← Назад к обзору

арина встречает новенького а вероника уже его присотрела

Искушение в тренерской и розовый триумф

Школьный коридор после седьмого урока напоминал поле боя, усеянное обертками от шоколадок и забытыми сменками. Но для Паши это было местом окончательного крушения всех иллюзий. Он стоял у окна, невидящим взором уставившись на серый асфальт школьного двора. В голове набатом стучали слова Саши, сказанные всего пять минут назад: «Они в спортзале, Паш. Индивидуальные занятия. Тебе лучше туда не соваться, если не хочешь окончательно разочароваться в жизни».

– Пашенька, почему ты такой грустный? – Раздался над самым ухом приторный голос, от которого у Паши заныли зубы.

Арина возникла словно из ниоткуда. Сегодня на ней был ярко-розовый сарафан с гигантским бантом на пояснице и такие же розовые гольфы с помпонами. Она выглядела как ожившая карикатура на японское аниме, и это бесило Пашу до дрожи в костях.

– Отвали, Арина, – процедил он сквозь зубы, даже не оборачиваясь. – У меня нет настроения слушать твой писк.

– Ой, какой ты бука! – Арина картинно надула губы и попыталась дотронуться до его плеча своими короткими пальцами с розовым маникюром. – Я же вижу, что тебе плохо. Это всё из-за этой змеи Вероники, да? Она сейчас с Вадимом, я сама видела, как они заходили в раздевалку. Паш, ну зачем она тебе? Она же холодная, злая... А я такая маленькая, такая верная... Я испекла тебе кекс! С клубничной посыпкой!

Она вытащила из розового рюкзачка помятый контейнер. Паша резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло такое презрение, что Арина невольно отшатнулась, едва не запутавшись в собственных гольфах.

– Ты не понимаешь, да? – Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Мне плевать на твои кексы. Мне тошно от твоего розового цвета. Ты — просто липкая ошибка природы, которая лезет туда, где её не ждут. Вероника — королева, а ты... ты просто мусор под её ногами. Поняла?

Арина замерла. Её нижняя губа затряслась, а в огромных, густо накрашенных глазах начали скапливаться театральные слезы.

– Ты... ты так со мной? – выдохнула она, прижимая контейнер к груди. – Я же для тебя... я же люблю... Я такая хрупкая, а ты меня ломаешь!

– Ломайся в другом месте, – отрезал Паша и, развернувшись, быстрым шагом направился в сторону спортзала.

Ему нужно было увидеть всё своими глазами. Он не верил Саше, не верил сплетням, он верил только в то, что Вероника — та самая единственная, которая выше всей этой школьной грязи.

Дверь в спортзал была приоткрыта. Внутри пахло старой кожей матов и тальком. Паша проскользнул внутрь, стараясь не шуметь. В самом зале никого не было, но из тренерской, скрытой в глубине за тяжелой железной дверью, доносились приглушенные голоса.

Паша подошел ближе. Сердце колотилось в ребрах, как пойманная птица. Он коснулся ручки двери — она была не заперта. Щель в несколько миллиметров позволила ему заглянуть внутрь.

То, что он увидел, заставило его мир перевернуться и рассыпаться в прах.

В полумраке тесной тренерской, среди сваленных в кучу мячей и скакалок, стояла Вероника. На ней не было ничего. Её безупречное, бледное тело в свете тусклой лампы казалось выточенным из мрамора. Она стояла прямо перед Вадимом, который сидел на краю старого стола, заваленного журналами. Его руки, тяжелые и сильные, покоились на её бедрах, собственнически сжимая кожу.

Вероника не выглядела смущенной или испуганной. Напротив, в её взгляде, устремленном на Вадима, горел такой огонь, какого Паша никогда не видел. Она запустила пальцы в свои длинные темные волосы и слегка откинула голову назад, демонстрируя изгиб шеи.

– Ну что, Вадим? – Её голос, обычно холодный и отстраненный, сейчас звучал низко и с хрипотцой. – Ты всё еще сомневаешься, чья я? Или тебе нужно еще одно доказательство?

Вадим медленно провел ладонью вверх по её животу, заставляя Веронику судорожно вдохнуть.

– Ты сумасшедшая, Ника, – прошептал он, притягивая её ближе к себе. – Ты же знаешь, что я сделаю с любым, кто к тебе прикоснется. Особенно с этим щенком Пашей, который ходит за тобой тенью.

– Паша... – Вероника усмехнулась, и этот звук полоснул Пашу по сердцу острее бритвы. – Он просто забавный. Мальчик, который верит в сказки и чистую любовь. Мне иногда даже жаль его, он так старается быть «достойным». Но ты же знаешь, Вадим... мне не нужен рыцарь. Мне нужен тот, кто сможет меня подчинить.

Она наклонилась к нему, и их губы встретились в яростном, почти болезненном поцелуе. Вадим обхватил её за талию, прижимая к себе так сильно, что Вероника издала короткий, гортанный стон.

Паша отшатнулся от двери. В ушах звенело, а перед глазами плыли красные пятна. Всё, во что он верил, во что вкладывал душу последние полгода, оказалось пшиком. Его «королева» была просто расчетливой хищницей, которая наслаждалась своей властью над ним и одновременно отдавалась тому, кого он презирал.

Он выскочил из спортзала, едва не сорвав дверь с петель. В коридоре он чуть не сбил Сашу, которая, разумеется, дежурила неподалеку с телефоном в руках.

– Ой, Пашенька, – Саша ехидно прищурилась, поправляя идеально уложенные волосы. – Ты какой-то бледный. Увидел что-то интересное? Я же говорила, что Вероника любит «погорячее». Вадим — это уровень, до которого тебе расти и расти.

– Заткнись, Саша, – прохрипел Паша, проносясь мимо.

Он бежал по лестнице, не разбирая дороги, пока не вылетел на задний двор школы. Там, у старой беседки, его уже ждала Арина. Она сидела на скамейке, понуро опустив голову, а рядом стоял тот самый розовый контейнер с кексами.

Увидев его, она вскочила, и на её лице отразилась такая смесь боли и надежды, что Паша на мгновение замер.

– Паш... – Она подошла к нему медленно, на этот раз без своих привычных прыжков и ужимок. – Ты... ты видел их, да?

Паша молча кивнул, опускаясь на скамейку и закрывая лицо руками. Он чувствовал себя полностью опустошенным.

– Она не стоит твоих слез, – тихо сказала Арина.

Она села рядом, и на этот раз Паша не отодвинулся. Он почувствовал запах клубники и сахарной пудры — запах, который он всегда ненавидел, но который сейчас казался на удивление уютным по сравнению с тем ледяным холодом, который исходил от Вероники.

– Она всегда была такой, – продолжала Арина, и в её голосе больше не было того высокого писка. – Она использует людей. Сашу — чтобы собирать сплетни, Вадима — ради силы, тебя — ради обожания. А я... я просто хотела, чтобы кто-то посмотрел на меня и увидел не только розовый цвет.

Паша поднял голову и впервые по-настоящему посмотрел на Арину. Без её дурацких ушек и вечной маски «пикми-девочки» она выглядела напуганной и очень одинокой.

– Почему ты носишь всё это? – спросил он, кивнув на её розовое платье. – Зачем этот цирк?

Арина грустно улыбнулась, ковыряя пальцем край сарафана.

– Потому что так меня замечают. Если я буду обычной, я стану невидимой. А так... пусть смеются, пусть презирают, но они смотрят. Ты смотрел, Паш. Пусть со злостью, но смотрел.

Паша вздохнул, чувствуя, как ярость внутри него постепенно сменяется тупой усталостью.

– Знаешь, Арина... – Он посмотрел на розовый контейнер. – Дай мне этот чертов кекс.

Арина просияла. Она дрожащими руками открыла крышку и протянула ему угощение. Паша откусил кусок — кекс был приторно сладким, почти невыносимым, но в нем была какая-то детская искренность, которой так не хватало в жизни.

– А Вероника... – начал он, но Арина перебила его.

– Забудь про неё. Она сейчас там, в тренерской, празднует свою победу. Но она не знает одного: Вадим никогда не будет ей верен. Он такой же, как она. Они уничтожат друг друга.

В этот момент на крыльцо школы вышли Вероника и Вадим. Вероника уже была в своей черной кожаной куртке, она грациозно поправляла волосы, а Вадим по-хозяйски обнимал её за плечи. Они выглядели как идеальная пара из модного журнала — красивые, успешные и абсолютно пустые внутри.

Заметив Пашу и Арину в беседке, Вероника на секунду остановилась. На её губах заиграла тонкая, едва заметная усмешка. Она ничего не сказала, просто кивнула Паше, словно прощаясь с надоевшей игрушкой, и они с Вадимом направились к его машине.

Саша, стоявшая неподалеку, тут же начала строчить что-то в телефоне, наверняка рассылая свежую порцию яда по всем школьным группам.

Паша проводил их взглядом, но на этот раз сердце не отозвалось привычной болью. Было только чувство глубокого освобождения.

– Знаешь, – сказал он, поворачиваясь к Арине. – Твой розовый цвет всё еще меня раздражает.

Арина поникла, но Паша продолжил:

– Но, возможно, это лучше, чем черная пустота Вероники.

Арина робко улыбнулась и внезапно, проявив несвойственную ей смелость, положила голову ему на плечо.

– Я могу носить синий, Паш. Если ты захочешь. Или зеленый. Я могу быть любой для тебя.

– Не надо быть «любой», – вздохнул Паша, глядя на закатное солнце. – Просто будь... потише. И без этих помпонов на гольфах.

– Хорошо! – Арина радостно подпрыгнула, едва не перевернув контейнер. – Завтра я приду в обычном платье! Обещаю! Ой, я такая неуклюжая, чуть всё не рассыпала! Пашенька, а ты проводишь меня до дома? Мне так страшно идти одной через парк...

Паша посмотрел на неё — она снова включала свою привычную роль «маленькой девочки», но на этот раз это не вызывало у него желания сбежать. Он понимал, что это её защита, её способ выжить в мире, где такие, как Вероника, едят слабых на завтрак.

– Ладно, пойдем, – сказал он, вставая. – Но если ты начнешь пищать про «хрупкие плечики», я оставлю тебя прямо там, у первого же дуба.

– Не буду! Честное розовое... то есть, просто честное слово! – Арина схватила его под руку, сияя от счастья.

Они пошли прочь от школы. Паша чувствовал на себе взгляд Саши, которая наверняка уже снимала их на видео, готовя новый пост под названием «Падение героя: от королевы к пикми-девочке». Но ему было всё равно.

Он понял одну важную вещь: иногда лучше быть с кем-то, кто любит тебя слишком сильно и нелепо, чем с тем, кто не любит никого, кроме своего отражения в зеркале.

А в машине Вадима Вероника смотрела в окно, и в её глазах, несмотря на недавний триумф в тренерской, на мгновение промелькнула странная, непонятная ей самой тоска. Она видела, как Паша и Арина уходят вместе, и где-то в глубине её холодного сердца шевельнулось осознание того, что она только что потеряла что-то по-настоящему ценное. Но она тут же отогнала эту мысль, поворачиваясь к Вадиму.

– Куда поедем? – спросила она, надевая свою привычную маску безразличия.

– Туда, где нас никто не найдет, – ответил Вадим, нажимая на газ.

Мир розовых бантов и черной кожи продолжал свое вращение, и в этой школьной драме каждый получил то, чего заслуживал. Паша — горький урок и клубничный кекс, Вероника — страсть без будущего, а Арина... Арина получила свой шанс. И она не собиралась его упускать, даже если для этого ей пришлось бы перекрасить весь мир в цвет своей любви.

– Паш, а Паш, – прошептала она, когда они зашли в тень парка. – А ты правда думаешь, что я красивая?

– Ешь свой кекс, Арина, – ответил он, но при этом крепче сжал её руку.

Школьный двор опустел. Только розовый контейнер, забытый на скамейке, напоминал о том, что сегодня здесь закончилась одна история и началась совсем другая. История, в которой розовый цвет перестал быть цветом катастрофы и стал цветом странного, нелепого, но всё же спасения.