← Назад к обзору

Архонты одержимы главным героем?

Шёпот богов в тишине звёзд

Итэр стоял на вершине пика Цинъюнь, там, где облака касались подошв его сапог, а мир внизу казался лишь лоскутным одеялом из зелени, камня и воды. Золотоволосый путешественник привык к тишине, но сегодня она была иной — тяжёлой, наэлектризованной, словно сам воздух Тейвата затаил дыхание перед бурей. Он искал сестру. Каждый его шаг, каждый выполненный контракт и каждая побеждённая тень Бездны приближали его к Люмин. Но чем ближе он становился к истине, тем сильнее сжималось кольцо тех, кто называл себя его союзниками, защитниками... или кем-то большим.

Ветер коснулся его щеки, принося с собой аромат сесилий и едва уловимый перебор струн.

– Солнышко, приди ко мне... – Голос Венти раздался прямо над ухом, мягкий и текучий, как весенний ручей. – Со мной ты обретёшь свободу и будешь окружён любовью.

Итэр обернулся. Анемо Архонт сидел на краю древней пагоды, свесив ноги. Его бирюзовые косички светились в сумерках, а лира в руках пела о бесконечных далях. Венти улыбался, но в глубине его глаз, обычно таких озорных, застыла вековая печаль и отчаянная жажда.

– Ты слишком долго нёс на своих плечах чужие беды, Итэр, – продолжал бард, перебирая струны. – В Мондштадте нет цепей. Я сплету для нас гнёздышко из песен и ветра, где никто не посмеет диктовать тебе условия. Останься. Твоя сестра... она найдётся, но разве ты не заслужил мгновения покоя в моих объятиях?

Не успел Итэр ответить, как скала под его ногами вздрогнула. Тяжёлая, уверенная поступь возвестила о появлении того, чьё слово было твёрже самого кор ляписа.

– Свобода без опоры — это лишь хаос, – раздался глубокий, ровный голос.

Чжун Ли стоял в нескольких шагах, воплощение спокойствия и незыблемости. Его янтарные глаза светились магической силой, а полы длинного плаща едва шевелились, несмотря на порывы ветра.

– Приди ко мне, Путешественник, – произнёс Моракс, протягивая руку ладонью вверх. – Со мной ты станешь богатым и получишь всё, что пожелаешь. Я заключу с тобой контракт, который не сможет разорвать даже время. Ли Юэ станет твоим домом, а его сокровища — твоим наследством. Тебе больше не придётся скитаться в поисках ночлега или ресурсов. Я обеспечу твой путь так, как никто другой.

Воздух вдруг затрещал от статического электричества. Небо, мгновение назад чистое, затянулось грозовыми тучами. Вспышка молнии разрезала пространство, и перед Итэром возникла Сёгун Райдэн. Её фиолетовые глаза смотрели холодно, но когда она сделала шаг навстречу, в этом взгляде промелькнуло нечто пугающе нежное.

– Богатство и песни — это лишь прах, исчезающий в потоке времени, – сказала она, и её голос отозвался громом в горах.

Она подошла вплотную, и Итэр почувствовал запах озона. Эи — не кукла, а сама богиня — обняла его, её руки были неожиданно тёплыми, а хватка — стальной.

– Приди ко мне, и ты станешь бессмертным, а я буду любить тебя вечно. В моём царстве Эвтюмии время остановится для нас двоих. Тебе не нужно будет бояться потерь, Итэр. Я защищу тебя от эрозии, от перемен, от самой смерти. Мы будем вместе в вечном мгновении.

– Но вечность — это тюрьма для того, кто хочет расти! – Маленькая фигурка возникла словно из воздуха, сотканная из листвы и солнечных зайчиков.

Нахида стояла чуть поодаль, её глаза-калейдоскопы были полны слез. Она сжимала свои маленькие ладони у груди, и её заострённые ушки мелко дрожали.

– Мой цветок, пожалуйста, приди ко мне... – прошептала она, и её голос сорвался. – Я не могу жить без тебя. В Сумеру так много тайн, и я готова раскрыть их все только для тебя. Я научу тебя всему, что знаю, и покажу тебе мир через сны, где нет боли. Пожалуйста... я так боюсь, что ты можешь принадлежать кому-то другому. Ты — самое чистое знание, которое я когда-либо встречала.

– Ой, да бросьте вы эти драмы! – Звонкий, театральный голос прервал причитания Дендро Архонта.

Фурина, пританцовывая, вышла из тени скалы, жонглируя тарелкой с изысканными пирожными. Её шляпа была слегка сдвинута набок, а глаза сияли азартом.

– Нет, нет, не думай о них! – Она лучезарно улыбнулась Итэру, протягивая ему десерт, украшенный взбитыми сливками. – Иди ко мне, у меня есть все сладости, какие только пожелаешь! Жизнь в Фонтейне — это бесконечный праздник, яркие огни и лучшие места в первом ряду. Зачем тебе скучные контракты или пыльные книги, когда можно наслаждаться каждым днём под овации публики? Я сделаю твою жизнь величайшей пьесой, где финал всегда будет счастливым!

– Пьесы не согреют в битве, – раздался резкий, энергичный голос, и воздух вокруг Итэра внезапно раскалился.

Мавуика возникла в столпе пламени, её рыжие волосы полыхали, а облегающий костюм подчёркивал каждое движение воительницы. Она уверенно оттеснила Фурину и зажгла на ладони яркий, яростный огонь.

– О, о, ох... Мой спаркл, – она хищно улыбнулась, и в её глазах отразилось буйство Натлана. – Зачем они тебе, если у тебя есть я? Я буду заботиться о тебе гораздо больше, чем они. Со мной ты познаешь истинный вкус победы и страсти. Ты — воин, Итэр, и только в огне войны твоя душа сияет по-настоящему. Я дам тебе силу, способную сокрушить небеса, и буду твоим щитом в любой схватке.

Итэр сделал шаг назад, чувствуя, как его со всех сторон сжимает воля богов. Их голоса сливались в безумный хор, каждый тянул его к себе, обещая спасение, любовь, власть или покой. Но вдруг температура резко упала. Иней покрыл золотые украшения на одежде Путешественника, а дыхание превратилось в белый пар.

– Вы все глупцы, это всё, чего вы хотите, – холодный, как ледник, голос заставил всех замолчать.

Царица стояла на самом краю обрыва, окружённая танцующими снежинками. Её серебристые волосы сливались с туманом, а взгляд голубых глаз, казалось, пронзал насквозь саму суть мира. Она не улыбалась, не умоляла и не угрожала. Она просто была — величественная и непоколебимая в своём одиночестве.

– Не слушай их, снежинка, – произнесла она, глядя прямо на Итэра. – Свобода — это иллюзия, богатство — бремя, вечность — проклятие, а знания — яд. Я подарю тебе ту любовь, которую ты заслуживаешь. Любовь, которая рождается в горниле испытаний и закаляется в вечном холоде. Мой мир суров, но он честен. Иди ко мне, и мы вместе бросим вызов этому фальшивому небу.

Итэр стоял в центре этого круга, его сердце билось как пойманная птица. Он посмотрел на Венти, чья лира уже не звучала так беззаботно. Посмотрел на Чжун Ли, чьё предложение было столь заманчиво стабильным. На Эи, обещавшую убежище от боли. На Нахиду, чья привязанность граничила с одержимостью. На Фурину, предлагавшую забыться в блеске софитов. На Мавуику, звавшую в пламя битвы. И на Царицу, чья холодная решимость пугала и притягивала одновременно.

– Я... – начал Итэр, его голос дрогнул. – Я ищу свою сестру.

– Мы поможем тебе, – хором ответили они, и в этом единстве послышалась угроза.

– Люмин... – прошептал Путешественник, сжимая кулаки. – Она сказала мне, что в конце пути я пойму истинную природу этого мира. Но я не думал, что «природа» Тейвата — это вы, жаждущие обладать тем, кто вам не принадлежит.

Венти сделал шаг вперёд, его лицо стало непривычно серьёзным.

– Мы не просто жаждем, Итэр. Мы любим. Каждый из нас по-своему. Ты стал для этого мира чем-то большим, чем просто скиталец. Ты — свет, который мы все пытаемся удержать, пока тьма Бездны не поглотила нас окончательно.

– Любовь не требует цепей, – возразил Итэр, глядя на Эи. – Она не покупается золотом, – он повернулся к Мораксу. – И она не должна быть горькой от слез, – он мягко посмотрел на Нахиду.

Боги переглянулись. Между ними натянулась невидимая нить соперничества. Мавуика крепче сжала кулак, и искры посыпались на камни. Фурина спрятала тарелку за спину, её театральная маска на мгновение треснула, обнажая глубокий страх одиночества. Царица лишь плотнее закуталась в свою меховую накидку, её взгляд оставался прикованным к Путешественнику.

– Ты не сможешь уйти от всех нас, – тихо сказала Нахида. – Тейват велик, но наши глаза повсюду. Куда бы ты ни пошёл, в шелесте травы, в звоне монет, в ударе молнии или в каждой снежинке ты будешь слышать наш зов.

Итэр почувствовал, как мир вокруг него начинает сужаться. Это не была битва мечей, это была битва воль, где призом был он сам. Его накидка развевалась на ветру, и на мгновение ему показалось, что он видит в небе над Селестией силуэт Люмин. Она смотрела вниз с грустью, словно знала, что этот момент неизбежен.

– Я не ваша собственность, – твёрдо произнёс Итэр, и в его руке материализовался меч, сияющий чистым золотым светом. – Я — Путешественник. И мой путь принадлежит только мне.

– Смелые слова для того, кто так нуждается в защите, – заметила Царица, и снежный вихрь вокруг неё усилился. – Но разве ты не чувствуешь, снежинка? Твоя сила истощается. Этот мир выпивает тебя. Рано или поздно тебе придётся выбрать сторону. Тебе придётся выбрать... кого-то из нас.

Венти снова заиграл на лире, но на этот раз мелодия была тревожной, властной.

– Выбирай, Итэр, – пропел он. – Свобода или контракт? Вечность или знание? Праздник или война? Или же... холодное милосердие льда?

Итэр оглядел их всех в последний раз. Семь Архонтов, семь сил, правящих этим миром, стояли перед ним не как божественные правители, а как существа, охваченные человеческой жаждой близости. В их глазах он видел не только величие, но и бездонную пустоту, которую они надеялись заполнить им.

– Мой выбор, – Итэр поднял меч, указывая им в небо, – это идти вперёд. К сестре. К истине. И если для этого мне придётся пройти сквозь ваше обожание, как сквозь пламя или лёд, я это сделаю.

Он сорвался с места, прыгнув с обрыва в бездну облаков. Ветер подхватил его, но это был не ласковый ветер Венти, а яростный порыв его собственной воли. За спиной остались крики богов, их обещания и мольбы.

Он знал, что Нахида будет искать его в своих снах. Что Чжун Ли будет ждать его в каждой чайной Ли Юэ. Что Эи будет следить за ним в каждой вспышке грозы, а Царица — в каждом морозном утре. Но пока он двигался, пока его коса пшеничного цвета развевалась на ветру, он оставался свободным.

Тейват был прекрасен, но он был клеткой, золотые прутья которой теперь тянулись к нему со всех сторон. Итэр летел вниз, к новым землям, к новым опасностям, зная одно: боги не умеют отпускать. И их «любовь» будет преследовать его до самого края мира.

Опустившись на землю далеко внизу, в долине Гуйли, Итэр не оборачивался. Он чувствовал на себе взгляды. Янтарный, бирюзовый, фиолетовый, изумрудный, лазурный, огненный и ледяной. Семь пар глаз, семь судеб, переплетённых с его собственной.

– Мы ещё встретимся, Путешественник, – прошептал ветер голосом Венти.

– Контракт ещё не завершён, – отозвалось эхо в горах.

– Вечность ждёт, – протрещала молния.

Итэр поправил шарф и зашагал по дороге, ведущей к горизонту. Его путь продолжался, но теперь он знал: в этом мире даже боги могут быть бесконечно одиноки, и их жажда обладания — самое опасное испытание, с которым он когда-либо сталкивался. И где-то там, впереди, Люмин ждала его, возможно, проходя через то же самое. Ведь близнецы всегда были светом, к которому стремились все мотыльки этого мира, даже если эти мотыльки носили короны богов.