← Назад к обзору

Арбузное лето

Запах мокрого бетона и тяжесть тишины

Утро выдалось серым, словно небо решило отразить внутреннее состояние Джисона. Туман окутал город плотным одеялом, превращая знакомые улицы в декорации к какому-то тревожному фильму. Хан стоял у входа в ту самую заброшенную типографию, переминаясь с ноги на ногу. В кармане толстовки, словно раскаленный уголь, лежал пластиковый тест. Джисону казалось, что если кто-то пройдет мимо, он обязательно почувствует этот «секрет» через ткань.

В животе снова неприятно крутило. То ли от нервов, то ли от того самого «подарка судьбы», который решил заявить о себе так рано.

Хруст битого стекла за спиной заставил Хана вздрогнуть. Он резко обернулся, готовый выпустить когти, но тут же расслабился. Это был Минхо. Альфа выглядел непривычно взволнованным: волосы в беспорядке, куртка расстегнута, а в глазах — смесь тревоги и готовности защищать.

– Ты напугал меня этим сообщением, – Минхо подошел вплотную, обхватывая лицо Джисона ладонями. Его пальцы были холодными, но дыхание обжигало. – Что случилось? Тебя кто-то обидел? Только скажи имя, и я...

– Минхо, подожди, – Хан мягко перехватил его запястья. – Никто меня не обижал. Точнее, никто, кроме... нас самих.

Минхо нахмурился, вглядываясь в бледное лицо омеги. Его внутренний альфа уже начал беспокойно скрестись, чувствуя, что запах Джисона изменился. Раньше это был чистый аромат лесного ореха и свежего хлеба, а теперь в нем появилась какая-то новая, молочно-сладкая нотка, едва уловимая, но сводящая с ума.

– О чем ты говоришь? – голос Ли стал тише.

Джисон глубоко вздохнул, чувствуя, как легкие наполняются сырым утренним воздухом. Он медленно запустил руку в карман и вытащил тест. Протянув его Минхо, он отвел взгляд, уставившись на граффити на стене.

– Вот.

Секунды потекли медленно, как густая смола. Хан слышал только собственное сердцебиение, которое, казалось, грохотало на всю заброшку. Он ждал чего угодно: шока, отрицания, возможно, даже страха. Ведь они — всего лишь школьники. Десятый класс. Впереди экзамены, университеты, целая жизнь, которая никак не предполагала пеленок и бессонных ночей.

Минхо молчал долго. Слишком долго. Он смотрел на две полоски, и его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку.

– Это... – Ли запнулся, его голос дрогнул. – Это правда?

– Я сделал три штуки, Минхо, – Джисон наконец посмотрел на него. В его глазах стояли слезы, которые он так старательно пытался скрыть. – Все положительные. Я не знаю, как это вышло... то есть, я знаю, как, но... мы же были осторожны. Почти.

Минхо вдруг резко притянул его к себе, вжимая в свою грудь так сильно, что Джисон охнул. Альфа уткнулся носом в сгиб шеи омеги, жадно вдыхая его запах, словно пытаясь запечатлеть этот новый нюанс в своей памяти навсегда.

– Черт, Хан-и... – прошептал Минхо, и Джисон почувствовал, как плечи альфы мелко дрожат. – Мой маленький... наш.

– Ты не злишься? – Хан вцепился в его куртку, пряча лицо. – Мы же дети еще. Школа, родители... Минхо, нас же убьют.

– Пусть только попробуют, – Минхо отстранился, но рук не убрал, удерживая Джисона за плечи. Его взгляд вдруг стал стальным, тем самым взглядом короля школы, который заставлял замолкать даже самых дерзких задир. – Послушай меня внимательно. Я никуда не уйду. Слышишь? Никогда. Это мой ребенок. Это твой ребенок. Это наше.

– Но как мы скажем? – Джисон всхлипнул, вытирая щеку рукавом. – Моя мама... она думает, что я просто тихоня, который целыми днями играет в приставку. А тут я приду и скажу: «Привет, мам, я жду ребенка от главного хулигана района».

Минхо невольно усмехнулся, хотя ситуация была далека от комичной. Он прижал Джисона к себе спиной, обнимая за талию и кладя ладони на его пока еще плоский живот.

– Мы решим это. Я найду работу после школы. У отца есть связи, устроюсь в сервис или на склад, неважно. Я не позволю тебе ни в чем нуждаться. И уж точно не позволю тебе бояться.

– Ты так уверенно об этом говоришь, – Джисон расслабился в его руках, чувствуя, как паника медленно отступает, сменяясь странным теплом. – А если твои родители...

– Мои родители знают, что я неуправляем, – отрезал Ли. – Но они также знают, что если я что-то выбрал, я за это стою до конца. А я выбрал тебя еще в тот день, когда ты впервые огрызнулся на меня в столовой, хотя у самого коленки дрожали.

Хан улыбнулся, вспоминая тот случай. Тогда он действительно едва не пролил на себя суп от страха, но всё равно выдал Минхо тираду о том, что его манеры оставляют желать лучшего.

– Нам нужно идти на уроки, – прошептал Джисон, хотя меньше всего на свете ему сейчас хотелось в школу.

– К черту уроки, – Минхо развернул его к себе и нежно поцеловал в лоб. – Пойдем, прогуляем первый час. Тебе нужно поесть что-нибудь нормальное. Тебя всё еще тошнит?

– Немного.

– Идем. Купим тебе тот сэндвич с тунцом, который ты любишь. И сок. Никакой газировки, белка. Теперь ты ешь за двоих.

Они вышли из заброшенного здания, держась за руки. Мир вокруг не изменился — всё те же серые дома, всё те же спешащие люди. Но для них двоих всё стало другим.

В школе было трудно делать вид, что ничего не произошло. Джисон сидел на литературе, глядя в окно, и машинально поглаживал живот через ткань худи. Ему казалось, что все смотрят на него, что его тайна написана у него на лбу.

На перемене к нему подошел Хёнджин, лучший друг Минхо и, пожалуй, единственный человек, который знал о «короле школы» чуть больше остальных.

– Эй, Джисон, – Хёнджин оперся на парту, хитро прищурившись. – Что с Минхо? Он весь день ходит с таким лицом, будто выиграл в лотерею и одновременно собирается кого-то прирезать.

Джисон густо покраснел, утыкаясь в тетрадь.

– Спроси у него сам.

– Спрашивал. Он сказал, что если я буду совать нос не в свои дела, он мне его укоротит, – Хёнджин хмыкнул, а потом его взгляд смягчился. – Ты выглядишь уставшим. Всё хорошо?

– Да, просто... не выспался.

Хёнджин явно не поверил, но настаивать не стал. В этом кругу общения все знали: если Ли Минхо обозначил территорию, лучше туда не соваться. А то, как Минхо теперь смотрел на Хана — не просто с интересом, а с какой-то почти религиозной преданностью — замечали уже многие.

После школы Минхо ждал его у ворот. Он проигнорировал компанию своих дружков, которые звали его покурить за гаражи, и сразу направился к Джисону.

– Идем, – коротко бросил он, забирая у Хана рюкзак.

– Куда?

– К тебе. Будем разговаривать с твоими.

Джисон замер, почувствовав, как ноги наливаются свинцом.

– Прямо сейчас? Минхо, я не готов!

– Если будем тянуть, станет только хуже, – Минхо взял его за руку, переплетая пальцы. – Я буду рядом. Я всё скажу сам, если ты не сможешь.

Путь до дома Хана казался дорогой на эшафот. Джисон молчал, перебирая в голове варианты развития событий. В худшем случае — его выгонят. В лучшем — просто запрут дома до конца жизни.

Когда они подошли к двери, Минхо сжал его ладонь, придавая сил.

– Джисон-и, – тихо позвал он. – Посмотри на меня.

Хан поднял глаза. В них плескался первобытный страх.

– Мы — команда, – твердо сказал Минхо. – Ты, я и этот маленький партизан внутри. Никто не сможет нас сломать. Понял?

Джисон кивнул, сглатывая комок в горле. Он достал ключи и открыл дверь.

В квартире пахло домашним уютом и жареной курицей. Мама Хана вышла в прихожую, вытирая руки о фартук.

– О, Джисон-и, ты не один? – она приветливо улыбнулась, но, заметив серьезное лицо сына и незнакомого высокого альфу рядом с ним, её улыбка немного померкла. – Проходите, ребята. Что-то случилось?

– Здравствуйте, госпожа Хан, – Минхо поклонился, проявляя ту вежливость, которую от него в школе никто и никогда не видел. – Меня зовут Ли Минхо. Я парень вашего сына. И нам... нам нужно серьезно поговорить.

Мама Джисона медленно опустила руки. Она перевела взгляд с Минхо на сына, который стоял, опустив голову, и, кажется, начала догадываться. Материнское сердце редко ошибается в таких вещах.

– Проходите в гостиную, – тихо сказала она. – Я поставлю чай.

Разговор был долгим. Были слезы матери, был тяжелый разговор с отцом Джисона, который вернулся с работы в самый разгар объяснений. Были крики, обвинения в безответственности и долгие минуты тяжелого молчания.

Но Минхо не отступил ни на шаг. Он сидел рядом с Джисоном, крепко держа его за руку, и принимал на себя весь удар. Он спокойно объяснял, что готов работать, что не бросит учебу и что Джисон для него — самое важное.

– Я люблю его, – сказал Минхо, глядя отцу Хана прямо в глаза. – И я сделаю всё, чтобы он и наш ребенок были счастливы. Вы можете ненавидеть меня, можете запретить мне приходить сюда, но я всё равно буду заботиться о них.

К концу вечера буря немного утихла. Родители, хоть и были в шоке, увидели в глазах «хулигана» ту решимость, которую редко встретишь даже у взрослых мужчин.

Когда Минхо уходил, Джисон вышел проводить его до подъезда. Воздух стал холоднее, на небе высыпали первые звезды.

– Ты как? – спросил Минхо, поправляя воротник куртки Хана.

– Живой, – выдохнул Джисон, прислоняясь лбом к его плечу. – Не верится, что мы это сделали.

– Это только начало, белка, – Минхо обнял его, укачивая в своих руках. – Самое сложное впереди. Но знаешь что?

– Что?

– Я уже представляю, на кого он будет похож, – Минхо улыбнулся, и эта улыбка была такой теплой, что у Джисона защемило в груди. – Если на тебя — у него будут самые сладкие щеки в мире. А если на меня... ну, тогда держитесь все учителя.

Джисон тихо рассмеялся, впервые за весь день чувствуя, что тяжесть с плеч наконец-то спала.

– Иди домой, Ли Минхо. Тебе завтра еще рюкзак мой нести.

– Слушаюсь, папочка, – подмигнул Минхо, быстро поцеловал его в губы и зашагал прочь, насвистывая какой-то мотив.

Джисон смотрел ему вслед, пока фигура альфы не растворилась в темноте. Он положил руку на живот и прошептал:

– Слышишь? Твой отец — настоящий сумасшедший. Но он нас не подведет.

В ту ночь Джисон спал крепко. Ему снились большие деревья, полные орехов, и сильные руки, которые всегда поддержат, если он вдруг решит упасть. Он больше не был просто «тихоней» или «белочкой». Он был частью чего-то гораздо большего, и эта новая роль, несмотря на весь страх, наполняла его сердце неведомой ранее силой.