Академия Ф1
Детский сад «Солнышко», или Как Джордж Расселл познал гнев десятилеток
– Это не овсянка, Тото! Это преступление против британского желудка! Почему она комочками? Почему молоко безлактозное, если я просил миндальное, но определенной марки из Кентшира? – Джордж Расселл стоял посреди моторхоума Академии F1, сжимая в руках пластиковую ложку так, будто это был скипетр, который вот-вот треснет.
Тото Вольф медленно закрыл глаза, досчитал до десяти на немецком, потом на английском, и наконец посмотрел на своего пилота. За две недели пребывания в женской серии Джордж не только не «исправился», он эволюционировал в некое высшее существо, чьи жалобы достигли стратосферы.
– Джордж, ты вчера финишировал вторым, потому что полчаса спорил по радио о том, что цвет поребриков на трассе в Майами слишком агрессивно диссонирует с твоим шлемом, – голос Тото был опасно тихим. – Ты довел инженера до слез. Мужчину, который прошел через два развода и три сезона с Никитой Мазепиным.
– Он первый начал! – взвизгнул Джордж, картинно поправляя воротничок своего безупречно отглаженного поло. – Он сказал, что мои показатели телеметрии в четвертом повороте «вялые». Вялые, Тото! Мои! Я — воплощение динамики! Я — Джордж Расселл, я не могу быть вялым по определению!
В этот момент в дверях появились Настя и Юля. Настя несла в руках медицинский чемоданчик, а Юля — телефон, на котором, судя по звукам, шло очередное видео из TikTok с участием Олли Бермана.
– О, наш великий мученик всё еще здесь? – Юля усмехнулась, проходя мимо Джорджа и намеренно задев его плечом. – Олли передавал привет. Сказал, что в «Феррари» вчера обсуждали твой последний пост в соцсетях. Тот, где ты жалуешься на слишком жесткие полотенца в отеле. Шарль Леклер чуть не подавился пастой от смеха.
– Юля, не нагнетай, – мягко сказала Настя, хотя её глаза искрились весельем. – Джордж просто очень чувствителен к окружающей среде. Это... особенность его гениальности. Правда, дорогой?
Джордж гордо вскинул подбородок.
– Вот! Настя — единственный человек, который понимает тонкую душевную организацию топ-пилота.
– Именно поэтому, – перебил его Тото, вставая из-за стола, – я решил, что Академия F1 для тебя — слишком суровое место. Девушки здесь слишком профессиональны и сосредоточены. Тебе нужно что-то более... соответствующее твоему нынешнему уровню эмоционального развития.
Расселл просиял, решив, что его возвращают в Формулу 1.
– О, Тото! Я знал, что ты одумаешься! Когда вылет в Монако? Мне нужно собрать чемоданы, и, надеюсь, в этот раз мой личный физиотерапевт будет лететь первым классом...
– Ты летишь в Великобританию, Джордж, – отрезал Вольф. – В британскую Формулу 4. На два этапа.
В комнате повисла тишина. Даже Юля перестала скроллить ленту новостей.
– В... Формулу 4? – переспросил Джордж, и его голос сорвался на фальцет. – Тото, там же детям по пятнадцать лет! Там болиды размером с мою газонокосилку! Там нет даже нормального кейтеринга!
– Там есть то, чего тебе не хватает, – сурово произнес Тото. – Смирение. Ты будешь выступать за молодежную команду «Мерседес». Будешь наставником и пилотом одновременно. Если хоть один ребенок обгонит тебя — можешь не возвращаться в Брэкли.
***
Трасса Донингтон-Парк встретила Джорджа Расселла типичной британской погодой: серым небом, мелкой изморосью и запахом дешевого бензина. Здесь не было роскошных моторхоумов со стеклянными стенами. Здесь были палатки, раскладные стулья и толпы подростков с брекетами, которые смотрели на Джорджа так, будто он был экспонатом в зоопарке.
– Смотрите, это же тот парень из телевизора! – крикнул какой-то пацан лет двенадцати, пробегая мимо Расселла. – Эй, мистер Расселл, а почему у вас такие длинные ноги? Вы в машину-то влезете или будете бежать рядом?
Джордж замер с раскрытым ртом. Он стоял в своем новом комбинезоне, который казался ему подозрительно тесным в плечах.
– Мальчик, я — победитель Гран-при! – попытался он осадить наглеца. – Прояви уважение к ветерану спорта!
– Ветерану? – пацан прыснул. – Мой дед тоже ветеран, он в гольф играет. А вы, говорят, в женской серии гонялись? У моей сестры есть такая же розовая кепка!
Джордж почувствовал, как у него дергается глаз. Он обернулся к Насте, которая стояла рядом, кутаясь в куртку.
– Настя, ты это слышала? Это же возмутительно! Где их родители? Где дисциплина?
– Джордж, расслабься, – Настя едва сдерживала смех, поправляя ему шлем. – Это дети. Для них ты просто еще один соперник. Кстати, Юля прислала сообщение. Олли сказал, что если ты проиграешь этим «детсадовцам», он лично купит тебе абонемент в школу картинга для начинающих.
– Олли Берман — выскочка! – прошипел Джордж. – Я покажу этим карапузам, что такое британская школа вождения.
Его инженер в Ф4 — парень по имени Том, которому на вид было не больше двадцати двух — подошел к нему с планшетом.
– Так, Джордж, план такой: выезжаем, прогреваем шины...
– Я знаю, как прогревать шины, Том! – перебил его Расселл. – Я занимаюсь этим дольше, чем ты бреешься. Почему сиденье такое жесткое? И почему зеркала вибрируют? Я не могу рассмотреть в них свою прическу!
– Э-э... сэр, это болид Ф4, здесь всё вибрирует, – растерянно ответил Том. – И у нас нет зеркала в кокпите.
– Это неприемлемо! – Джордж топнул ногой. – Как я должен проверять, не размазался ли мой имидж после того, как я надену шлем?
***
Первая свободная практика превратилась в сущий кошмар. Джордж, привыкший к прижимной силе «Мерседеса» Ф1, постоянно вылетал с трассы, потому что маленькая машинка Ф4 вела себя как бешеный табурет.
– Радио! Радио! – кричал он в шлем. – Том, здесь кочка в третьем повороте! Она подбросила меня на три миллиметра! Это опасно для позвоночника! Я требую, чтобы маршалы немедленно заровняли этот участок!
– Джордж, это Донингтон, здесь везде кочки, – донесся спокойный голос Тома. – Просто держи руль крепче. И, кстати, тебя только что обошел Лео. Ему четырнадцать.
– КТО?! – взвыл Расселл. – Какой еще Лео?
Мимо него на прямой пронесся крошечный болид, пилот которого на секунду оторвал руку от руля и показал Джорджу большой палец.
В общем чате пилотов Ф1 тем временем начался настоящий пожар. Макс Ферстаппен выложил скриншот лайв-тайминга, где Расселл шел на двенадцатом месте.
– Джорджи, дружище, – написал Макс. – Я слышал, там в Ф4 выдают бесплатные соки после гонки. Тебе какой взять? Яблочный или мультифрукт?
– Олли говорит, что Лео — очень талантливый парень, – добавила Юля. – Он уже присматривает себе место в Академии «Феррари». Джордж, может, попросишь у него автограф, пока не поздно?
– Я ПРОВОЖУ ТЕСТЫ! – яростно напечатал Джордж, стоя в боксах. – Я тестирую пределы этой... этой газонокосилки!
– Ага, мы видим, – ответил Ландо Норрис. – Особенно эффектно ты тестировал пределы гравийной ловушки в пятом повороте. Красиво летел, как лебедь. Розовый лебедь.
***
Квалификация началась под дождем. Джордж был в своей стихии. Британец, дождь, Донингтон — казалось бы, идеальное сочетание. Он выехал на трассу с выражением лица человека, который собирается спасти империю.
– Смотрите и учитесь, мелюзга, – пробормотал он, входя в первый поворот.
Но проблема была в том, что «мелюзга» не знала страха. Четырнадцатилетние гонщики входили в повороты так, будто у них было девять жизней, а их кости состояли из резины. Они подрезали Расселла, шли в три ряда там, где едва помещалась одна машина, и постоянно забрызгивали его визор грязью.
– Это не гонки! Это вандализм! – вопил Джордж. – Том, они меня толкают! Скажи им, что я — пилот Гран-при! У меня есть суперлицензия! У них даже паспортов, небось, нет!
– Джордж, сосредоточься на апексах, – вздохнул Том.
В итоге Расселл квалифицировался третьим. Первые два места заняли тот самый Лео и мальчик по имени Арчи, который после сессии подошел к Джорджу с тетрадкой.
– Мистер Расселл, а вы правда дружите с Льюисом Хэмилтоном? – спросил Арчи, сверкая брекетами. – А он тоже так много жалуется по радио, или это только ваша фишка?
Джордж почувствовал, как его лицо заливает краска.
– Льюис — мой напарник, и мы... мы обсуждаем технические аспекты! Это называется обратная связь!
– А мой папа говорит, что когда кто-то так много ноет, ему просто нужно в туалет или поспать, – серьезно добавил Лео, подошедший следом. – Хотите печеньку? Мама испекла. Помогает от нервов.
Настя, наблюдавшая за этой сценой, прикрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос.
– Бери печеньку, Джордж, – посоветовала она. – По-моему, это самое конструктивное предложение за весь день.
***
Вечером в гостинице (которая, к великому негодованию Джорджа, была трехзвездочной и пахла старым ковролином) Расселл устроил настоящий сеанс психоанализа.
– Настя, ты понимаешь, что это заговор? – он мерил шагами крошечный номер. – Тото хочет меня сломать. Он отправил меня к этим маленьким монстрам, которые не знают, что такое аэродинамическая тень, зато знают, как довести человека до икоты!
– Джордж, сядь, – Настя потянула его за руку на кровать. – Посмотри на себя. Ты — один из двадцати лучших пилотов планеты. Ты гоняешься на самых быстрых машинах в мире. И сейчас ты злишься на четырнадцатилетнего мальчика, который угостил тебя печеньем.
– Он издевался надо мной! – воскликнул Джордж. – Он предложил мне печенье с овсянкой! Он знал, что я ненавижу овсянку в любом виде после того случая на завтраке!
В дверь постучали. На пороге стояла Юля с ноутбуком.
– О, вы еще не спите? – она бесцеремонно вошла. – Посмотрите, что Олли выложил в соцсетях.
На экране был скриншот из трансляции практики, где Джордж активно размахивал руками в кокпите, а рядом была прифотошоплена бабушка с авоськой и подписью: «Когда в Пятерочке закончились скидки на чай».
– Это... это... – Джордж задыхался от возмущения. – Это низко! Это непрофессионально! Я подам на него в суд!
– Олли сказал, что если ты завтра выиграешь, он удалит это, – Юля подмигнула Насте. – Но если ты приедешь вторым или ниже... он выложит видео, где ты пытаешься втиснуться в болид Ф4 под музыку из "Шоу Бенни Хилла". У него есть эксклюзивные кадры.
Джордж замер. Его глаза сузились. В нем проснулся тот самый Расселл, который когда-то выигрывал титулы в младших сериях, не имея ничего, кроме таланта и невероятного упрямства.
– Ах так? – он выпрямился, и в его взгляде наконец-то исчезла капризная дива, уступив место гонщику. – Ладно. Завтра они увидят. Никаких жалоб. Никаких разговоров о полотенцах. Только чистая скорость.
***
День гонки. Дождь усилился, превратив трассу в каток. Джордж сидел в кокпите, сосредоточенный как никогда.
– Том, – произнес он в радио.
– Да, Джордж? Опять кочки?
– Нет. Просто скажи мне, когда гаснут огни. И... убери из моих наушников этот плейлист с классической музыкой. Включи что-нибудь... агрессивное. Например, "Spice Girls".
– Э-э... слушаюсь, сэр.
Старт! Джордж сорвался с места, мгновенно обходя Арчи. Лео сопротивлялся три поворота, пытаясь закрыть калитку, но Расселл провел такой дерзкий маневр по внешней траектории, что даже маршалы на постах зааплодировали.
Весь заезд Джордж молчал. Он не жаловался на воду, заливающую визор. Он не кричал о том, что у него мерзнут пальцы. Он просто пилотировал. Маленький болид Ф4 в его руках казался продолжением его тела. Он привез второму месту десять секунд — пропасть для такой короткой дистанции.
Когда он пересек финишную черту, в боксах «Мерседеса» (даже в тех, что были в Майами, где шла подготовка к Гран-при) раздались аплодисменты.
Джордж вылез из машины, снял шлем и... первым делом поправил челку. Настя подбежала к нему и крепко обняла.
– Вот это мой чемпион! – прошептала она.
К ним подошел Лео, выглядевший притихшим.
– Это было круто, мистер Расселл. Вы... вы реально быстрый. Извините за шутку про овсянку.
Джордж посмотрел на мальчика, потом на свои грязные перчатки и вдруг улыбнулся — искренне, без тени высокомерия.
– Ничего, Лео. Но запомни: внешняя траектория в первом повороте — это моя территория. Подрастешь — научу.
В этот момент зазвонил телефон. Видеосвязь от Тото Вольфа.
– Ну что, Джордж, – Тото выглядел довольным. – Я видел гонку. Похоже, британская грязь пошла тебе на пользу. Готов вернуться в Формулу 1?
– Только если вы поменяете поставщика овсянки в моторхоуме, Тото, – привычно начал Джордж, но тут же осекся под взглядом Насти. – Шучу. Я готов. И... Тото?
– Да?
– Передай Олли Берману, что если он не удалит то фото с бабушкой в течение пяти минут, я приеду в боксы «Феррари» и перекрашу его болид в розовый цвет. У меня теперь есть опыт в этих делах.
Настя и Юля рассмеялись, а Джордж, наконец-то чувствуя себя на своем месте, взял предложенную Лео печеньку и с удовольствием её откусил. Жизнь была прекрасна, даже если в ней иногда не хватало увлажнителя воздуха и миндального молока.