Берсерк периода Хейан и Изгнанный Поттер
Гнев Небесного Владыки
– Ты отдашь его Годрику добровольно, щенок! – гремел голос Джеймса Поттера, отражаясь от глухих стен коттеджа. – Как искупление за свое предательство! Ты вернешься на колени в род, отдашь бастарда настоящей семье, и тогда мы, возможно, позволим тебе служить нашему дому!
Воздух на крыльце загородного дома стал тяжелым, почти вязким. Ветерок, только что шелестевший кронами вековых сосен, внезапно стих, словно сама природа вокруг затаила дыхание в предчувствии неминуемой бури.
Гарри стоял неподвижно, не шелохнувшись ни единым мускулом. Его лицо оставалось пугающе спокойной маской из белого гранита, и лишь в глубине зеленых глаз блеснул тусклый изумрудный огонек – холодный, расчетливый, оценивающий анатомические уязвимости стоявших перед ним людей.
– Двадцать секунд, – ровным голосом произнес Гарри. В его тоне не было ни гнева, ни обиды. Так говорят хирурги перед ампутацией гниющей конечности.
– Гарри, мальчик мой, одумайся, – заговорил Альбус Дамблдор, выступая вперед.
Старый чародей мягко повел рукой, в его пальцах, скрытых широким рукавом лавандовой мантии, уже привычно легла Бузинная палочка. От старика повеяло теплом, на крыльцо мягкой волной накатили невидимые чары ментального подавления и конфузии, призванные успокоить строптивого юношу, сломить его волю и сделать податливым, как воск.
– Твоя обида понятна, но ты должен мыслить шире. Интересы всего магического сообщества стоят выше личного эгоизма. Ты познал жизнь среди маглов и должен понимать: твой сын заслуживает великого будущего. Под опекой Годрика и юной Джиневры он вырастет истинным столпом Света. Не заставляй нас прибегать к насилию во имя Высшего блага...
– Пятнадцать секунд, – перебил Гарри, даже не моргнув, когда ментальные щупальца Дамблдора коснулись его ауры.
Для волшебника этот невербальный ментальный натиск стал бы непреодолимым барьером. Но для человека, чьи магические цепи прошли через переплавку Часовой Башни, чье сознание выдержало безумие Войны Святого Грааля в Сноуфилде, потуги британского архимага выглядели детской возней в песочнице. Внутри Гарри мгновенно сомкнулись барьеры окклюменции высшего порядка, основанные на концептуальных кельтских рунах защиты разума. Невидимые щупальца чар Дамблдора просто разбились о стальную стену, вызвав у старика легкий укол в виске.
Дамблдор изумленно прищурился. Его глаза-половинки блеснули тревогой.
– Да что ты с ним церемонишься, Альбус?! – взревел Годрик.
Избранный шагнул вперед, хромая и опираясь на лакированную трость. На его щеках горели лихорадочные красные пятна. Вся его жизнь, вся слава победителя Темного Лорда сейчас висела на волоске из-за проклятого некроза плоти. Мысль о том, что этот ничтожный, забытый всеми братец имеет то, чего теперь навсегда лишен он сам – здорового наследника, – жгла его внутренности ядовитой кислотой.
– Ты всегда был ничтожеством, Гарри! – с пеной у рта выплюнул Годрик. – С самого детства! Прятался по углам, читал свои дурацкие книжки, сбежал, как трус, бросил меня умирать на кладбище! А теперь ты смеешь корчить из себя хозяина?! Да я герой! Я убил Волан-де-Морта! Твой выродок должен гордиться тем, что будет носить мое имя! Отец, вяжи его!
Джеймс вскинул палочку. Дерево вспыхнуло багровым искрами:
– «Инкарцеро»! На колени, щенок!..
Слово не успело сорваться с его губ до конца.
Гарри не стал доставать палочку. У него ее попросту не было – она была ему не нужна уже двадцать лет.
*«Trigger — On».*
Внутри его тела вспыхнули двадцать семь основных магических цепей. По нервам и кровеносным сосудам хлынула концентрированная прана высочайшей плотности. Техника Укрепления – *Reinforcement*, доведенная им под руководством лучших специалистов Ассоциации до абсолютного совершенства, преобразила его физическую структуру за долю микросекунды. Плотность мышечных волокон возросла в десятки раз, кости уподобились закаленной углеродистой стали, восприятие времени замедлилось, превратив движения нападавших в неуклюжее копошение черепах.
Воздух взорвался хлопком преодоления звукового барьера.
Гарри исчез с крыльца.
Джеймс даже не успел осознать, что цель пропала из перекрестья прицела. В следующее мгновение страшный, чудовищный по своей мощи удар открытой ладонью впечатался лорду Поттеру точно в солнечное сплетение. Раздался глухой треск ломающихся ребер. Воздух из легких Джеймса вышибло с кровавым свистом, защитная мантия из драконьей кожи лопнула, не выдержав направленного импульса чистой кинетической магии, усиленной руной разрушения «Тейваз».
Джеймс взмыл в воздух, пролетел добрых десять метров над каменной дорожкой и с тяжелым стуком рухнул на газон, судорожно хватая ртом воздух и захлебываясь собственной кровью.
– Джеймс! – истошно закричала Лили, выхватывая палочку.
– Какого... – Годрик ошарашенно закрутил головой, пытаясь навести палочку на размытый силуэт, но Гарри уже стоял вплотную к нему.
Холодные пальцы Гарри, твердые как титановые тиски, сомкнулись на горле Избранного. Одним плавным, почти небрежным движением он оторвал стокилограммового брата от земли и впечатал его спиной в массивную каменную колонну крыльца. Камень за спиной Годрика пошел паутиной глубоких трещин.
– Ты... ты не маг... у тебя нет палочки... – захрипел Годрик, судорожно колотя руками по стальному захвату на своей шее. Глаза национального героя вылезали из орбит от ужаса и нехватки кислорода.
– Вы так ничего и не поняли за все эти годы, – ледяным шепотом произнес Гарри, глядя прямо в расширенные зрачки брата. – Вы замкнулись в своем крошечном мирке, размахивая деревянными палочками и возомнив себя богами. Вы победили полукровку-террориста в масштабах одной отсталой провинции и решили, что вам позволено все. Но мир неизмеримо больше, Годрик. И монстры в нем куда страшнее сказок старика Дамблдора.
– «Остолбеней»! «Сектумсемпра»! – Лили с плачем посылала луч за лучом в спину сына.
Гарри даже не повернулся. На его левой руке, скрытой под тканью рукава, вспыхнула выжженная сигила защиты. Вокруг его тела на расстоянии нескольких дюймов материализовался призматический барьер из плотной праны – классическая защита Инфорсеров Часовой Башни. Заклинания Лили с шипением разбились о светящуюся пленку, рассыпавшись бесполезными искрами, словно комья грязи о танковую броню.
– Гарри, прекрати это немедленно! – голос Дамблдора утратил всякую мягкость.
Великий светлый волшебник понял, что ситуация вышла из-под контроля. Перед ним был не отчаявшийся сквиб и не заблудший юноша. Перед ним стоял профессиональный боевой маг, прошедший через мясорубку, о которой в Хогвартсе не имели ни малейшего понятия.
Старик взмахнул Бузинной палочкой с поистине виртуозной скоростью. Земля под ногами Гарри вздыбилась, превращаясь в гигантские каменные клыки, готовые сомкнуться и раздавить наглеца, а из воздуха соткались хлысты чистейшего белого пламени, оплетая пространство вокруг крыльца в смертоносный кокон.
Гарри разжал пальцы. Годрик кулем повалился на ступени, жадно и судорожно кашляя.
Гарри отступил на шаг назад, в тень дверного проема. На его лице не дрогнул ни один мускул.
– Ваше время вышло, – негромко сказал он. – И вы разбудили того, кого будить не следовало.
В этот миг пространство за спиной Гарри словно треснуло.
Температура воздуха упала до нуля за долю секунды, а затем по телу каждого из присутствующих прокатилась тяжелая, удушающая волна такой запредельной, древней и дикой магической силы, что каменные клыки Дамблдора замерли, осыпаясь серой пылью, а белое пламя просто погасло, словно задутая свеча.
Это не было магией людей. Это была чистая, незамутненная Тайна эпохи Богов.
Из глубины темного холла послышался неторопливый, размеренный стук деревянных гэта. С каждым шагом воздух в саду насыщался запахом озона, жженого ладана и цветущей сакуры. Тьма за дверью сгустилась, окрашиваясь в зловещие багрово-фиолетовые тона, и по дверному косяку с сухим треском заплясали ветвистые дуги небесной лазурной молнии.
Лили застыла, ее палочка задрожала. Внутри нее, в самых древних глубинах генетической памяти, завыл первобытный ужас. Так чувствует себя овца, когда к овчарне неслышно приближается тигр.
Из полумрака на крыльцо ступила женщина.
Она была нечеловечески, пугающе прекрасна. Высокая, статная, с тонкими аристократическими чертами бледного лица и роскошными фиолетовыми волосами, ниспадавшими до самых колен. Ее великолепное тело облегал обтягивающий шелковый костюм с лакированными пластинами древнего самурайского доспеха, на бедрах покоились ножны с длинным изогнутым тати, а в глазах – фиалковых, глубоких, бездонных – плескалось безумие безграничной, удушающей материнской любви, сплавленной с яростью демонического полководца.
Это была Минамото-но Райко. Великий герой клана Гэндзи. Истребительница они горы Ооэ. Воплощение ярости Небесного Царя Индры. Слуга класса Берсеркер, обретшая плоть в материальном мире.
Она мягко положила узкую ладонь с безупречным маникюром на плечо Гарри. Ее прикосновение было исполнено такой бесконечной нежности, словно она касалась хрупчайшего фарфора.
– Мой милый супруг... – ее голос звучал подобно шелесту шелка, но в нем отчетливо слышался рокот приближающегося грозового фронта. – Я уложила нашего маленького сыночка спать. Он только-только уснул под колыбельную... А этот мерзкий шум за окном потревожил его сладкие сны.
Она медленно перевела взгляд на гостей. Фиалковые глаза вспыхнули потусторонним, кроваво-алым пламенем. Вся фигура женщины окуталась ослепительным ореолом ревущих электрических разрядов.
– Насекомые... – прошептала Райко, и от звука этого шепота у Годрика перехватило дыхание, а уши заложило от чудовищного давления ауры. – Грязные, отвратительные паразиты посмели явиться к порогу нашего дома? Вы посмели ранить слух моего возлюбленного мужа своими воплями? Вы... посмели заявить, что заберете моё дитя?!
– Кто... кто ты такая?! – в панике закричал Годрик, отползая назад по ступеням и пачкая кровью свои шелковые одежды. – Директор! Убейте ее! Убейте эту тварь!
Дамблдор среагировал мгновенно. Весь колоссальный боевой опыт, накопленный за сто с лишним лет жизни, кричал старому волшебнику: перед ним не человек. Это было существо из совершенно иной лиги бытия, создание масштаба древних мифических чудовищ или падших божеств.
– «Авада Кедавра»! – взревел Дамблдор, нарушая все свои светлые обеты.
Из кончика Бузинной палочки вырвался ослепительный, чудовищный луч ядовито-зеленого пламени, толщиной с бревно. В этот удар старик вложил всю мощь своего магического ядра и силу легендарного артефакта Смерти. Заклинание несло абсолютную концепцию конца жизни – то, от чего не было защиты в мире смертных магов.
Луч преодолел разделявшее их расстояние за мгновение ока.
Райко даже не шелохнулась.
Она лишь плавно, с ленивой грацией положила ладонь на рукоять своего тати.
– *Кружащийся клинок, рассекающий демонов*, – пропела она.
*Ш-ш-ха-а-а!*
Серебряная полоса света вспорола пространство быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. Лезвие меча, выкованного богами и закаленного в крови демонических отродий, рассекло воздух по идеальной дуге.
Смертоносный зеленый луч Смертельного проклятия... был разрублен пополам.
Концептуальное заклинание, перед которым трепетала вся магическая Европа, распалось на две бессильные вспышки изумрудного дыма, которые с шипением угасли в метре от подола ее одежд. Древняя Тайна Слуги эпохи Богов попросту раздавила низкоранговую магию увядающей современности.
– Что?! – Дамблдор побледнел, его руки задрожали, а в глазах за очками-половинками впервые за долгие десятилетия отразился чистый, леденящий душу ужас. – Невозможно... Это невозможно!
– Для червей, ползающих в грязи, свет небес всегда кажется невозможным, – холодно произнесла Райко.
Ее силуэт смазался.
Она не побежала. Она просто исчезла, растворившись в раскате грома.
Дамблдор попытался активировать экстренный портал, вскинул палочку для аппарации, но вокруг него уже замкнулось пространство.
Райко возникла прямо перед лицом величайшего светлого мага. В воздухе блеснули четыре призрачные тени – образы ее верных спутников, Четырех Небесных Царей клана Ватанабэ.
– Исчезни, скверна, – прозвучал ее приговор.
Меч Райко не стал рубить плоть. Она использовала чистую форму изгнания нечисти. Ладонь воительницы, окутанная ревущим шаром индигово-синей молнии Индры, вошла точно в грудную клетку Альбуса Дамблдора.
*БА-А-АМХ!*
Звук был похож на удар гигантского колокола.
Защитные амулеты древней работы, вшитые в мантию директора, взорвались в пыль. Бузинная палочка в руке старика с громким щелчком треснула вдоль древка, не выдержав колоссального перепада божественной энергии, и выскользнула из обугленных пальцев.
Тело Дамблдора озарилось изнутри фиолетовым сиянием. Миллионы вольт священного небесного электричества выжгли его кровеносную систему, испарили магическое ядро и разорвали внутренние органы в одно мгновение. Старик даже не успел вскрикнуть. Его глаза остекленели, превратившись в два мутных шарика, и когда Райко убрала ладонь, обмякшее, дымящееся тело великого манипулятора тяжело рухнуло на гравий дорожки, не подавая ни малейших признаков жизни.
– Альбус!.. – дикий, душераздирающий крик Лили эхом разнесся по округе.
Она упала на колени, глядя на мертвое тело своего наставника, человека, которого считала непобедимым полубогом. Мир вокруг нее рушился со скоростью лавины.
Джеймс, с трудом приподнявшийся на локтях на траве, онемел. Его челюсть отвисла, кровь капала на траву. Дамблдор был мертв. Убит за секунду, как бездомная собака.
Годрик, лежавший у колонны, вжался в камень так, словно хотел просочиться сквозь него. Он хныкал, штаны победителя Темного Лорда стремительно темнели от нахлынувшей влаги.
– Пожалуйста... пожалуйста, не надо... – скулил Годрик, глядя снизу вверх на приближающуюся фиолетововолосую богиню смерти. – Я Избранный... Я спаситель Британии... Гарри, брат, скажи ей! Скажи этой суке!
Гарри медленно спустился по ступеням. Он подошел к мертвому Дамблдору, наступил тяжелым армейским ботинком на обломки Бузинной палочки и раздавил их в мелкую щепу.
– Ты так ничего и не понял, Годрик, – тихо произнес Гарри. – Ты всю жизнь прятался за спинами других. Сначала родителей, потом дружков, потом Дамблдора. Ты привык брать все, что захочешь, просто потому, что тебе нарисовали букву на лбу. Но здесь нет зрителей. Здесь нет твоих восторженных идиотов из "Пророка". Здесь только реальность.
Райко остановилась возле мужа, склонив голову к его плечу. Ее глаза вновь наполнились любящей нежностью, но когда она скользнула взглядом по Годрику и Джеймсу, в них проступило брезгливое омерзение.
– Мой милый... Они посмели угрожать нашей семье. Они хотели осквернить нашу кровь, украсть нашего драгоценного мальчика. Позволь мне разрубить их на тысячу кусков и скормить их плоть воронам.
– Нет, Райко, – спокойно ответил Гарри, кладя руку на ее обнаженное плечо. Кожа женщины была горячей, по ней все еще пробегали крошечные электрические искорки. – Смерть для них будет слишком легким избавлением. Они пришли сюда ради спасения своего драгоценного рода. Ради продолжения величия Поттеров. Так пусть же они познают истинную цену своей гордыни.
Райко понимающе улыбнулась. Эта улыбка заставила Джеймса похолодеть от макушки до пят.
– Как пожелает мой господин и супруг. Наказание небес... *Go-Ō Shōrai* — снизойди же, кара Небесного Царя!
Она вскинула руку к небесам.
Чистое вечернее небо разорвала ветвистая, слепящая молния цвета расплавленного золота и индиго. Громовой раскат сотряс фундамент дома. Молния разделилась надвое, устремляясь точно в тела Джеймса и Годрика.
– Не-е-ет! – закричала Лили, бросаясь вперед, но невидимая воздушная волна отбросила ее обратно на траву.
Золотые разряды ударили точно в позвоночники отца и сына.
Раздался нечеловеческий, сдавленный вопль, который тут же оборвался хрипом. Сила Индры – это не просто электричество. Это концептуальное разрушение нервных узлов и каналов жизненной энергии. Золотые нити молний прошли сквозь каждую клеточку их спинного мозга, пережигая двигательные нервы, разрушая синапсы и навсегда запечатывая любые пути прохождения магической энергии в телах.
Когда свечение угасло, Джеймс и Годрик остались лежать на земле.
Они были живы. Их глаза двигались, полные неописуемого, животного ужаса. Но ниже шеи их тела превратились в мертвые, безжизненные куски мяса. Они не могли пошевелить даже пальцем ноги. Они больше никогда не смогут ходить, стоять, держать ложку или палочку. Они были полностью, необратимо парализованы до конца своих жалких дней.
– Годрик! Джеймс! – Лили на коленях подползла к мужу, ее руки тряслись, слезы градом катились по лицу, смывая пыль и копоть. – Джеймс, скажи что-нибудь! Пошевелись, умоляю тебя! Сынок!
Джеймс лишь едва слышно хрипел, из его приоткрытого рта текла слюна. В его взгляде, устремленном на стоящего над ним Гарри, надменность лорда окончательно сменилась пониманием собственной ничтожности.
Лили подняла залитое слезами лицо на Гарри. В ее глазах читалась бездонная пропасть горя, вины и непонимания:
– Гарри... сынок... за что?.. За что ты так с нами?! Мы же твоя семья! Я твоя мать! Я носила тебя под сердцем! Как ты мог стать таким... таким чудовищем?!
Гарри посмотрел на нее сверху вниз. В его взгляде не было злорадства. Лишь бесконечная, выжженная пустыня.
– Чудовищем? – тихо переспросил он. – Нет, Лили. Чудовищ вы вырастили сами. Вы сотворили чудовище из моего брата, потакая каждому его капризу. Вы были чудовищами, когда запирали восьмилетнего ребенка в темном холодном подвале за то, что он посмел защитить свою единственную книгу от обнаглевшего барчука. Вы были чудовищами, когда бросили меня одного перед лицом всей школы, когда продавали мою жизнь в рабство по брачному контракту, когда кричали мне в лицо, что я трус и ничтожество.
– Мы... мы хотели защитить мир! Годрик был Избранным! – рыдала женщина, прижимая к себе обмякшую руку мужа.
– Ваш мир сгнил, – отрезал Гарри. – Вы положили всю свою жизнь на алтарь фальшивого величия. Вы пришли сюда, чтобы отобрать у меня моего ребенка. Украсть чужую плоть и кровь, стереть память матери, заменить ее кровью девки Уизли, лишь бы ваше громкое имя не исчезло из истории. Вы ничем не отличаетесь от Волан-де-Морта. Вы такие же пожиратели чужих жизней, только прикрывающиеся масками Света.
Райко подошла ближе, положив подбородок на плечо Гарри и обняв его со спины за талию. Ее фиалковые глаза холодно впились в плачущую женщину.
– Ты смеешь называть себя матерью? – голос воительницы сочился презрением. – Мать защищает свое дитя от всего мира. Мать сожжет небеса и выпьет море до дна ради того, чтобы ее ребенок был счастлив. Ты же отдала одного сына на заклание ради гордыни второго. Ты пустая оболочка. Ты заслуживаешь смерти за одно лишь намерение протянуть свои грязные руки к моему сыну.
Райко слегка повела пальцем, и воздух вокруг шеи Лили начал нагреваться, но Гарри мягко перехватил запястье жены.
– Не надо, любовь моя. Оставь ее.
Райко послушно опустила руку, прижавшись щекой к его щеке:
– Как прикажет мой господин.
Гарри снова посмотрел на Лили:
– Ты хотела быть матерью великого героя? Ты будешь ею. Забирай свои трофеи. Ты проведешь остаток жизни, меняя подгузники своему героическому сыну и мужу-лорду. Ты будешь с ложечки кормить их перетертой кашей и слушать их невнятное мычание. Род Поттеров не прервется сегодня. Он будет медленно и мучительно угасать на твоих глазах, напоминая тебе о каждом твоем решении.
Гарри достал из кармана брюк сложный серебряный диск, исписанный мелкими каббалистическими и руническими знаками – карманный пространственный ретранслятор Ассоциации магов.
Он активировал артефакт коротким импульсом праны. Пространство над телами Дамблдора, Джеймса и Годрика закрутилось спиралью, вспыхнуло тусклым синим светом.
– Я настроил координаты на центральный холл Министерства магии, – произнес Гарри ледяным тоном. – Пусть ваши друзья полюбуются на финал вашей великой победы. А теперь — пошла вон. Если хоть один волшебник из вашей выгребной ямы приблизится к этому дому ближе чем на милю... я приду в Лондон. И тогда гореть будет не Министерство. Гореть будет весь ваш жалкий остров.
Пространственная воронка с глухим гулом всосала в себя труп мертвого директора, двоих парализованных калек и рыдающую Лили Поттер, схлопнувшись с громким щелчком, похожим на звук лопнувшего мыльного пузыря.
На поляне перед домом воцарилась абсолютная, благословенная тишина.
Лишь легкий дымок поднимался от опаленной травы на том месте, где стоял Дамблдор, да обломки каменной колонны напоминали о случившемся. Вечерний ветер вновь зашумел в кронах сосен, разгоняя запах озона и гари.
Гарри глубоко вздохнул, закрывая глаза. Магические цепи в его теле остывали, переходя в спящий режим. Напряжение, копившееся долгие двадцать лет, наконец-то полностью отпустило его душу. Прошлое окончательно умерло, превратившись в пепел под его ногами.
Сзади послышался тихий шорох.
Из приоткрытой двери дома, кутаясь в тонкое белое одеяльце, выглядывал крошечный сверток. Проснувшийся от раскатов грома малыш захныкал, ища тепло.
Лицо Минамото-но Райко мгновенно преобразилось. Вся демоническая ярость, вся холодная жестокость древнего полководца растаяли без следа, уступая место безграничной, сияющей материнской нежности.
– Ох, золотце мое... Мамочка здесь, – проворковала она, метнувшись к двери с такой заботой, словно несла в руках величайшее сокровище всей Вселенной.
Она осторожно подхватила младенца на руки, прижала его к своей пышной груди и принялась тихо укачивать, что-то ласково напевая на древнеяпонском наречии. Малыш с темными пушистыми волосиками и ясными зелеными глазками тут же успокоился, забавно сморщил крошечный носик и ухватился крохотным кулачком за прядь фиолетовых волос матери.
Гарри поднялся по ступеням крыльца. Он подошел к жене, обнял ее за плечи и заглянул в личико сына. Мальчик улыбнулся отцу беззубым, чистым детским ртом.
– Как мы его назовем в документах Ассоциации? – тихо спросила Райко, поднимая на мужа сияющие счастьем глаза.
Гарри улыбнулся – впервые за этот бесконечно долгий вечер. Это была теплая, искренняя улыбка свободного человека, который сам построил свою судьбу и защитил свое право на счастье.
– Его зовут Риндо. Риндо Минамото, – произнес он, проводя пальцем по мягкой щечке сына. – У него никогда не будет чужих шрамов. И он никогда не узнает тяжести чужих иллюзий.
– Наш маленький Риндо... – прошептала Райко, прижимаясь к плечу Гарри.
Они вошли в дом, и тяжелая дубовая дверь мягко закрылась за их спинами. Защитные рунные барьеры сомкнулись вновь, растворяя поместье в вечерних сумерках и навсегда отсекая его от мира тех, кто когда-то считал себя их господами.