойти на кухню казалось невыполнимой задачей.
Лежа на боку, она скользнула взглядом под диван и вдруг замерла. Там, в пыли, лежала пластиковая фигурка из её любимой настолки — редкий коллекционный персонаж. Саня протянула руку, достала её и почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Голова фигурки была отломлена и держалась на честном слове.
Она закрыла глаза, сжимая сломанный пластик в кулаке. Ей было уже всё равно. Злость, обида, усталость — всё превратилось в какую-то серую массу. Зато сегодня она заработала свои первые деньги. Теперь она сможет купить еды и не зависеть от командировок родителей. Это знание грело лучше любого одеяла.
В комнату тихо вошёл Кирилл. Он прислонился к косяку, рассматривая её, лежащую на полу.
– У тебя прям ничего покушать нет? – спросил он, и в его голосе, на удивление, не было привычного яда. – А то Даня уже скулит, есть хочет. Говорит, что его мозг от голода начинает генерировать теории заговора против холодильника.
Саня приподняла голову, глядя на него снизу вверх.
– Сейчас доставку закажу, – пробормотала она. – Скажи Дане, пусть сюда придет. Если я сейчас встану, мои ноги точно атрофируются и улетят на Марс.
Кирилл тихо посмеялся — не над ней, а как-то... вместе с ней.
– Ладно, сейчас приведу этого нытика.
Через минуту в комнату ввалился Даня.
– Саня! Ты жива? Мы думали, тебя градом прибило! – он плюхнулся на пол рядом.
– Что кушать будем, придурки? – Саня достала телефон, щурясь от яркого экрана.
– Может, суп? – предложил Даня, с надеждой глядя на неё.
Саня устало, но искренне улыбнулась.
– Из «Теремка»?
– Да ты читаешь мои мысли! – Даня просиял.
– Ты какой будешь? Грибной или куриный?
– Борщ! – выпалил Даня.
– Ладно, – Саня начала тыкать в экран. – Тебе борщ, мне грибной... а этим двум, – она кивнула в сторону двери, имея в виду Кирилла и Серёгу, – закажу куриный. Им полезно для роста мышц и уменьшения сарказма.
Через полчаса курьер привез заказ. Саня, собрав последние силы, вышла в коридор, забрала пакеты и расставила контейнеры на кухонном столе. Парни тут же налетели на еду.
– Ты сейчас не будешь? – Даня с набитым ртом посмотрел на Саню, которая убирала свой контейнер в холодильник.
– Надо экономить, – коротко ответила она.
На самом деле её уже начало подташнивать от запаха еды — организм, слишком долго голодавший, выдавал странную реакцию. Она понимала, что если сейчас съест хоть ложку, ей станет плохо.
– Иди ешь, Саня, – Кирилл остановился с ложкой в руке, внимательно глядя на неё. – Ты весь день пахала. Не будь дурой.
– Отвали, Кирилл, – она развернулась и ушла к себе.
В комнате она надела наушники, врубила тяжелый рок на полную громкость и села за стол. Ей нужно было выплеснуть то, что накопилось за день. Она взяла чистый лист и маркеры.
Из-под пера начали выходить жуткие образы. Она рисовала насилие — резкое, графичное, почти осязаемое. Это были не люди, а какие-то абстрактные фигуры, разрывающие друг друга на части в вихре чернил. Каждый штрих был как удар, каждый мазок — как выплеск накопившейся усталости и боли от разбитой фигурки, от холода града и от вечных подколок блондина, который сейчас сидел на её кухне и ел её суп.
Она не заметила, как дверь снова приоткрылась. Кирилл стоял в проеме, наблюдая, как её рука лихорадочно движется по бумаге. Он видел черные брызги, видел оскаленные пасти на рисунке.
– Саня, – тихо позвал он.
Она не слышала из-за музыки. Кирилл подошел ближе и осторожно коснулся её плеча. Саня вздрогнула, едва не полоснув маркером по столу, и сорвала наушники.
– Ты что, страх потерял?! – крикнула она, оборачиваясь.
– Ты суп так и не съела, – он протянул ей контейнер, который, оказывается, принес с собой. – Ешь. Это приказ от твоего временного опекуна.
Саня посмотрела на контейнер, потом на Кирилла. Его глаза за очками были серьезными, без тени насмешки.
– Я сказала — позже, – она попыталась отвернуться, но он перехватил её руку.
– Саня, у тебя руки дрожат. Если ты сейчас не поешь, ты просто упадешь и не встанешь. Даня и Серёга уже уходят, дождь кончился. А я останусь, пока ты не доешь этот чертов суп.
– Да ты... – Саня задохнулась от возмущения, но желудок предательски заурчал на всю комнату.
Она выхватила контейнер.
– Ладно! Подавись своим благородством!
Она начала есть, сначала неохотно, а потом всё быстрее, чувствуя, как тепло разливается по телу. Кирилл молча сел на кровать, рассматривая её рисунок.
– Мрачновато, – заметил он. – Но техника хорошая.
– Иди нахрен, критик хренов, – пробормотала она с набитым ртом.
Когда Даня и Серёга ушли, в квартире стало непривычно тихо. Кирилл действительно не ушел, пока она не доела последнюю ложку.
– Всё? Доволен? – Саня вытерла рот.
– Вполне, – он встал, поправляя кофту. – Кстати, Саня... Про фигурку под диваном. Это Даня нечаянно наступил, когда мы в «Монополию» резались. Он очень расстроился, просил не говорить.
Саня замерла.
– Я знаю, – тихо сказала она. – Я видела её.
– Я её склею, – вдруг сказал Кирилл. – Завтра принесу клей, который даже сталь держит. Будет как новая.
Саня посмотрела на него, не зная, что сказать. Этот блондин ломал все её представления о врагах.
– Иди уже домой, – буркнула она, отворачиваясь к окну.
– До завтра, «боец», – донеслось от двери.
Саня осталась одна. Она посмотрела на свой рисунок с насилием, потом на пустой контейнер из-под супа. Мир был странным местом, где за градом следовал теплый суп, а самый ненавистный человек обещал починить твою любимую игрушку.
Она легла в кровать, чувствуя, как сон наконец-то становится легким и спокойным. Завтра будет новый день, новые расследования Дани и, возможно, новые попытки убить Кирилла. Но это будет завтра. А сегодня она была просто сытой и согретой.