Абсолютное самоубийство в первый день
Пустое кресло для финала, которого не будет
Монокума сидел в своём роскошном кожаном кресле, уставившись в стену из мониторов. Его правый глаз, красный и зигзагообразный, безумно пульсировал, а левая, добрая половина морды, казалась застывшей в маске глубочайшего шока. В комнате управления стояла такая тишина, что было слышно, как гудят охлаждающие вентиляторы серверов.
Это было не просто фиаско. Это была катастрофа библейских масштабов.
– Пу-пу-пу... – Его голос прозвучал слабо, без привычного задора. – Нет, вы это видели? Вы это, черт возьми, видели?!
Он вскочил на лапы и швырнул бокал с виноградным соком (который должен был символизировать кровь, но сейчас казался просто липкой лужей) в один из экранов. Стекло разбилось, сок медленно потек по лицам погибших учеников.
План был идеален. Сценарий был прописан до мельчайших деталей. Пятьдесят третий сезон «Danganronpa» обещал стать жемчужиной в короне отчаяния. Шуичи Сайхара должен был медленно погружаться в пучину дедуктивного безумия, Каэде Акамацу — вдохновлять всех на ложную надежду, а Кокичи Ома — путать карты до самого финала.
Но удача — или, вернее сказать, абсолютное, концентрированное невезение — распорядилась иначе.
Всё началось в спортзале, спустя всего час после того, как Монокума объявил о начале убийственной игры. Он ожидал первых робких заговоров, ночных прогулок с ножами и долгих терзаний совести. Вместо этого он получил кровавую баню, которую не смог бы предсказать даже самый безумный сценарист.
– Это же математически невозможно! – взвизгнул медведь, хватаясь за голову. – Вероятность такого исхода — один на триллион!
На первом мониторе застыл кадр из библиотеки. Рантаро Амами лежал на полу, но он не был единственной жертвой. Рядом с ним, пронзенная собственной ловушкой, которая сработала слишком рано и не так, как планировалось, лежала Каэде. Она споткнулась о провод, который сама же натянула, и упала прямо на острый край стеллажа в тот самый момент, когда мяч должен был ударить Рантаро.
Но это было только начало.
Пока Монокума готовил объявление о находке тел, в столовой вспыхнула ссора. Тенко, решив защитить Химико от «мужского вырождения», бросилась на Кибо с криком, который услышали бы и в космосе. Робот, чьи сенсоры дали сбой от перегрузки и страха, активировал защитный протокол. В результате короткого замыкания и последовавшего взрыва пострадали все, кто находился в радиусе пяти метров.
– Кибо просто... бабах! – Монокума изобразил руками взрыв. – И ладно бы он один! Но почему, во имя всех казней мира, в этот момент мимо проходил Кайто с огромным подносом ножей, которые он решил «припрятать ради безопасности»?!
На других экранах мелькали кадры из общежития. Рёма Хоши, решивший, что его жизнь не имеет смысла, попытался совершить самоубийство, но случайно обрушил тяжелую статую в саду, которая раздавила пробегавшую мимо Анджи, решившую именно в эту секунду принести жертву Атуе.
Это была цепная реакция безумия. Участники гибли один за другим в нелепых, хаотичных и абсолютно одновременных инцидентах.
– Апофеоз... Апофеоз идиотизма! – Монокума рухнул обратно в кресло. – Последний акт. Шуичи и Кокичи. Мои главные звезды.
Он переключил камеру на задний двор.
Шуичи Сайхара, в глазах которого читался абсолютный ужас от происходящего вокруг хаоса, сжимал в руках какой-то тяжелый предмет. Кокичи, напротив него, смеялся — истерично, надрывно, понимая, что игра сломана.
– Ну давай, Шуичи! – кричал Кокичи на записи. – Сделай это! Будь последним! Победи в этой игре, где не осталось игроков!
Шуичи, не выдержав давления, бросился вперед. В ту же секунду из кустов выскочила Маки, движимая инстинктом убийцы, чтобы устранить угрозу для «своих» (которых уже не существовало).
Итог был достоин греческой трагедии, пересказанной пьяным клоуном. Шуичи ударил Кокичи, Кокичи в падении нажал на курок самодельного устройства, которое он носил в кармане «на всякий случай», а Маки пронзила их обоих стрелой из арбалета, прежде чем сама упала замертво от яда, который случайно вдохнула, когда в лаборатории разбилась колба во время общего землетрясения, вызванного взрывом Кибо.
– Все мертвы, – прошептал Монокума. – Совсем все.
Он посмотрел на список имен. Все шестнадцать иконок были перечеркнуты кровавыми крестами.
– Ни одного суда. Ни одной казни. Ни одного зрительского голосования. У нас даже не было времени запустить рекламу!
Медведь вскочил и начал мерить комнату шагами. Его короткие лапки бешено стучали по металлическому полу.
– Что я должен сказать зрителям? «Извините, у нас тут произошел статистический выброс, и все самоликвидировались за сорок минут»? Это же крах карьеры! Это позор! Мы потратили миллиарды на декорации, на эти дурацкие мехи, на систему правосудия!
Он подошел к пульту и нажал кнопку громкой связи.
– Эй! Есть кто живой? Хоть одна живая душа? Может, кто-то притворился мертвым? Цумуги? Ты же фанатка, ты должна была выжить!
Динамики отозвались лишь статическим шумом. Цумуги Широгане лежала в коридоре, придавленная гигантским монитором, который сорвался со стены в момент общего хаоса. Её косплейная душа покинула тело в самом начале этого безумия.
Монокума выключил связь и сел на пол, обхватив колени.
– Это не отчаяние... – пробормотал он. – Это просто... пустота. Даже отчаяние требует структуры. Ему нужны правила, надежда, которую можно растоптать. А тут... тут просто куча трупов и ни одной крупицы смысла.
Он представил, как сейчас реагирует внешний мир. Наверное, люди у экранов в недоумении протирают глаза. Трансляция прервалась, не успев начаться. Самое рейтинговое шоу в истории человечества закончилось пшиком.
– Я должен был быть звездой, – всхлипнул медведь, и из его глаза выкатилась маленькая масляная слеза. – Я подготовил такие шутки! Я придумал казнь с использованием гигантского пианино! Я заказал тонну экзотического меда для перекусов между раундами!
Он посмотрел на монитор, где показывали пустой зал суда. Свечи горели, трибуны ждали своих героев и злодеев, но там не было никого. Только пыль медленно оседала на пустые места.
– Значит, так всё и закончится? – Он поднял голову и посмотрел прямо в объектив одной из скрытых камер, обращаясь к тем, кто стоял за кулисами реальности. – Никакого финала? Никакого разоблачения Мастермайнда? Просто... всё?
Внезапно в комнате управления замигала красная лампочка. Это был сигнал внешнего вмешательства. Руководство «Team Danganronpa» требовало объяснений.
Монокума выпрямился, отряхнул мех и поправил воображаемый галстук.
– Ну уж нет, – прошипел он, и его красный глаз вспыхнул с новой силой. – Если мир хочет шоу, он его получит. Даже если мне придется самому играть все шестнадцать ролей!
Он бросился к шкафу с костюмами.
– Так, где тут кепка детектива? И этот дурацкий шарф Кокичи? Если игра невозможна, я сделаю её невозможной в квадрате!
Он выбежал из комнаты управления, его безумный смех эхом разносился по пустым коридорам академии «Абсолютный Порядок».
– Леди и джентльмены! – кричал он, вбегая в пустой зал суда и запрыгивая на свое высокое место. – Добро пожаловать на пятьдесят третий, самый короткий и самый идиотский сезон Danganronpa! Сегодня в программе: тишина, отсутствие улик и мой монолог на три часа!
Он оглядел пустые трибуны. На мгновение ему показалось, что он видит призрачные силуэты Шуичи, Каэде и остальных, но это были лишь блики света.
– Начнем наш первый и последний суд! – Монокума ударил молотком по столу. – Обвиняемый — госпожа Удача! Свидетель — здравый смысл, который покинул это здание еще до начала строительства!
Он замолчал, ожидая привычного протеста или испуганного вздоха. Но ответом ему была лишь тишина. Даже эхо его собственного голоса быстро затихло, поглощенное холодными стенами.
Медведь медленно опустил молоток. Его плечи поникли.
– Кого я обманываю... – прошептал он. – Это даже не смешно.
Он слез с трона и побрел к выходу. По пути он споткнулся о брошенный кем-то планшет (Monopad). Экран загорелся, показывая статистику: «Выживших: 0. Оставшееся время: Бесконечность».
– Пу-пу-пу... – Монокума вздохнул, выходя в сад.
На улице светило искусственное солнце. Цветы, посаженные Анджи, продолжали цвести, не подозревая, что их больше некому поливать. Медведь сел на скамейку рядом с телом Рёмы, которое так никто и не убрал.
– Знаешь, парень, – обратился он к трупу, – ты всегда говорил, что у тебя нет причин жить. Поздравляю, ты оказался самым прозорливым из всех. У этой игры тоже не оказалось причин продолжаться.
Он посмотрел на небо, которое на самом деле было огромным куполом.
– Эй, вы там! – крикнул он во всю мощь своих динамиков. – Выключайте свет! Кино не будет! Электричество нынче дорогое, а смотреть здесь больше не на что!
Где-то глубоко в недрах школы сработали реле. Один за другим мониторы начали гаснуть. Свет в коридорах померк, погружая академию в серые сумерки.
Монокума остался сидеть в темноте. Его красный глаз был единственным источником света в этом мертвом мире.
– Ну что ж, – сказал он самому себе, устраиваясь поудобнее. – По крайней мере, в этот раз никто не сможет сказать, что финал был предсказуемым.
Он закрыл глаза, и в тишине академии послышалось тихое, едва уловимое тиканье. Это работали часы в столовой, отсчитывая время для участников, которых больше не было, в мире, который перестал существовать в ту самую секунду, когда удача решила сыграть свою собственную, смертельную шутку.
– В следующем сезоне... – пробормотал медведь, засыпая, – я обязательно... найму... нормальных... сценаристов...
Но следующего сезона не последовало. Только тишина, пустота и холодный ветер, гуляющий по залам, где отчаяние победило само себя, не оставив после себя ничего, кроме пыли.