← Назад к обзору

Ангел моей тишины.

Цена тишины

Вечер опустился на город внезапно, принеся с собой колючий осенний ветер, который заставлял прохожих плотнее кутаться в куртки. Вика стояла у входа в супермаркет, пересчитывая мелочь в кармане. Сестре нужны были новые тетради и что-то к чаю, а зарплату на мойке задерживали уже на три дня. Она поправила кепку, привычным жестом скрывая лицо от яркого света неоновых вывесок, и вздохнула.

Адель сегодня задержалась в колледже — пересдача, которую она клялась закрыть ради Вики. Вика улыбнулась, вспоминая, как «демоненок» злился на учебники, но послушно зубрил конспекты. Эта нежность, внезапно ворвавшаяся в её жизнь, пугала и согревала одновременно. Вика привыкла отдавать, привыкла быть щитом, но подставлять ладони под чью-то заботу оказалось странно и... правильно.

Закупив необходимое, она двинулась в сторону дома через проходные дворы. Пакет неприятно оттягивал руку. Путь лежал через старую стройку — место, которое их компания обычно обходила стороной, но сегодня Вика спешила. Она хотела успеть приготовить ужин до прихода Адель.

Тишина стройки прервалась хрустом битого кирпича под чьими-то подошвами. Вика остановилась, не оборачиваясь. Чутье, выработанное годами выживания на этих улицах, закричало об опасности раньше, чем она увидела тени.

– Глядите-ка, кто тут у нас, – раздался хриплый голос из-за штабеля арматуры. – Сама «святая» Виктория. И без своей свиты.

Из тени вышли четверо. Это были парни из соседнего района — «заводские». С ними у компании Вики давние счеты, особенно после того, как она полгода назад не дала им избить Костяна. Тогда они отступили перед её ледяным спокойствием, но обиду затаили.

– Добрый вечер, – тихо произнесла Вика, не меняя позы. Пакет с продуктами она аккуратно поставила на землю. – Вам что-то нужно?

– Нам нужно, чтобы ты поняла, что этот район — не твоя песочница, – вперед вышел долговязый парень с засаленными волосами и неприятной ухмылкой. Его звали Шрам. – Твои шестерки слишком расслабились под твоей юбкой. Пора бы их проучить. А начнем с тебя.

Вика медленно сняла кепку и убрала её в карман худи. Прямые черные волосы рассыпались по плечам. В её глазах не было страха — только та самая бесконечная, уставшая печаль, которая так пугала Макса и Костяна.

– Ребята, идите домой, – почти ласково сказала она. – У вас еще есть шанс закончить этот вечер без проблем.

– Ого, она нам угрожает! – захохотал один из парней, подходя ближе. – Слышь, ангелочек, а крылышки не подпалишь?

Удар прилетел внезапно, сбоку. Вика успела лишь немного довернуть корпус, чтобы кулак не попал в челюсть, а скользнул по скуле. Боль вспыхнула яркой искрой, но она даже не вскрикнула. Только отступила на шаг, восстанавливая равновесие.

– Бить женщину — это всё, на что вы способны? – спросила она, вытирая тыльной стороной ладони разбитую губу.

– Ты не женщина, ты — заноза в заднице, – прорычал Шрам и кинулся вперед.

Вика не была бойцом в привычном смысле слова. Она не умела проводить эффектные приемы, но она умела терпеть. Она знала, как группироваться, как принимать удары так, чтобы кости оставались целыми. Она была пассивной силой — скалой, о которую разбиваются волны.

Её повалили на землю. Грязь и бетонная пыль забили рот. Удары сыпались один за другим — в бок, в плечи, по ногам. Вика свернулась калачиком, закрывая голову руками. В голове пульсировала только одна мысль: «Лишь бы не по лицу, Адель расстроится».

– Ну что, где твоя святость теперь? – Шрам тяжело дышал, занося ногу для удара в ребра. – Молиться будешь?

В этот момент тишину двора разрезал визг тормозов и яростный крик, от которого у нападавших похолодело внутри.

– А ну пошли вон от неё, твари!

Адель вылетела из-за угла как черная молния. Её кудряшки растрепались, глаза горели первобытной яростью. За ней бежали Макс и Паша — они как раз встретили её у метро и решили проводить до дома, когда увидели пакет с продуктами, валяющийся у входа на стройку.

Адель не раздумывала. Она влетела в Шрама с разбега, сбивая его с ног. Её кулаки, украшенные кольцами, превратились в маленькие молоты. Она била не глядя, выплескивая всю ту злость, которую копила годами.

– Я вас урою! – кричала она, вцепляясь в волосы одного из парней. – Я вам пальцы по одному переломаю за неё!

Макс и Паша тоже вступили в дело. Завязалась короткая, но ожесточенная драка. «Заводские», не ожидавшие такого яростного отпора и численного перевеса, быстро поняли, что дело пахнет керосином.

– Валим! – крикнул Шрам, отпихивая от себя разъяренную Адель.

Они скрылись в темноте так же быстро, как и появились. Макс хотел было броситься вдогонку, но Адель уже была на коленях рядом с неподвижной фигурой на земле.

– Вика... Вика, солнце, посмотри на меня! – голос Адель сорвался на хриплый шепот. Её руки дрожали, когда она пыталась приподнять голову старшей девушки.

Вика медленно открыла глаза. Лицо было в пыли, на скуле наливался багровый синяк, губа была разбита. Она слабо улыбнулась, увидев перепуганное лицо своего «демоненка».

– Адель... ты же должна была... конспекты учить, – прошептала она, пытаясь сесть.

– К черту конспекты! – Адель всхлипнула, прижимая Вику к себе, не заботясь о том, что пачкает свою куртку в грязи и крови. – Зачем ты пошла здесь? Почему не позвонила?

– Не хотела отвлекать, – Вика поморщилась, когда Макс осторожно помог ей подняться.

– Вик, ты как? – Паша стоял рядом, его лицо было бледным. – Мы их найдем, клянусь. Они за это ответят.

Вика покачала головой, опираясь на плечо Адель.

– Не надо. Никто никого искать не будет. Хватит крови.

– Хватит?! – Адель резко обернулась к парням, её глаза всё еще метали молнии. – Они её чуть не убили! Вы видели, сколько их было?

– Адель, тише, – Вика коснулась её щеки ладонью. – Всё хорошо. Я жива. Помоги мне дойти до дома.

Парни подобрали пакеты и кепку Вики. Всю дорогу до подъезда Адель практически несла её на себе, обхватив за талию и не выпуская ни на секунду, словно боясь, что если она отпустит, Вика просто исчезнет.

Дома Адель усадила её на диван и бросилась в ванную за аптечкой. Её движения были резкими, нервными. Она рассыпала ватные диски, выругалась сквозь зубы и вернулась в комнату, тяжело дыша.

– Сними худи, – скомандовала она.

– Адель, я сама...

– Я сказала — сними! – в голосе младшей послышались слезы.

Вика послушно стянула одежду. Когда Адель увидела свежие кровоподтеки на ребрах и тот самый старый шрам на боку, который теперь соседствовал с новыми синяками, она замерла. Она опустилась на пол перед Викой, закрыв лицо руками.

– Прости меня, – прошептала Адель, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий. – Прости, что меня не было рядом. Ты всегда всех спасаешь, а когда тебе нужна помощь... тебя некому защитить.

Вика медленно опустилась на пол рядом с ней. Несмотря на боль в каждом суставе, она обняла Адель, притягивая её к своей груди. Прямые черные волосы закрыли их обеих, создавая маленький кокон тишины.

– Глупая, – мягко сказала Вика, целуя Адель в макушку. – Ты же пришла. Ты всегда приходишь.

– Я хочу быть твоим щитом, Вик, – Адель подняла голову, её глаза были красными от слез. – Я не хочу, чтобы ты больше терпела. Я не хочу, чтобы ты была «блаженной», которая подставляет вторую щеку.

Вика вздохнула, аккуратно вытирая слезы с лица младшей.

– Знаешь, почему я не дерусь, Адель? Не потому, что не умею. А потому, что если я начну ненавидеть, во мне не останется места для тебя. И для них.

– Но они же... они животные!

– Они несчастные люди, которые знают только язык силы. Если я отвечу им тем же, я стану одной из них. А я хочу остаться собой. Ради тебя.

Адель замолчала, всматриваясь в лицо Вики. В этом избитом, израненном человеке было столько достоинства и внутренней чистоты, что Адель на мгновение почувствовала себя совсем маленькой.

– Ты слишком хорошая для этого мира, – прошептала Адель, беря ватку с перекисью. – Давай я обработаю раны. Будет щипать.

– Щипай, – улыбнулась Вика, прикрывая глаза. – После твоих поцелуев мне ничего не страшно.

Адель бережно обрабатывала ссадины, её руки больше не дрожали. Она делала это с такой сосредоточенностью, словно восстанавливала бесценную картину. Каждый синяк на теле Вики отзывался болью в её собственном сердце.

– Вик? – позвала Адель, когда закончила с пластырями.

– Да?

– Обещай мне одну вещь.

Вика открыла глаза и вопросительно посмотрела на неё.

– Обещай, что больше никогда не будешь ходить одна после семи. Даже если я буду на другом конце города — ты ждешь меня. Или пацанов. Поняла?

Вика хотела было возразить, сказать, что она не маленькая девочка, но увидела в глазах Адель такую неприкрытую мольбу и страх потерять её, что просто кивнула.

– Обещаю, мой маленький демон.

Адель прижалась лбом к её лбу.

– Я серьезно, Вика. Если с тобой что-то случится... я же не вывезу. Ты — всё, что у меня есть нормального в этой жизни.

– Я никуда не денусь, – Вика коснулась губами кончика носа Адель. – Мы же договорились: ты учишь меня шуметь, а я учу тебя...

– Любить? – тихо закончила Адель.

– Да. Любить.

Вечер перетек в ночь. Они сидели на балконе, завернувшись в один большой плед. Адель курила, выпуская дым в холодный воздух, а Вика просто смотрела на звезды, положив голову на её плечо.

– Знаешь, о чем я думала, когда они меня били? – вдруг спросила Вика.

Адель напряглась, крепче обнимая её за талию.

– О чем?

– О том, что у меня дома в холодильнике лежат эклеры, которые ты любишь. И что я забыла их вытащить, чтобы они согрелись.

Адель коротко рассмеялась, и в этом смехе было столько облегчения.

– Ты невозможная, Виктория. Тебя убивают, а ты думаешь о пирожных.

– Наверное, в этом и есть секрет, – Вика закрыла глаза, засыпая под мерный стук сердца Адель. – Пока ты думаешь о ком-то другом, тебе не так больно за себя.

Адель смотрела на спящую девушку, на её бледную кожу и темные круги под глазами. Она знала, что завтра парни из их компании всё равно найдут «заводских» и разговор будет коротким. Она знала, что сама еще не раз ввяжется в драку, защищая этот хрупкий мир. Но сейчас, в этой тишине, она понимала: Вика победила их всех. Не кулаками, а тем, что осталась человеком там, где другие превращаются в зверей.

– Спи, мой ангел, – прошептала Адель, целуя её в висок. – Теперь я на страже.

В ту ночь в спальном районе было необычайно тихо. Словно сам город решил на время замолчать, отдавая дань уважения той, что несла на своих плечах чужие беды, не прося ничего взамен, кроме права просто любить и быть любимой. Демоненок и ангел спали, переплетя пальцы, и их общая история продолжалась, вопреки шрамам, боли и жестокости улиц.