← Назад к обзору

Альфа

Порочный круг и аромат истины

Утро для Окумуры Юки началось не с привычного бодрящего кофе, а с тяжелой, свинцовой тишины, которая, казалось, давила на барабанные перепонки. Ночь прошла в полузабытьи. Стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором всплывал Сон Дживу — его тонкие черты лица, спокойная грация и этот сводящий с ума запах персиков, который теперь, после их краткой встречи, выжег клеймо на душе Юки.

Юки с трудом заставил себя подняться. Его атлетическое тело, обычно послушное и полное энергии, сегодня казалось чужим. Он подошел к зеркалу, рассматривая свои взъерошенные черные волосы и небесно-голубые глаза, в которых застыло непривычное смятение. Мысли путались. Сухо, его лучший друг, обещал встретиться вечером, но так и не позвонил. Это было не в характере Сухо, и Юки чувствовал, как внутри нарастает глухое беспокойство, смешанное с предвкушением, которое он не мог ни объяснить, ни подавить.

– Соберись, – прохрипел он собственному отражению. – Ты взрослый альфа, а не влюбленный подросток.

Натянув черную футболку, которая плотно облегала его мускулистую грудь и подчеркивала татуировку на руке, Юки схватил ключи от машины. Ему нужно было движение. Скорость всегда помогала ему прояснить разум. Но стоило ему выйти из подъезда и направиться к своему сверкающему спортивному автомобилю, как привычный мир снова перевернулся.

Из тени деревьев, словно хищник, вынырнул Сон Сухо. Его вид был решительным, а аура альфы вибрировала от странного возбуждения.

– Юки! Наконец-то! – Сухо не стал дожидаться приветствий.

– Сухо? Какого черта? Ты почему не звонил вчера? – Юки нахмурился, чувствуя, что друг ведет себя крайне странно.

Вместо ответа Сухо схватил его за стальное предплечье. Его хватка была железной, и хотя Юки был выше и мощнее, внезапность маневра заставила его пошатнуться.

– Прости, Юки, но так нужно. Времени на объяснения нет, – Сухо буквально потащил его в сторону своего припаркованного внедорожника.

– Эй, Сухо, что ты творишь? Отпусти! – Юки попытался высвободиться, но Сухо, обычно такой спокойный и рассудительный, сейчас действовал с одержимостью безумца. – Я сам могу ходить! Куда мы едем?

– К нам, – коротко бросил Сухо, заталкивая друга на пассажирское сиденье. – Просто доверься мне. Как другу. Как брату.

Юки замолчал. В голосе Сухо звучала такая отчаянная серьезность, что сопротивление казалось сейчас неуместным. Весь путь до дома семьи Сон прошел в напряженном молчании. Юки смотрел в окно на пролетающий мимо город, а его инстинкты альфы буквально выли, предчувствуя нечто грандиозное. Запах персиков… он снова начал пробиваться сквозь фильтры кондиционера, едва они въехали в район, где жил Дживу.

Когда они оказались внутри дома, Сухо не дал Юки даже разуться. Он схватил его за плечи и потащил по коридору ко второй гостиной, которая обычно использовалась как кабинет или место для медитаций.

– Сухо, остановись, ты ведешь себя как псих! – Юки возвысил голос, пытаясь остановить этот хаос.

– Считай, что я творю историю, – Сухо резко распахнул дверь, буквально втолкнул Юки внутрь и, прежде чем тот успел среагировать, захлопнул ее с той стороны.

Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.

– Эй, Сухо! Открой! Какого черта ты творишь?! – Юки с силой ударил кулаком в массивную дубовую дверь. – Это не смешно! Открой сейчас же!

– Поговорите! – донесся приглушенный голос Сухо из-за двери. – И пока не разберетесь, я вас не выпущу!

Юки зарычал от бессилия, но внезапно за его спиной разлилось такое тепло, что он замер на месте. Гнев испарился в одно мгновение, сменившись благоговейным трепетом. Он медленно обернулся.

В комнате, залитой мягким утренним светом, на низком диване сидел Сон Дживу. На нем был простой домашний халат, который не скрывал его стати, а лишь подчеркивал ту невероятную, почти неземную ауру, которой он обладал. Его кожа, такая же светлая, как у Юки, казалось, светилась изнутри. Но самое главное — запах. Здесь, в замкнутом пространстве, аромат спелых персиков был настолько плотным, что его можно было пробовать на вкус.

Дживу не выглядел удивленным. Он смотрел на Юки своими глубокими, мудрыми глазами, в которых сейчас плескалась тихая грусть и что-то еще, очень похожее на смирение.

– Он всегда был слишком прямолинеен, – негромко произнес Дживу. Его голос обволакивал, как дорогой бархат. – Присядь, Юки. Боюсь, мой сын решил взять судьбу в свои руки.

Юки сглотнул. Весь его боевой настрой, вся его уверенность в себе, накопленная годами тренировок и управления мощными машинами, рассыпалась в прах. Перед этим омегой он чувствовал себя не просто альфой, а странником, который наконец нашел свой оазис.

– Дживу-сан... – Юки сделал неуверенный шаг вперед. – Простите за этот ворвавшийся хаос. Я не знал, что он задумал.

– Я знаю, – Дживу указал на место рядом с собой. – Сухо чувствует ответственность. Он видит, как я живу все эти годы — в коконе из подавителей и одиночества. И он видит тебя. Своего лучшего друга. Истинного альфу, чья сила способна резонировать с моей.

Юки медленно опустился на край дивана, стараясь сохранять дистанцию, хотя каждая клетка его тела требовала сократить это расстояние. Его атлетическое тело напряглось, татуировка на руке словно горела под взглядом старшего мужчины.

– Я не мог спать, – признался Юки, глядя в пол. – Весь вчерашний день… этот запах… я никогда не чувствовал ничего подобного. Я думал, что схожу с ума.

– Это природа, Юки, – Дживу чуть улыбнулся, и эта улыбка была настолько печальной и прекрасной, что у Юки перехватило дыхание. – Я скрывал свою сущность десятилетиями. Даже Сухо до определенного возраста не знал, насколько силен мой омежий ген. Я привык быть защитником, воином, отцом. Но против истинности нет оружия. Даже у охотника S-ранга.

Юки поднял голову. Теперь, когда он сидел так близко, он мог рассмотреть каждую деталь: крошечную родинку у виска Дживу, пульсацию жилки на его шее. Его инстинкты начали просыпаться с новой силой. Внутри него зарычал зверь, требуя заявить свои права, защитить, спрятать этого омегу от всего мира.

– Почему вы не нашли никого раньше? – голос Юки стал ниже, приобретая те самые рокочущие нотки, которые выдавали в нем доминантного альфу. – С вашей силой, с вашей… красотой.

Дживу отвел взгляд к окну.

– Потому что никто не мог меня почувствовать. Мой запах заблокирован на таком глубоком уровне, что для обычного альфы я — лишь еще один сильный мужчина, возможно, бета или скрытый альфа. Только тот, чья душа настроена на ту же частоту, что и моя, мог пробить этот барьер.

Дживу снова посмотрел на Юки, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.

– Ты почувствовал меня через Сухо. Это значит, что твоя связь со мной сильнее, чем любые мои барьеры. Ты — мой приговор, Окумура Юки. Или мое спасение.

Юки почувствовал, как по спине пробежал холод. Слова Дживу отозвались в нем чем-то первобытным. Он протянул руку — ту самую, с татуировкой — и на этот раз не остановился. Его пальцы коснулись ладони Дживу. Кожа омеги была прохладной, но в месте касания тут же вспыхнул жар.

– Я не хочу быть вашим приговором, – прошептал Юки, переплетая свои пальцы с пальцами Дживу. – Но я не могу уйти. Когда я услышал этот запах, в моей жизни всё остальное потеряло смысл. Машины, музыка, тренировки… всё стало серым.

Дживу вздрогнул от этого признания. Его пальцы судорожно сжали руку Юки.

– Тебе всего двадцать, Юки. Ты молод, у тебя впереди вся жизнь. А я… я старше, у меня взрослый сын, у меня прошлое, полное теней. Ты уверен, что готов связать себя с кем-то вроде меня? Истинная связь — это не просто страсть. Это узы, которые невозможно разорвать.

Юки резко подался вперед. Его небесно-голубые глаза горели решимостью. Рост в сто девяносто пять сантиметров и мощный разворот плеч делали его фигуру доминирующей, но в его жестах не было агрессии — только безграничная преданность.

– Возраст? Прошлое? – Юки усмехнулся, и в этой усмешке проглянул тот самый дерзкий бунтарь. – Дживу-сан, я привык брать от жизни то, что считаю своим. И я никогда не ошибался в своих чувствах. Мой инстинкт говорит мне, что вы — всё, что мне нужно. И если Сухо запер нас здесь, значит, он понимает это лучше нас обоих.

Дживу молчал, вглядываясь в лицо молодого альфы. Он видел в нем силу, способную выдержать любой шторм, и нежность, которую Юки, вероятно, не показывал больше никому. В этот момент барьеры, которые Дживу выстраивал годами, окончательно рухнули.

– Ты очень самоуверен, – тихо сказал Дживу, но его голос уже не был холодным.

– Я просто знаю, чего хочу, – Юки медленно склонился к лицу омеги. Запах персиков стал одурманивающим. – И я хочу вас.

Дживу закрыл глаза, поддаваясь вперед. Когда их губы встретились, комната словно растворилась. Это не был поцелуй двух незнакомцев. Это было столкновение двух стихий, воссоединение двух половин одного целого, которые искали друг друга вечность. Юки целовал жадно, но с глубоким уважением, чувствуя, как Дживу отвечает ему, теряя свою привычную сдержанность.

В этот момент за дверью послышался шорох.

– Ну что, вы там еще не поубивали друг друга? – раздался голос Сухо, в котором сквозила явная усмешка.

Юки нехотя отстранился, тяжело дыша. Его глаза сияли первобытным огнем. Дживу выглядел слегка растрепанным, его щеки окрасились румянцем, который делал его невероятно молодым и уязвимым.

– Сухо, если ты сейчас же не откроешь эту дверь, я вынесу ее вместе с косяком! – крикнул Юки, хотя на самом деле он был благодарен другу так, как никогда в жизни.

– Открываю, открываю, – замок щелкнул, и дверь медленно отворилась.

Сухо стоял на пороге, скрестив руки на груди. Он переводил взгляд с покрасневшего отца на взбудораженного друга, и на его лице расцвела широкая, искренняя улыбка.

– Вижу, переговоры прошли успешно, – заметил он. – Пап, не благодари. Юки, с тебя ужин. И не просто доставка, а то, что ты сам готовишь. Я проголодался, пока работал купидоном.

Дживу поднялся с дивана, поправляя халат. К нему вернулось его обычное достоинство, но в глазах теперь светилось новое, живое тепло.

– Иди на кухню, Сухо, – мягко сказал он. – Мы сейчас придем.

Когда сын скрылся в коридоре, Дживу повернулся к Юки. Тот стоял, возвышаясь над ним, готовый следовать за этим человеком на край света.

– Это будет непросто, Юки, – произнес Дживу, касаясь татуировки на руке альфы. – Мир не привык к таким союзам. Отец и лучший друг сына. Омега, который сильнее большинства альф, и юный гений.

Юки перехватил его руку и прижал к своим губам.

– Пусть мир привыкает, – ответил он, глядя прямо в душу Дживу. – Потому что я никуда не уйду. Вы — мой дом, Дживу-сан. И я только что вернулся из долгого путешествия.

За окном снова начал накрапывать дождь, но в этом доме больше не было холодно. Запах персиков теперь смешался с ароматом дождя и свежести, создавая новую, неповторимую симфонию — аромат истинности, который больше никто и никогда не сможет заглушить. Юки знал, что впереди их ждет множество трудностей, но глядя на Дживу, он понимал: ради этого момента стоило прожить все предыдущие двадцать лет.

Они вышли из комнаты вместе, и когда их плечи соприкоснулись, Юки почувствовал, как внутри него окончательно установился мир. Его жизнь больше не была просто упорядоченной панелью управления автомобиля. Она стала живой, пульсирующей и бесконечно прекрасной, потому что теперь у него была цель, превосходящая любые амбиции. У него был его омега. Его истинный. Его Сон Дживу.