← Назад к обзору

Альфа теневого монарха

Горький сахар и эхо молний

Утро в квартире Юки наступило незаметно. Свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, был мягким, почти нереальным, словно мир за окном всё еще не отошел от той магической бури, что бушевала здесь последние несколько дней. В воздухе больше не стояло тяжелого, удушливого аромата гона, который лишал рассудка; теперь комната была наполнена запахом чистоты, свежезаваренного кофе и едва уловимым, родным шлейфом персиков.

Джинву открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Тело ощущалось непривычно тяжелым, но это была приятная тяжесть — нега, разлившаяся по каждой мышце после долгого изнурительного сражения, где призом была не победа над монстром, а нечто гораздо более ценное. Он медленно сел, чувствуя, как ткань тонкой хлопковой рубашки, принадлежащей Юки, скользит по его коже. Рубашка была ему велика, рукава пришлось закатать, а подол едва доходил до середины бедра, но запах альфы, впитавшийся в волокна, успокаивал его взбудораженные инстинкты.

Из кухни доносились тихие звуки: приглушенный звон посуды и негромкое, почти интимное напевание. Юки что-то мурлыкал себе под нос — мотив Майкла Джексона, который теперь навсегда будет ассоциироваться у Джинву с покоем.

Джинву поднялся с кровати. Ноги всё еще немного подкашивались. Проходя мимо зеркала в прихожей, он на мгновение задержался. Метка на его шее, оставленная Юки в самый пик сцепки, из ярко-алой стала темной, почти бордовой. Она выглядела как клеймо, как неоспоримое доказательство того, что Теневой Монарх добровольно отдал себя другому.

Он вошел в кухню и замер в дверном проеме.

Юки стоял у плиты, одетый только в свободные домашние штаны. Его широкая спина, покрытая затейливыми татуировками, была сейчас открыта. Черные цветы и абстрактные узоры казались неподвижными, но Джинву знал, как они пульсируют, когда Юки выпускает свои черные молнии. Альфа двигался плавно, почти танцуя, придерживая лопаткой поджаристый омлет.

– Доброе утро, – не оборачиваясь, произнес Юки. Его голос, всё еще немного хриплый после гона, прозвучал мягко и тепло. – Ты вовремя. Кофе почти готов.

Джинву ничего не ответил. Он подошел ближе, чувствуя, как пространство вокруг него снова наполняется тем самым уютом, которого ему не хватало всю жизнь. Он непроизвольно положил руку на свой живот, прижимая ладонь к ровной коже под рубашкой.

В этот момент внутри него что-то болезненно сжалось. Его внутренний омега, обычно молчаливый и скрытый за ледяной волей Монарха, внезапно издал тихий, разочарованный скулеж. Джинву вспомнил ту вспышку магической энергии во время их первой близости — печать, которую Юки наложил так осторожно и умело. Блокатор зачатия.

Юки был мудр. Он был уважающим, осторожным и невероятно ответственным альфой. Он понимал, что Джинву — охотник S-ранга, человек, от которого зависит безопасность целой страны, и беременность в такой момент могла стать обузой или слабостью, которой могли воспользоваться враги. Юки хотел уберечь его. Он хотел дать Джинву выбор, не связывая его обязательствами родительства в мире, где каждый день может стать последним.

Но омега внутри Джинву не понимал логики. Он чувствовал только пустоту там, где после такого мощного гона и сцепки должна была зародиться новая жизнь. Инстинкты требовали продолжения рода от самого сильного, самого достойного альфы.

– О чем ты думаешь? – Юки наконец обернулся, держа в руках две тарелки.

Его ярко-голубые глаза внимательно изучили лицо Джинву. Увидев, где покоится рука омеги, Юки на мгновение помрачнел, и в глубине его зрачков промелькнула тень вины. Он поставил тарелки на стол и подошел вплотную к Джинву, сокращая расстояние до минимума.

– Тебе всё еще больно? – спросил он, протягивая руку и осторожно касаясь пальцами подбородка Джинву. – Я старался быть аккуратным с печатью, но…

– Нет, Юки, – перебил его Джинву, глядя прямо в эти светящиеся глаза. – Мне не больно.

– Тогда почему ты так смотришь на меня? – Юки вздохнул и притянул его к себе, обнимая за талию и утыкаясь носом в изгиб шеи, прямо над меткой. – Я почувствовал твою печаль через связь. Ты расстроен из-за печати?

Джинву замер в его объятиях. Он чувствовал жар тела альфы, слышал его ровное сердцебиение. Ему было трудно признаться в этом даже самому себе, не то что вслух. Великий Теневой Монарх, повелитель мертвых, хочет вынашивать ребенка? Это звучало абсурдно.

– Я охотник, Юки, – тихо произнес Джинву, прислоняясь лбом к его плечу. – Моя жизнь принадлежит битвам. Система… она перестроила меня для войны.

– Система перестроила твое тело, но она не смогла убить твою душу, – Юки отстранился ровно настолько, чтобы видеть его лицо. – И твою природу. Джинву, я наложил печать, потому что не хотел лишать тебя свободы. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя пойманным в ловушку из-за того, что у меня начался гон.

– Я знаю, – Джинву опустил взгляд на татуировки на груди Юки. – И я благодарен тебе за это. Но… мой омега… он не согласен с твоим решением.

Юки замолчал. Его ладони, лежавшие на талии Джинву, напряглись. Он понимал, о чем говорит Монарх. В мире омегаверса инстинкты порой были сильнее любого разума. Сцепка с истинным альфой без последующего зачатия воспринималась организмом омеги как неудача, как потеря.

– Ты действительно этого хочешь? – Юки спросил это шепотом, и в его голосе прозвучало нечто среднее между надеждой и страхом. – Ты хочешь нести в себе мою искру, Джинву? В этом безумном мире?

– Я не знаю, готов ли я быть отцом, – честно ответил Джинву, поднимая глаза. – Но я знаю, что когда ты поставил печать, я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Словно ты закрыл дверь, в которую я хотел войти.

Юки закрыл глаза и прижался своим лбом к лбу Джинву. Его дыхание стало тяжелым.

– Джинву, послушай меня. Печать — это не навсегда. Это всего лишь временная мера на один цикл. Я сделал это из любви к тебе, а не из нежелания иметь детей. Если бы ты только знал, как сильно я хочу увидеть твое продолжение… Маленького охотника с твоими глазами и, возможно, моими молниями.

Джинву почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Образ, нарисованный словами Юки, ударил по его чувствам сильнее, чем любая магия.

– Но сейчас… – Юки продолжил, открывая глаза, в которых теперь светилась бесконечная нежность. – Сейчас нам нужно научиться быть вдвоем. Мы только что нашли друг друга. Мир всё еще полон теней, которые ты должен вести за собой. Я хочу, чтобы ты был уверен в своем решении. Я не хочу, чтобы ты жалел об этом, когда окажешься в подземелье S-ранга с тяжестью внутри.

– Ты всегда такой мудрый? – Джинву слабо улыбнулся, чувствуя, как горечь внутри него начинает растворяться под теплом слов альфы.

– Нет, – Юки усмехнулся и подмигнул ему. – Обычно я просто парень с гитарой, который любит персики и Майкла Джексона. Но когда дело касается тебя, я стараюсь думать на десять шагов вперед.

Он потянул Джинву к столу и усадил на стул.

– Ешь. Тебе нужны силы. И забудь о скулеже внутри. Твой омега просто еще не понял, что этот альфа никуда не уйдет. У нас впереди вечность, Джинву.

Джинву взял вилку, глядя на омлет. Он чувствовал, как связь между ними, закрепленная меткой, пульсирует ровным, спокойным ритмом. Юки был прав. Они только начали свой путь.

– Юки, – позвал он, когда альфа уже начал разливать кофе по чашкам.

– М-м?

– В следующий раз… когда наступит цикл… не ставь печать. По крайней мере, не спрашивая меня.

Юки замер с кофейником в руке. Он медленно повернулся, и на его губах расплылась широкая, дерзкая и невероятно счастливая улыбка альфы, который только что получил величайшее сокровище.

– Договорились, Монарх, – Юки поставил кофе на стол и, наклонившись, быстро поцеловал Джинву в кончик носа. – Но тогда готовься. Я не буду сдерживаться.

– Ты и в этот раз не особо сдерживался, – парировал Джинву, чувствуя, как его щеки заливает легкий румянец.

Юки рассмеялся — громко и искренне. Этот смех заполнил кухню, вытесняя последние остатки сомнений и печали.

Они завтракали в тишине, но это была та самая тишина, которая говорит больше любых слов. Джинву наблюдал за Юки, за тем, как солнечные зайчики играют на его татуировках, и понимал, что его жизнь изменилась навсегда. Он больше не был одиноким воином, стоящим на краю бездны. Рядом с ним был человек, способный не только сражаться плечом к плечу, но и залечивать раны, о существовании которых Джинву даже не подозревал.

Когда завтрак был окончен, Юки подошел к окну и закурил свою привычную сигарету. Дым смешивался с ароматом персиков, создавая тот самый неповторимый запах, который стал для Джинву синонимом дома.

– Знаешь, – произнес Юки, глядя на город, раскинувшийся внизу. – Председатель Го Гунхи звонил, пока ты спал. Появились новые врата на севере. Говорят, там что-то необычное.

Джинву поднялся, чувствуя, как внутри него снова просыпается охотник. Его тени, почуяв скорую битву, радостно зашевелились в его стопе.

– Пойдем вместе? – спросил он, подходя к Юки.

Альфа обернулся, выпустил струю дыма и улыбнулся.

– Конечно. Я обещал, что буду охранять твой сон, но я никогда не говорил, что не буду прикрывать твою спину в бою.

Джинву коснулся метки на своей шее, чувствуя, как она отзывается легким теплом. Он был омегой. Он был Теневым Монархом. И теперь он был частью чего-то гораздо большего, чем просто иерархия полов или рангов.

Они вышли из квартиры вместе. На Джинву была его привычная черная одежда, скрывающая метку высоким воротником, но его походка стала иной — более уверенной, более спокойной. Юки шел рядом, закинув чехол с гитарой за спину, словно шел не на смертельную битву, а на очередной концерт.

Мир вокруг них продолжал вращаться, монстры продолжали лезть из врат, а люди продолжали бояться. Но для этих двоих всё стало проще. У них была связь, которую не разорвать, и будущее, которое они теперь строили сами, шаг за шагом, от битвы к битве, от поцелуя к поцелую.

И где-то в глубине души Джинву знал: придет время, и в их доме зазвучит не только музыка гитары, но и чей-то тонкий, звонкий голос. И тогда его омега наконец-то будет полностью удовлетворен. А пока… пока у него был его альфа, его персиковый рай и его черная молния, готовая испепелить любого, кто посмеет нарушить их хрупкий покой.