Альфа монарха
Клеймо Теневого Монарха
Прошло полтора года с того момента, как наши жизни окончательно сплелись в один тугой узел из теней и костей. Если бы кто-то сказал мне, Сон Джинву, Сильнейшему Охотнику человечества, что я буду стоять у окна и с замиранием сердца наблюдать за тем, как в детской кроватке сопит маленькое чудо, я бы, наверное, просто вызвал Игриса и приказал проверить этого безумца на наличие магических паразитов. Но реальность оказалась куда более... ошеломляющей.
Полгода назад на свет появился наш сын — Сон Окумура Юки. Доминантный альфа, как и его отец, он с первых секунд жизни заявил о себе громким криком, от которого в палате задрожали стекла. У него были мои черные, как смоль, волосы, но глаза... глаза он унаследовал от Алекса. Небесно-голубые, яркие, словно чистое небо после долгой грозы. Его кожа была бледной, почти фарфоровой, лишенной каких-либо изъянов, а магический потенциал уже сейчас заставлял приборы Ассоциации сходить с ума.
Мы с Алексом поженились вскоре после того, как узнали о моей беременности. Это была тихая церемония, скрытая от лишних глаз, где присутствовали только самые близкие. И всё же, несмотря на кольцо на пальце и общего ребенка, внутри меня росла и крепла глухая, тягучая обида, которую я больше не мог игнорировать.
Сегодняшняя прогулка в парке стала последней каплей.
День выдался солнечным, и парк был переполнен людьми. Мы шли рядом: Алекс катил коляску, в которой Юки увлеченно грыз резиновую игрушку в форме черепа (подарок Берра, который я так и не решился выбросить), а я шел чуть поодаль, наслаждаясь редким моментом тишины. Но тишины не было.
Я кожей чувствовал взгляды. Десятки взглядов, направленных на моего мужа. Алекс за это время стал еще внушительнее. Его атлетичное телосложение, подчеркнутое простой черной футболкой, взлохмаченные светлые волосы и этот его небрежный, божественно-спокойный вид притягивали омег как магнит. Я видел, как они краснели, как шептались за спинами, как намеренно замедляли шаг, проходя мимо него.
И самое главное — они смотрели на его шею. А потом переводили взгляд на мою.
У Алекса не было метки, потому что я, как омега, не мог её поставить. Но на моей шее... на моей шее по-прежнему была лишь чистая, нетронутая кожа. В мире доминантов отсутствие метки спустя полтора года брака и рождения ребенка считалось либо признаком холодности, либо отсутствием истинной привязанности. Я видел других омег в парке — они с гордостью носили шрамы от клыков своих альф, эти знаки вечного владения и защиты. А я, Теневой Монарх, выглядел как свободная добыча.
Дома атмосфера была наэлектризована. Юки, чувствуя мое состояние, начал капризничать, но Алекс быстро подхватил его на руки, унося в зал.
– Ну же, маленький дракон, давай дадим папе немного отдохнуть, – донесся до меня его мягкий голос, сопровождаемый низким, успокаивающим урчанием.
Я стоял в дверях кухни, сжимая край столешницы так, что дерево жалобно скрипнуло. Гнев, смешанный с горьким чувством неполноценности, затопил мой разум. Я не хотел, чтобы Юки видел это.
– Игрис, – позвал я шепотом.
Верный рыцарь мгновенно соткался из тени за моей спиной, склонив голову в безмолвном почтении.
– Забери Юки в детскую и поиграй с ним. Не выпускай его, пока я не позову.
Игрис кивнул. Он вошел в зал, и я видел, как Алекс удивленно поднял брови, передавая сына теневому солдату. Юки, привыкший к моим теням, радостно схватил рыцаря за шлем, и они исчезли в коридоре.
Алекс остался стоять посреди зала, глядя на меня с легкой улыбкой, которая, впрочем, быстро угасла, когда он встретился со мной взглядом. Мои глаза, обычно серые, сейчас светились опасным фиолетовым светом.
– Джинву? Что-то случилось? – он сделал шаг навстречу, протягивая руку.
Я не ответил. Вместо этого я рванулся вперед с быстротой, доступной только охотнику S-ранга. Моя магия теней выплеснулась наружу, опутывая его ноги, и прежде чем он успел среагировать, я повалил его на ковер, прижимая всем своим весом к полу.
Алекс не сопротивлялся. Он лишь глухо охнул, когда я оседлал его бедра, вцепляясь пальцами в его плечи. Его небесно-голубые глаза смотрели на меня с недоумением и нарастающей тревогой.
– Почему, Алекс? – мой голос дрожал от с трудом сдерживаемой ярости. – Почему ты до сих пор не поставил мне метку?
Он сглотнул, и я увидел, как дернулся его кадык. Запах жженой корицы и табака стал острее, отвечая на мою агрессию, но он всё еще сдерживал своего внутреннего альфу.
– Милый... – начал он тихо, – ты сам к этому не готов.
– О чем ты говоришь?! – я встряхнул его, почти выкрикивая слова. – Мы женаты! У нас сын! Я хочу, чтобы каждый встречный омега знал, что я принадлежу тебе! Я устал от их взглядов, устал чувствовать себя... пустым!
Алекс вздохнул, и в этом звуке было столько боли и терпения, что я на мгновение осекся. Он медленно поднял руки, обхватывая мои запястья, но не для того, чтобы освободиться, а чтобы успокоить.
– Детка, послушай меня, – его голос вибрировал в самой моей груди. – Стоит мне только выпустить клыки и приблизиться к твоей шее, как ты вздрагиваешь. Ты замираешь, как испуганный кролик, попавший в свет фар. Твое тело кричит о страхе, даже если твой разум говорит об обратном.
Я замер. Слова Алекса ударили больнее, чем любой клинок. Неужели это правда? Неужели мой инстинкт Монарха, привыкший к абсолютной независимости и контролю, так сильно сопротивлялся акту полного подчинения?
– Я не боюсь тебя, – прошептал я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Я люблю тебя.
– Я знаю, что любишь, – Алекс слегка приподнялся, сокращая расстояние между нашими лицами. – Но метка для доминанта — это не просто укус. Это передача части души. Это признание власти альфы над собой. Твой внутренний Монарх... он не хочет склонять голову. И я не хочу заставлять тебя. Я обещал, что буду ждать, когда ты сам захочешь этого, помнишь?
Я всхлипнул, и первая слеза скатилась по моей щеке, падая на его грудь. Весь мой гнев испарился, оставляя после себя лишь обнаженную, пульсирующую потребность.
– Я хочу твою метку, – повторил я, утыкаясь лбом в его плечо. – Меня бесит, как омеги смотрят на тебя. Меня бесит, что они думают, будто у них есть шанс. Я хочу чувствовать твой запах на себе постоянно. Я хочу быть твоим до конца.
Алекс перевернул нас одним плавным движением, так что теперь уже я оказался прижат к мягкому ковру, а он навис сверху, закрывая собой весь мир. Его аура, тяжелая и горячая, окутала меня, подавляя любые попытки теней вмешаться.
– Ты уверен, Джинву? – его голос стал хриплым, а клыки начали удлиняться, поблескивая в свете ламп. – Если я сделаю это сейчас, пути назад не будет. Ты навсегда станешь частью меня, а я — частью тебя.
– Да, – я откинул голову, полностью открывая изгиб шеи, где под тонкой кожей бешено билась жилка. – Пожалуйста, Алекс. Сделай это.
Он медленно склонился, и я действительно почувствовал, как всё мое существо напряглось. Инстинкт самосохранения, отточенный в тысячах битв, требовал ударить, оттолкнуть, защитить слабое место. Но я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и заставил себя остаться неподвижным. Я доверял этому человеку больше, чем самому себе.
Его горячее дыхание коснулось моей кожи, вызывая волну дрожи. Алекс медленно вылизывал место будущего укуса, успокаивая, подготавливая, наполняя мои чувства своим ароматом. Персик и корица... запах дома.
– Мой Монарх... – прошептал он.
А затем последовала резкая, ослепляющая вспышка боли. Его клыки вошли глубоко, пробивая кожу и мышцы, смыкаясь на моей шее в смертельной и одновременно самой живительной хватке.
Я вскрикнул, но этот крик быстро перешел в стон облегчения. В тот же миг в мою кровь хлынул поток его магии. Это было похоже на расплавленное золото, которое заполняло каждую мою вену, выжигая остатки страха и сомнений. Мои тени взметнулись вверх, переплетаясь с его костяной магией в безумном танце, но теперь это не была борьба — это была гармония.
Алекс не отпускал долго, закрепляя связь, вливая в меня свою волю и свою любовь. Я чувствовал, как на моей шее формируется узор — не просто шрам, а магическое клеймо, которое будет сиять фиолетовым и голубым светом в моменты нашей близости.
Когда он наконец отстранился, я был полностью истощен, но при этом чувствовал себя более целостным, чем когда-либо в жизни. Алекс осторожно слизнул капли крови с раны, его глаза светились нежностью и торжеством.
– Теперь ты помечен, – сказал он, прижимаясь своим лбом к моему. – Теперь весь мир знает, чей ты.
Я потянулся к его шее, проводя пальцами по татуировке ассасина, и улыбнулся сквозь остатки слез.
– И чей же я?
– Мой, – он поцеловал меня, и этот поцелуй был со вкусом соли, крови и безграничного счастья. – Только мой.
Мы лежали на полу еще долго, слушая, как в детской Игрис что-то увлеченно рассказывает маленькому Юки на своем древнем языке. В доме царил мир. Моя обида исчезла, сменившись глубоким чувством принадлежности. Теперь, выходя в парк, я не буду смотреть на других омег. Я буду смотреть на своего мужа и знать: на моей шее горит знак, который сильнее любой магии в этом мире.
Знак того, что Теневой Монарх нашел своего Альфу. И это была самая важная победа в моей жизни.