← Назад к обзору

Ангел во плати

Эхо старых дворов

Раскалённый июльский воздух дрожал над щербатым асфальтом, смешиваясь с едким запахом разогретого гудрона и дешёвого бензина. Вика припарковала машину чуть поодаль от их старой «точки» — заброшенной спортивной площадки, где когда-то решались судьбы и ломались челюсти. Она заглушила мотор, но не спешила выходить, вглядываясь в знакомый до боли пейзаж через лобовое стекло.

– Ну что, приехали? – Адель потянулась на пассажирском сиденье, и её свободная белая футболка опасно сползла с плеча.

Вика повернула голову и невольно задержала взгляд на тонкой шее девушки. На бледной коже, прямо под линией челюсти и чуть ниже, к ключице, расцветали яркие, почти багровые отметины — свежие засосы и следы от укусов, оставленные сегодня на рассвете. Вика усмехнулась, вспоминая, как Адель кусала губы, стараясь не разбудить соседей в гостинице, пока пальцы Вики сжимали её бедра.

– Приехали, – негромко отозвалась Вика. Она поправила козырёк своей неизменной чёрной кепки, натянутой по самые брови. – Ты уверена, что хочешь показаться им в таком виде? Серый застебёт.

Адель фыркнула, поправляя короткие кудри перед зеркалом заднего вида.

– Пусть только попробует. Я теперь звезда сочинских подмостков, мне можно. К тому же, – она лукаво прищурилась, дотронувшись до воротника футболки, – это твоё клеймо, Вик. Пусть знают, что ты всё такая же собственница.

Вика ничего не ответила, лишь слегка повела плечами. Ткань тонкой чёрной майки неприятно царапала кожу. Под ней, на широких плечах и лопатках, горели длинные, подсохшие полосы от ногтей Адель — результат их вчерашней «примирительной» ночи после долгой дороги. Каждое движение отдавалось тупой, но приятной болью, напоминающей о том, кто в их паре на самом деле умеет быть стихийным бедствием.

– Пошли уже, – Вика толкнула дверь. – Нас заждались.

Они вышли из машины и направились к площадке. Издалека доносился знакомый гул: смех, звон бутылок и хриплый бит из старой колонки. Когда они миновали пролом в сетке-рабице, компания на мгновение затихла, а потом взорвалась приветственными криками.

– Опа! Кого я вижу! – Серый, заметно раздавшийся в плечах, вскочил с насиженного поддона. – Сама Викентина со своей музой соизволили спуститься с небес на нашу грешную землю!

Вика коротко кивнула, принимая крепкое рукопожатие друга. Её взгляд оставался спокойным, но в глубине зрачков плескалось тепло — она всё-таки скучала по этим рожам.

– Здорово, банда, – Вика окинула взглядом компанию.

Катя, сидевшая рядом с каким-то незнакомым парнем, подбежала к Адель и с визгом обняла её.

– Аделька! Ты как модель из телика! Ну-ка, повернись... Ого!

Катя замерла, во все глаза уставившись на шею подруги. Адель даже не попыталась поправить футболку, наоборот, она вызывающе вскинула подбородок, демонстрируя «украшения».

– Ничего себе вы там в Сочи отдыхаете, – хохотнул Серый, подходя ближе и бесцеремонно разглядывая Адель. – Вик, ты её там что, загрызть пыталась? Или это у вас теперь вместо пирсинга?

Вика невозмутимо достала сигарету и прикурила, выпуская дым в сторону.

– Климат там такой, Серый. Страстный.

– Ага, страстный, – Серый перевёл взгляд на Вику и вдруг прищурился. – Слышь, а у тебя чё с плечом? Майка-то просвечивает, мать. Там чё, кошка дикая по тебе топталась?

Компания дружно заржала. Вика лишь повела бровью, не снимая маски ледяного спокойствия, хотя Адель рядом прыснула в кулак, явно довольная произведенным эффектом.

– Кошка, – подтвердила Вика, мельком глянув на Адель. – Очень активная кошка. С когтями и характером.

– Садитесь уже, легенды, – Катя потянула их к импровизированному столу. – Рассказывайте, как там море, как танцы? Мы ваши видосы в соцсетях всей толпой смотрим. Адель, ты там реально как неродная — такая плавная стала, капец!

Адель уселась на поддон, осторожно вытянув ноги. Старая травма почти не напоминала о себе, но привычка беречь ногу осталась на подсознательном уровне. Она взяла банку колы и с наслаждением сделала глоток.

– Танцы — это жизнь, Кать, – Адель оживилась, её глаза заблестели. – Там совсем другой уровень. Тренеры, залы... Но, честно сказать, иногда не хватает нашего бетона. Там всё слишком... прилизано, что ли.

– Зато безопасно, – вставила Вика, присаживаясь рядом и по-хозяйски кладя руку на спину Адель. Пальцы невольно коснулись края футболки, и Адель едва заметно вздрогнула от этого прикосновения.

– Ой, да ладно тебе, Вик, – Серый махнул рукой. – У нас тут тоже теперь тишь да гладь. После того, как ты Бритого в асфальт закатала, желающих «покачать права» резко поубавилось. Район как будто выдохнул.

– И слава богу, – Вика затянулась. – Я не хочу, чтобы кто-то ещё проходил через то, что было.

Разговор потек в привычном русле. Вспоминали старые стычки, общих знакомых, смеялись над нелепыми случаями. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая обшарпанные пятиэтажки в золотистый цвет. В этом свете Адель казалась неземной — её кожа светилась, а засосы на шее выглядели как странные, первобытные знаки отличия.

– А вы надолго? – спросил кто-то из пацанов.

– На пару дней, – ответила за двоих Вика. – Дела уладить, родителей Адель проведать. И обратно. Там работа, у Адель скоро гастроли.

– Крутые вы, – Катя вздохнула, глядя на них с нескрываемым восхищением. – Вырвались. А мы тут так и будем... в этих гаражах.

Адель резко подалась вперед, её взгляд стал серьезным.

– Кать, дело не в гаражах. Дело в том, что внутри. Я тоже думала, что сдохну здесь, привязанная к забору. Но Вика... – она запнулась и посмотрела на свою девушку с такой нежностью, что Серый демонстративно закашлялся. – Короче, надо просто не бояться всё бросить.

– И иметь рядом кого-то, кто подхватит, если упадешь, – тихо добавила Вика, сжимая плечо Адель.

– Ладно, хватит соплей! – Серый хлопнул в ладоши. – Давайте за встречу! Вик, ты как, по старинке или теперь только элитное вино из бокалов?

– По старинке, Серый, – Вика усмехнулась, принимая пластиковый стакан. – Из этого района можно уехать, но район из тебя не вытравишь никаким морем.

Когда стемнело, и на площадке зажгли костер в той самой железной бочке, атмосфера стала совсем домашней. Адель, разомлев от тепла и общения, привалилась к боку Вики, положив голову ей на плечо. Вика чувствовала её горячее дыхание и легкий запах духов, смешанный с запахом дыма.

– Вик, – шепнула Адель так, чтобы слышала только она. – Помнишь, как мы здесь впервые сидели? Я тогда так боялась твоих друзей.

– А сейчас? – Вика коснулась губами её виска.

– А сейчас мне кажется, что они — часть нас. Но Сочи мне нравится больше. Там у нас есть кровать, на которой не надо бояться скрипеть.

Вика хмыкнула, чувствуя, как по спине снова пробежала волна боли от царапин.

– Ты и здесь не особо боялась, если вспомнить прошлую ночь в гостинице.

– Ой, замолчи, – Адель шутливо толкнула её в бок. – Ты сама меня спровоцировала. Нечего было выходить из душа в одном полотенце.

– Я просто хотела высохнуть, – невинным тоном отозвалась Вика.

– Ага, конечно. С таким взглядом, будто ты меня сейчас съешь? Ну вот и получила... – Адель кивнула на её плечи. – Теперь ходи и свети моими «автографами».

– Я и хожу, – Вика притянула её ближе. – Мне не привыкать носить шрамы. Но эти — мои любимые.

К полуночи компания начала редеть. Катя с парнем ушли первыми, пообещав заскочить завтра. Серый еще долго что-то втирал Вике про новые порядки в автосервисе, но в конце концов и он сдался, потянувшись за курткой.

– Рад был видеть, девчонки, – Серый искренне улыбнулся. – Правда. Вик, береги её. Она у тебя хоть и колючая, но золотая.

– Знаю, – коротко ответила Вика.

Когда они остались одни у догорающего костра, тишина района снова обступила их. Но теперь она не была враждебной. Это была тишина старого дома, который они переросли, но который всё еще хранил их секреты.

– Пойдем? – Вика поднялась и протянула руку Адель.

– Пойдем. Только... – Адель замялась, глядя на уходящие в небо искры. – Давай еще минуту постоим. Просто так.

Они стояли в обнимку посреди пустой площадки. Высокая фигура в кепке и кудрявая девушка, чья шея была исписана следами страсти. В этом месте началась их история — кровавая, жесткая, пропитанная дымом и болью. И здесь же она продолжалась, переродившись в нечто настолько крепкое, что никакие километры и годы не могли это разрушить.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросила Адель, прижимаясь к Вике.

– О чем?

– О том, что те царапины на твоих плечах... они ведь заживут через пару дней.

Вика усмехнулась, понимая, к чему она клонит.

– И?

– И мне придется оставить новые, – Адель подняла голову, и в свете углей её глаза сверкнули первобытным огнем. – Чтобы ты не забывала, чья ты, пока мы будем ехать обратно.

Вика молча подхватила её под бедра, заставляя Адель обвить ногами её талию. Адель вскрикнула от неожиданности, но тут же впилась в губы Вики глубоким, жадным поцелуем. Её ногти снова впились в плечи Вики, прямо поверх старых ран.

– Ты неисправима, – прошептала Вика в её губы, отрываясь на секунду.

– Я такая, какой ты меня сделала, – выдохнула Адель. – Твоя активная кошка.

Они дошли до машины в полумраке, не разрывая объятий. Район смотрел им в спины сотнями пустых окон, но им было всё равно. У них был свой мир, свой ритм и своя тишина, которую они везли с собой через всю страну.

Завтра они снова уедут. Будет долгая дорога, заправки с невкусным кофе и бесконечные разговоры под музыку. Адель будет спать на плече Вики, а Вика будет изредка поглядывать в зеркало заднего вида на засосы на шее любимой девушки, чувствуя, как ноют царапины на спине.

Это была их жизнь. Грубая, честная и настоящая. И ни одна из них не променяла бы эти метки на теле на самый дорогой жемчуг в мире. Потому что эти следы говорили о главном: они живы, они вместе, и они принадлежат друг другу до последнего вздоха, до последней искры в этом старом, пропахшем дымом костре.