← Назад к обзору

Аня путешествие в мир фэнтези

Пепел Мамоново и Сердце Валькирии

– Мама, я не хочу кашу! Я хочу шоколад! – Голос Сони, звонкий и капризный, разлетался по тесной кухне московской многоэтажки.

Надя вздохнула, поправляя выбившийся локон. Она устала. Работа в ателье выжимала из неё все соки, а десятилетняя дочь с каждым днём становилась всё требовательнее. Соня не понимала слова «нет». Для неё мир существовал только как источник удовольствий, и Надя, в своей безграничной любви, слишком часто потакала этим прихотям.

– Сонечка, сначала нормальная еда, – мягко сказала Надя, присаживаясь напротив. – Посмотри, какой сегодня странный туман за окном. Совсем серый, как пепел.

Соня даже не взглянула в окно. Она сверлила мать злым взглядом, пока внезапно воздух в комнате не стал ледяным. Лампочка над столом мигнула и лопнула, осыпав стол стеклянной пылью. Из угла, где густела тень, выступила фигура в рваном сером плаще.

– Ты хочешь шоколад? – Голос Никитоса прозвучал как скрежет металла по камню. – Я дам тебе горы шоколада. Я дам тебе мир, где твоё слово — закон. Где никто не посмеет сказать тебе «нельзя».

Надя вскрикнула, закрывая дочь собой.

– Кто вы такой?! Уходите! Я вызову полицию!

Злодей лишь усмехнулся, его лицо, похожее на обожжённую маску, исказилось в подобии улыбки. Он протянул руку к Соне. В его ладони пульсировал мутный, грязно-фиолетовый кристалл.

– Твоя мать ограничивает тебя, Соня. Она — тюремщик твоих желаний. Возьми этот камень, и ты станешь хозяйкой своей судьбы.

– Соня, не смей! – Надя вцепилась в плечи дочери. – Это зло! Посмотри на него, он же призрак!

Но Соня смотрела на кристалл заворожённо. В его глубине она видела не опасность, а бесконечные игрушки, сладости и поклонение. Её рука, дрожа от предвкушения, потянулась к артефакту.

– Да... – прошептала девочка. – Я хочу, чтобы все было по-моему.

Как только её пальцы коснулись грани, по комнате прошла волна серого жара. Надя почувствовала, как реальность вокруг начинает трещать. Стены квартиры покрылись налётом сажи, мебель начала рассыпаться в труху.

– Нет! – Надя увидела, как глаза дочери затягиваются пепельной пеленой. Она поняла, что теряет своего ребёнка.

В порыве отчаяния Надя схватила со стола старый кухонный нож — тот самый, которым она только что резала хлеб. Она не знала, поможет ли сталь против магии, но любовь матери превратила этот нож в единственное оружие, способное ранить тьму.

– Отойди от неё! – закричала Надя и с силой ударила ножом по кристаллу в руках Никитоса.

Раздался звук разбивающегося зеркала. Фиолетовый камень разлетелся на тысячи осколков. Никитос взвыл, его фигура задрожала, теряя плотность. Но цена была ужасной. Высвободившаяся энергия ударила в Надю.

– Мама? – Соня моргнула, морок спал с её глаз.

Надя стояла перед ней, но её тело становилось прозрачным. Кожа покрывалась трещинами, из которых вместо крови струилась серая пыль.

– Сонечка... – голос Нади был едва слышен. – Я люблю тебя. У тебя всё получится... Ты должна быть сильной. Слушай своё сердце, а не свои желания...

– Мама, нет! – Соня бросилась к ней, пытаясь обнять, но её руки прошли сквозь облако пепла.

– Прости меня... – прошептала Надя.

Последний порыв ветра подхватил серую пыль, и Соня осталась стоять посреди пустой, выжженной квартиры. Матери больше не было. Был только обман Никитоса и разрушенный мир.

Злодей, скорчившись в углу, начал расти. Его смех заполнял пространство.

– Глупая женщина! Она думала, что уничтожила меня! Она лишь открыла путь моему отцу!

Небо над Москвой, над Капотней, над всей планетой раскололось. Из разлома потекла густая, чёрная масса, поглощая свет звёзд. Это был Серый Ужас — эпоха Пепельного Дьявола, отца Никитоса. Время начало сворачиваться в петлю, возвращая мир в состояние первобытного хаоса и боли.

Тьма распространялась мгновенно, прошивая пространство и время. Она достигла Вселенной Мамоново — тихого уголка, где жизнь текла своим чередом.

Виталя сидел на крыльце своего дома, вытирая руки ветошью. Рядом Димон возился с мотором старого мотоцикла.

– Слышь, Виталь, – Димон поднял голову, принюхиваясь. – Гарью несёт. Опять на свалке что-то жгут?

Виталя посмотрел на горизонт. Там, где обычно садилось солнце, теперь стояла стена непроглядного праха. Птицы замолкли. Собаки в деревне завыли в унисон, и в этом вое слышался первобытный ужас.

– Это не свалка, Дим, – Виталя медленно встал, чувствуя, как волосы на затылке шевелятся. – Это конец.

Пыль накрыла Мамоново за считанные секунды. Деревья мгновенно чернели и рассыпались. Дома превращались в скелеты, обтянутые серой паутиной.

Тем временем в Луховицах Аня стояла на берегу Голубого озера. Рядом были папа Сергей, мама Света, дедушка Саша и дядя Дима. Они видели, как небо над ними превращается в обожжённую корку.

– Что происходит? – Мама Света вскинула своё копьё, но его сияние было тусклым и болезненным. – Никитос повержен, я чувствовала это!

– Нет... – Дедушка Саша опустил голову, его посох-лопата треснул. – Кто-то совершил непоправимое. Кристалл был разбит не тем человеком и не в то время. Жертва принесена, но она открыла врата для Пепельного Дьявола.

Аня смотрела, как её любимые розы папы Сергея на глазах превращаются в липкую серую грязь. Она видела, как дядя Дима, их Нептун, падает на колени, потому что вода в озере превращается в густой деготь.

– Дядя Дима! – Аня подбежала к нему, но её ноги увязли в пыли, которая теперь была повсюду.

– Озеро... оно мертво, Анюта, – прошептал Дима, глядя на свои руки, покрывающиеся пепельными язвами. – На этот раз магия воды не сработает. Это не просто магия... это абсолютное ничто.

Аня обернулась к родителям. Мама Света обнимала папу Сергея, и оба они смотрели на наступающую тьму с немым отчаянием. Даже величественная Валькирия теперь выглядела маленькой и беззащитной перед лицом вселенского краха.

– Дедушка, сделай что-нибудь! – закричала Аня, хватая деда за рукав. – Ты же колдун! Ты знаешь всё!

– Я знаю только одно, внучка, – старик посмотрел на неё глазами, полными слёз. – Мы проиграли. Когда мать отдает жизнь за дитя, пытаясь исправить его ошибку, рождается сила, которую невозможно контролировать. Соня... эта девочка... она не знала, что делает.

Аня упала на колени, зарываясь лицом в ладони. Она рыдала, и её слезы, падая в пыль, превращались в маленькие серые комочки. Весь её путь, всё её обучение, все жертвы, которые они принесли в Некрополисе — всё это было стёрто в одно мгновение капризом другой девочки, которая была так похожа на прежнюю Аню.

– Неужели это всё? – всхлипывала Аня. – Неужели мы просто станем пылью?

– Посмотри на небо, – тихо сказал папа Сергей.

Аня подняла глаза. Сквозь чёрную пелену проступали очертания огромного лица. Это был не Никитос. Это было нечто древнее, бесконечное и лишённое всякого сострадания. Пепельный Дьявол взирал на гибнущий мир, и в его дыхании была смерть самой надежды.

В Мамоново Виталя и Димон стояли спина к спине, когда пыль начала проникать в их легкие.

– Димон, если выберемся... – начал Виталя, но закашлялся, выплевывая серую сажу.

– Не выберемся, брат, – ответил Димон, глядя, как его руки становятся прозрачными. – Но хоть вместе встретим это дерьмо.

В Луховицах Аня почувствовала, как её пальцы начинают неметь. Мама Света крепче прижала её к себе, закрывая своим плащом, который больше не сиял.

– Мы вместе, Аня, – шептала мама. – Помнишь? Мы всегда вместе.

– Но я не хочу, чтобы вы исчезали! – кричала Аня в пустоту. – Соня! Зачем ты это сделала?!

Где-то в пространстве между мирами Соня сидела на полу своей выжженной квартиры и выла от горя. Она видела всё: и Аню, и Мамоново, и гибель небес. Она поняла, что её «хочу» убило её мать и весь мир. Но было уже поздно.

Пепел засыпал Голубые озера. Он засыпал розы в Луховицах и пятиэтажки в Капотне. Мир погружался в эпоху Серого Ужаса, где не было ни звуков, ни цветов, ни будущего. Только бесконечный, медленный танец пыли в лучах погасшего солнца.

Аня закрыла глаза, чувствуя, как тепло уходит из её тела. Последнее, что она запомнила — это вкус соли от собственных слёз и тихий, безнадёжный шепот ветра, который когда-то был голосом её мамы.

– Это конец... – прошелестел мир.

И тьма окончательно сомкнулась над всеми вселенными, оставляя лишь безмолвное царство Пепельного Дьявола.