AST против Волшебников
Эхо капитуляции и стальной рассвет
Осенний туман над Темзой в начале сентября 2022 года казался гуще обычного. Он проникал сквозь зачарованные решётки телефонных будок, клубился в служебных лифтах Министерства Магии и оседал липкой, холодной сыростью на каменных плитах атриума. Но холод, сковавший волшебную Британию в эти дни, исходил вовсе не от погоды.
Это был леденящий ужас сокрушительного, абсолютного поражения.
Главный зал заседаний Визенгамота был переполнен до отказа, однако в помещении стояла такая тишина, что было слышно, как в бронзовых светильниках потрескивают фитили. На высоких трибунах сидели лорды и леди древнейших фамилий. Их мантии из тончайшего шелка и бархата казались сейчас нелепыми театральными костюмами. Глаза чистокровных магов бегали, пальцы судорожно теребили фамильные перстни.
В самом центре амфитеатра, на скамье подсудимых — той самой, где когда-то судили пожирателей смерти, — сидели те, кого ещё месяц назад превозносили как живых богов и спасителей магического мира.
Годрик Поттер выглядел тенью прежнего баловня судьбы. На нём не было привычной алой гриффиндорской мантии. Он сидел в просторном кресле на зачарованных колесах, не в силах стоять самостоятельно: ребра, раздробленные бронированным кулаком Тобити Оригами, срослись неправильно из-за остаточного воздействия плазменного излучения, и каждое движение отдавало мучительной судорогой. Его лицо, некогда лоснящееся от самодовольства, посерело и покрылось болезненной испариной. На лбу багровел шрам в виде латинской буквы «V», но теперь он казался не знаком избранности, а несмываемым клеймом позора.
Рядом застыл Джеймс Поттер. На его висках не осталось ни одного темного волоса — он поседел за одну ночь на побережье Тенгу. Руки лорда Поттера, сложенные на коленях, непрерывно дрожали от нервного тремора. Лили сидела подле мужа, спрятав лицо в ладонях. Её плечи мелко вздрагивали, но слез уже не было — все они были выплаканы в камерах временного содержания.
Чуть в стороне, опираясь на простую кленовую трость, сидел Альбус Дамблдор. Величайший светлый волшебник столетия выглядел древним старцем, балансирующим на краю могилы. Без Старшей палочки, обращённой в пепел рукой его собственного брошенного ученика, его аура потускнела. В очках-половинках больше не плясали озорные искры; за толстыми стеклами застыл стеклянный, отрешённый взор человека, чей карточный домик «Высшего Блага» рухнул под гусеницами реальности.
Верховный чародей больше не вел заседание. Председательский молоток сжимала мадам Амелия Боунс, чьё лицо напоминало высеченный из гранита монолит.
– Начинаем экстренное слушание по ратификации Женевского чрезвычайного протокола, – прогремел голос Боунс, усиленный эхо-чарами. – Слово предоставляется чрезвычайному уполномоченному правительства Японии и представителю поверенных банка Гринготтс.
Тяжёлые кованые двери зала распахнулись.
Внутрь вошли трое. Впереди шествовал господин Иноуэ — дипломат в строгом чёрном костюме европейского покроя, за которым неотступно следовали двое оперативников в футуристической форме без знаков различия, с компактными терминалами управления силовыми полями на запястьях. Рядом с ними неторопливо семенил гоблин Крюкохват. На морде распорядителя счетов сияла столь хищная и злорадная ухмылка, что даже Люциус Малфой на верхней трибуне невольно втянул голову в плечи.
– Господа волшебники, – произнёс дипломат безупречным английским, и его спокойный, равнодушный голос разносился под сводами зала громче любого крика. – Правительство Японии, командование Первого миротворческого корпуса Тенгу и семья Кусакабэ ознакомились с вашими жалкими попытками затянуть процесс. Напоминаю: срок ультиматума истёк два часа назад. Вы здесь не для того, чтобы торговаться. Вы здесь для того, чтобы подписать безоговорочную капитуляцию.
– Капитуляцию?! – не выдержал Годрик. Он подался вперёд, цепляясь скрюченными пальцами за подлокотники кресла, с его губ брызнула слюна. – Перед кем?! Перед кучкой магловских выскочек с пушками?! Я — Победитель Волан-де-Морта! Я спас этот чертов мир! Вы не имеете права…
– Молчать, мистер Поттер, – ледяным тоном оборвала его Амелия Боунс, с силой опустив молоток на стол. – Если вы произнесёте ещё хоть слово, я прикажу наложить на вас чары Немоты до конца заседания. Ваша безрассудная глупость уже поставила нашу страну на грань военного уничтожения.
– Какого уничтожения?! – прохрипел Джеймс, подняв воспалённые глаза. – Амелия, опомнись! Неужели ты веришь их блефу?! Мы — волшебники! Мы можем наложить на всё их магловское правительство Империус!
Дипломат Иноуэ лишь снисходительно усмехнулся и коснулся экрана своего планшета.
В воздухе над центром зала вспыхнула гигантская иллюзия — не магическая, а кристально чистая, созданная голографическим проектором Реализатора. На ней в режиме реального времени отображалось небо над Лондоном.
Маги ахнули. Прямо над куполом собора Святого Павла, на высоте всего пятисот метров, медленно рассеивалось облако маскировочного тумана. Из пустоты материализовался колоссальный, хищный силуэт воздушного линкора «Фраксинус». Его алые и золотые броневые пластины переливались смертоносным сиянием, а главное орудие «Гунгнир» — циклопическая плазменная пушка — медленно поворачивалось, наводясь точно на правительственный квартал Уайтхолл.
– В эту секунду, – невозмутимо сообщил дипломат, – спутниковая группировка и тактический крейсер держат под прицелом Министерство Магии, Косой переулок и Хогвартс. Время подлёта плазменного заряда до полного испарения всей подземной структуры Министерства составляет ноль целых четыре десятых секунды. Ваши защитные барьеры были просканированы и взломаны нашими системами ещё неделю назад. Если через пятнадцать минут под документами не будет стоять подписей, город Тенгу проведёт показательные учения по дезинфекции территории прямо здесь.
По залу прокатилась волна панического воя. Волшебницы падали в обморок, лорды вскакивали с мест, требуя немедленно прекратить этот кошмар.
– Тихо! Всем соблюдать порядок! – в отчаянии крикнул Корнелиус Фадж, вытирая лысину шелковым платком. – Мы подпишем! Мы согласны на все пункты! Лорд Поттер, ради Мерлина, подпишите бумаги!
– Нет… – простонала Лили, качая головой. – Гарри… он же мой сын… плоть от плоти… он не может так с нами поступить…
– У мистера Гарри Кусакабэ нет матери, – скрипуче вмешался гоблин Крюкохват, делая шаг вперёд и выкладывая на резной дубовый стол тяжелый свиток из темной кожи василиска, покрытый светящимися серебряными иероглифами и рунами гоблинского права. – Вы отказались от него пятнадцать лет назад, миссис Поттер. Вы запечатали этот отказ, оставив семилетнего ребёнка на пороге дома маглов, которые морили его голодом. Магия свидетельствует: связь матери и сына была разорвана вами добровольно ради взращивания вашего «избранного» льва.
Гоблин развернул свиток.
– Пункт первый, – зачитал Крюкохват, наслаждаясь каждым слогом. – Полное, вечное и безоговорочное исключение Гарри Кусакабэ, урождённого Поттера, из родословного древа, списков наследования и семейных хроник дома Поттер. Ни лорд Поттер, ни его наследники во веки веков не имеют права приближаться, вступать в контакт или предъявлять магические и юридические претензии к мистеру Кусакабэ, его супруге капитану Рёко Кусакабэ и их детям: Даичи, Кену и Юки.
– Все трое детей, – с нажимом добавил японский дипломат, – официально зарегистрированы под фамилией матери в соответствии с матрилинейным правом Империи. Их статус утверждён личной печатью Министерства Обороны. Любая попытка магического ритуала связывания крови, усыновления или кражи ауры будет расценена как прямая биологическая атака на государственном уровне.
– Пункт второй, – продолжил Крюкохват, скаля острые зубы. – В счёт компенсации за нанесённый моральный, физический и материальный ущерб закрытому военному объекту города Тенгу, а также за покушение на офицера высшего командного состава, банк Гринготтс по решению Совета Старейшин производит отчуждение активов. Семейный сейф номер шестьсот восемьдесят семь, принадлежавший Гарри Поттеру, переходит в его полную личную собственность и закрывается для британской юрисдикции. Из основного хранилища рода Поттер изымается восемьдесят процентов золотого запаса в пользу правительства Японии.
– Восемьдесят процентов?! – взревел Джеймс, вскакивая на ноги. – Это разорение! У нас не останется средств на содержание поместья! Мы станем нищими!
– Вы останетесь живыми, лорд Поттер, – холодно парировала Амелия Боунс. – И это куда больше, чем вы заслуживаете после того, как втянули страну в международную бойню. Подписывайте.
– Но это ещё не всё, – проскрипел гоблин, и его глаза сверкнули первобытным торжеством. – Магический артефакт рода Певерелл, хранящийся в глубинах Гринготтса — Камень Преемственности, — сегодня на рассвете вынес свой вердикт. Так как мистер Годрик Поттер физически и магически не способен продолжить род, а истинный первенец отрёкся от имени, род Поттер объявляется… угасающим. Родовая магия законсервирована. Ваши гербы утрачивают статус Великого Дома. Отныне вы — просто бескровная ветвь.
Слова гоблина прозвучали как погребальный звон.
Годрик забился в кресле, из его горла вырвался невнятный хрип, на губах выступила розовая пена. Победа, слава, бесконечные празднества, титул величайшего мага эпохи — всё обратилось в прах. Он остался калекой, бесплодным изгоем в разоренной семье, чьё имя теперь вызывало лишь презрение и страх перед заморским оружием.
Джеймс Поттер медленно, словно во сне, подошёл к столу. Пальцы не слушались его. Он взял зачарованное перо, кончик которого засиял тусклым красным светом, требуя крови для скрепления договора.
– Гарри… – прошептал Джеймс в пустоту, и слеза скатилась по его морщинистой щеке, упав на пергамент. – Что же мы наделали…
– То, что вы делали всегда, лорд Поттер, – тихо произнёс Дамблдор со своего места. Старик не поднимал головы, его голос звучал глухо, как из могилы. – Мы принесли живую душу в жертву призраку нашего собственного величия. И расплата настигла нас.
Перо коснулось пергамента. Джеймс вывел свою подпись. Затем, рыдая и содрогаясь от ужаса, документ подписала Лили. Последним подпись поставил Корнелиус Фадж, приложив тяжёлую государственную печать Министерства Магии Великобритании.
Вспыхнуло ослепительное серебряно-багровое пламя. Магический контракт вступил в силу. В ту же секунду на гигантском генеалогическом древе магов Британии, висевшем на стене зала, ветвь с именем Гарри Поттера вспыхнула ярким изумрудно-бирюзовым светом, с сухим треском отломилась от ствола Поттеров и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь обугленный след. Род защитников львиного герба был официально обезглавлен их собственной слепотой.
Дипломат Иноуэ аккуратно свернул свиток, убрал его в бронированный кейс и отвесил сухой, церемонный поклон.
– Благодарю за сотрудничество, господа. Линкор «Фраксинус» покинет ваше воздушное пространство через десять минут. Рекомендую вам потратить оставшееся время на изучение современных учебников физики. Они вам очень пригодятся в вашем новом, скромном мире.
Японская делегация развернулась и строевым шагом покинула зал. Ни один волшебник не посмел поднять палочку им вслед.
***
Город Тенгу встречал середину сентября ласковым теплом и прозрачным, словно горный хрусталь, воздухом.
Здесь, на холме над океаном, не было места английской серости и затхлому пафосу древних замков. Сад камней перед домом капитана Кусакабэ благоухал цветущими хризантемами и терпким ароматом сосновой хвои. Ветряные колокольчики фурин тихо звенели под козырьком веранды, откликаясь на морской бриз.
На широкой кухне, залитой утренним солнцем, шкворчала сковорода.
Гарри, одетый в тёмно-синие домашние штаны и серую футболку с эмблемой AST, виртуозно подбросил в воздух омлет с зеленью и сыром, аккуратно поймав его на тарелку. На его запястье тихо мерцал серебряный браслет — миниатюрный накопитель маны, который он сам сконструировал на прошлой неделе. Больше не было нужды скрывать свои силы или бояться магических выбросов. Здесь его магия была признана уникальной формой энергии, которую уважают, изучают и ценят.
Дверь из коридора тихо отодвинулась. На кухню, потягиваясь и зевая, вошла Рёко. Её короткие тёмные волосы были взлохмачены после сна, на плечах свободно висело просторное тёмно-зеленое кимоно.
Она подошла к мужу сзади, без лишних слов обвила руками его талию и прижалась щекой к его спине между лопатками, довольно зажмурившись.
– Доброе утро, капитан, – с улыбкой произнёс Гарри, накрывая её ладони своими.
– В этом доме нет капитанов, лейтенант, – пробормотала Рёко сонным голосом. – Здесь есть только уставшая мать троих сорванцов и её невыносимо вкусно готовящий муж. Что на завтрак?
– Тамагояки, жареный лосось, мисо-суп с моллюсками и твои любимые онигири, – Гарри повернулся в её объятиях и мягко поцеловал жену в висок. – Дети ещё спят?
– Если бы, – усмехнулась Рёко, поднимая голову и глядя ему в глаза с бесконечной теплотой. – Оригами уже там. Пришла ровно в шесть утра по расписанию, сменила подгузники Кену, проверила температуру у Даичи и сейчас медитирует над кроваткой Юки, словно почётный караул у императорского дворца. Иногда мне кажется, что она относится к роли крёстной серьёзнее, чем к защите города от Духов.
Гарри негромко рассмеялся:
– Тобити пережила слишком много потерь. Для неё эта малышка — символ того, что мир может возрождаться. Пускай нянчится, ей это на пользу.
– А тебе на пользу выспаться, – Рёко строго прищурилась, проведя пальцем по лёгкой тени под его глазами. – Опять сидел в мастерской до трёх ночи?
– Разрабатывал новые преобразователи для наших Реализаторов, – признался он, раскладывая завтрак по тарелкам. – Если совместить родовые руны защиты с алгоритмами пространственных искажений, нагрузка на нервную систему пилотов снизится на сорок процентов. Девочкам из твоего отряда больше не придётся пить блокаторы боли после каждого боя.
Рёко на мгновение замерла. В её взгляде блеснуло то глубокое, невыразимое уважение и любовь, которые связывали их крепче любых клятв. Этот парень, которого собственная семья сочла бракованным и бесполезным, каждую минуту своей жизни посвящал заботе о тех, кто принял его.
– Ты невероятный, Гарри, – тихо сказала она, приподнявшись на цыпочки и целуя его в губы — крепко, по-военному требовательно, но с безграничной нежностью.
– Я просто защищаю свой дом, – ответил он, отвечая на поцелуй.
Шум со стороны гостиной возвестил о том, что мирное утро переходит в фазу активного хаоса.
– Гарри-сан! Доброе утро! – раздался радостный вопль, и в кухню вихрем влетела Тока Ятогами.
Дух Меча была одета в школьную форму старшей школы Райзэн, её длинные фиолетовые волосы взметались при каждом движении, а янтарные глаза сияли неподдельным восторгом. Следом за ней, с извиняющейся улыбкой и коробкой свежих круассанов в руках, вошёл Шидо Ицука.
– Простите за ранний визит! – смущенно произнёс Шидо. – Тока учуяла запах твоей выпечки ещё на подходе к холму. Я пытался её удержать, но Сандальфон в её руках оказался убедительнее здравого смысла.
– Еда! – провозгласила Тока, плюхаясь на стул и хватая палочки. – Рёко, доброе утро! Где малыши? Я принесла Даичи новую деревянную погремушку в форме меча! Шидо помог её выточить!
– Меч пятимесячному младенцу — именно то, чего нам не хватало для полного счастья, – фыркнула Рёко, однако в её голосе не было ни капли злости. Она налила гостям чай и села напротив.
В этот момент дверь детской приоткрылась, и на пороге появилась Тобити Оригами. На ней была простая белая футболка и шорты, а на руках она бережно, словно хрустальную вазу величайшей ценности, держала маленькую Юки. Девочка с копной темных шелковистых волос уже не спала; её огромные изумрудные глазки — точная копия глаз Гарри — с живым любопытством разглядывали собравшихся. Следом за Оригами, держась за края двух переносных манежей, медленно парили на слабом гравитационном поле Реализатора двое мальчиков — Кен и Даичи.
– Утренний обход завершён, – бесстрастно отрапортовала Оригами, осторожно передавая Юки в руки Гарри. – Жизненные показатели в норме. Плотность духовной и магической энергии в пределах допустимого. Крёстная мать выполнила свои обязанности на сто процентов.
– Спасибо, Оригами, – тепло улыбнулся Гарри, прижимая дочку к груди. Малышка мгновенно заулыбалась, издала радостное агуканье и крошечной ручонкой ухватила отца за палец. В её крошечной ладошке на мгновение вспыхнула и растаяла микроскопическая бирюзовая искорка — чистая, природная магия, не знающая запретов и костылей в виде деревянных палочек.
Шидо, глядя на эту идиллию, улыбнулся, а затем полез во внутренний карман форменного пиджака:
– Кстати, Гарри. Котори просила передать это лично в руки. Только что пришло по защищенному каналу связи из нашего посольства в Лондоне.
Он положил на стол плотный конверт из гербовой бумаги, скрепленный золотой печатью Визенгамота и черной сургучной печатью Министерства Обороны Японии.
Тишина на кухне стала осязаемой. Тока перестала жевать, Оригами нахмурилась, а Рёко положила руку на плечо мужа, готовая к любым новостям.
Гарри пересадил дочку на колени матери, взял со стола нож для бумаг и аккуратно вскрыл конверт. Внутри лежал официальный экземпляр ратифицированного соглашения, заверенный подписями Фаджа, Боунс, Дамблдора и Джеймса Поттера.
Юноша пробежал глазами по строкам. Взгляд зацепился за пункты об отказе от прав, о выплате репараций, о пожизненном запрете на приближение к территории Японии. Но главное было прикреплено к обратной стороне документа — выписка из главной книги Гринготтса, магически обновлённая ровно три часа назад.
*«Настоящим подтверждается: ветвь Гарри Джеймса Поттера аннулирована в летописях Британского магического сообщества. Субъект зарегистрирован как Гарри Кусакабэ, основатель новой ветви, неподсудный законам Визенгамота. Род Поттер признан угасающим в связи с отсутствием жизнеспособного семени у наследника Годрика Поттера. Дело закрыто навсегда».*
– Они подписали, – спокойно произнёс Гарри, передавая пергамент жене. – Всё до единого слова.
Рёко быстро пробежала текст глазами, её брови приподнялись, а на губах заиграла хищная, победоносная улыбка капитана спецназа:
– Восемьдесят процентов их золота… Да уж, старейшины гоблинов умеют выбивать долги. На эти средства наш округ сможет построить два новых приюта для детей, пострадавших от пространственных разломов, и полностью переоснастить базу AST новыми медицинскими центрами.
– Они больше никогда не придут? – тихо спросил Шидо.
– Не посмеют, – отозвалась Оригами, и её голубые глаза блеснули арктическим холодом. – Данные их магических сигнатур внесены в базу автоматических турелей ПВО по всему периметру побережья. При попытке повторной аппарации огонь на поражение откроется без предупреждения человека.
Внезапно тени в углу кухни сгустились, поползли по стене и закружились в изящном водовороте. Из мрака бесшумно шагнула Куруми Токисаки. Сегодня на ней было скромное черное платье с белым кружевным воротником, делающее её похожей на благовоспитанную студентку престижной академии.
– Ара-ара, какая скука, – сладко протянула она, грациозно наклоняя голову набок. Золотой циферблат в её левом глазу едва заметно тикал. – А я так надеялась, что они проявят хоть немного безрассудной храбрости и пришлют ещё один отряд своих забавных людей в платьях. Мне как раз не хватало парочки столетий для завершения моих экспериментов с прошлым.
– Куруми, – строго сказал Гарри, хотя в его глазах блеснула усмешка. – Никакого пожирания волшебников на территории Тенгу. У нас мирный договор.
– Только ради тебя, Гарри-сан, – мурлыкнула Дух Времени, подходя к Рёко и легко касаясь пальчиком пухлой щёчки маленького Даичи в манеже. Малыш радостно булькнул и попытался схватить её за кружево рукава. – Какой смелый мальчик. Не боится Кошмара. Весь в отца.
– Он просто знает, кто его настоящие друзья, – ответила Рёко, глядя на Духа без малейшей тени страха. За прошедшие месяцы грань между военными AST и Духами в их доме окончательно стёрлась, уступив место странному, но нерушимому союзу, скреплённому заботой о новой жизни.
Гарри поднялся из-за стола, взял в руки свиток с британскими печатями и подошёл к раскрытому окну.
Он посмотрел на герб Поттеров — золотого грифона на алом поле, выбитый на сургуче. В груди шевельнулось воспоминание: тёмный, пыльный чулан под лестницей, холодные пауки, паутина, стук каблуков тети Петуньи над головой, крики дяди Вернона о том, что он бесполезный нахлебник. Он вспомнил день, когда Дамблдор мягко улыбнулся ему, забрал чемодан Годрика и сказал: «Так будет лучше для всех, мальчик мой».
Они думали, что сломали его. Они думали, что магия — это привилегия избранных, запертая в пыльных фолиантах и чистокровных родословных.
Гарри сосредоточился. На кончиках его пальцев вспыхнуло чистое бирюзовое пламя — смесь природной маны и энергии Реализатора. Огонь беззвучно охватил пергамент. Древняя бумага не тлела — она мгновенно осыпалась невесомым серебристым пеплом, который подхватил утренний бриз и унёс в сторону бескрайнего Тихого океана.
Никаких больше Поттеров. Никаких «Мальчиков-Которых-Выжили». Никакого «Высшего Блага».
Гарри обернулся.
За столом спорили Тока и Оригами о том, чья очередь гулять с коляской в парке. Шидо терпеливо разливал свежий чай, пытаясь урезонить обеих девушек. Куруми с тихим смехом показывала маленькой Юки иллюзорные тени зверюшек, отчего девочка заливисто смеялась. А Рёко — его капитан, его жена, его защитница и его опора — смотрела прямо на него, улыбаясь той самой улыбкой, ради которой он был готов перевернуть небеса и сжечь любую армию мира.
Гарри подошёл к жене, опустился на колени рядом с её стулом и положил голову ей на колени. Рёко ласково запустила пальцы в его непослушные тёмные волосы, мягко массируя кожу головы.
– Всё кончено? – тихо спросила она, наклонившись к нему.
– Нет, – Гарри поднял глаза, и в его изумрудном взгляде отразилось сияющее небо Тенгу — чистое, свободное, бесконечное. – Всё только начинается.
В детской колыбели Даичи и Кен синхронно потянулись к свету, пробивающемуся сквозь сосновые ветви. Впереди были годы тренировок, новые вызовы, битвы за мир и покой этого удивительного города. Но отныне они шли в будущее не под грузом чужих проклятий и выдуманных пророчеств, а под знаменем семьи, скреплённой сталью, честью и любовью. Под именем дома Кусакабэ.