← Назад к обзору

бля

Похмелье нежности

Наступило утро, и первые лучи солнца несмело пробились сквозь занавески, рисуя на стене причудливые узоры. Вова, чье тело все еще хранило тепло прошедшей ночи, медленно открыл глаза. Голова слегка кружилась, но не от выпитого, а от переизбытка эмоций, от нежности и страсти, что переполняли его. Он потянулся, сладко зевнул, и тут же почувствовал легкую боль в шее. Прикоснулся пальцами – кожа была горячей и немного припухшей.

– Ох ты ж… – прошептал он, пытаясь повернуть голову.

Боль усилилась, и Вова, нахмурившись, поспешил в ванную. Включив свет, он замер перед зеркалом. Его глаза расширились от удивления, а потом расплылись в широкой улыбке. Вчерашние "художества" Алексея были видны во всей красе. Шея и ключицы были усыпаны яркими засосами – багровыми, красными, фиолетовыми. Они располагались хаотично, но в то же время создавали какой-то дикий, первобытный узор, свидетельствовавший о бурной ночи.

– Ну Леша, ну ты и переборщил, – пробормотал Вова, проводя пальцами по одному из самых заметных засосов.

На его лице играла смесь смущения, гордости и легкой боли. Он выглядел… развратным. Да, именно так. Майка, в которой он спал, сползла на одно плечо, обнажая еще больше «меток», оставленных Алексеем. Картина была настолько откровенной, настолько интимной, что Вова почувствовал, как жар разливается по его телу.

Он попытался привести себя в порядок, но каждый засос словно кричал о том, что произошло. Улыбка не сходила с его лица. Это было так… ново. Так волнующе. Он всегда был скрытным человеком, особенно в том, что касалось его сексуальности. А тут – такие явные свидетельства, которые невозможно было скрыть.

В этот момент послышалось легкое шевеление из спальни. Алексей просыпался. Вова, не успев прикрыть «улики», быстро вернулся в комнату. Он присел на край кровати, спиной к просыпающемуся Алексею, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Алексей, мучимый сном, открыл глаза. Первое, что он увидел, был Вова. Его широкие плечи, спущенная майка, обнажающая одно плечо и… то, что было на его шее и ключицах. Утро было ярким, и каждый засос был виден отчетливо, словно нарисованный кистью художника. Алексей почувствовал, как кровь приливает к его лицу.

– Вова… – прошептал он, его голос был хриплым после сна.

Вова вздрогнул, повернулся, и их взгляды встретились. Глаза Алексея были полны смущения, вины и… какого-то щенячьего раскаяния. Он выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю.

– Доброе утро, Леша, – произнес Вова, стараясь говорить спокойно, но в его голосе проскочила нотка игривости.

Алексей медленно поднялся, присаживаясь рядом с Вовой. Его взгляд был прикован к засосам. Он протянул руку, словно хотел прикоснуться, но тут же отдернул ее.

– Я… я, кажется, немного… переусердствовал, – пробормотал Алексей, его щеки пылали.

Вова улыбнулся.

– Немного? Да ты меня всего расписал! – Он слегка поерзал, и майка еще больше сползла, открывая вид на новые, еще не замеченные засосы. – Теперь я выгляжу, как жертва какой-то вампирской оргии.

Алексей покраснел еще сильнее.

– Прости меня, Вова, я… я не знаю, что на меня нашло. Я… я не хотел причинить тебе боль.

Вова взял его руку, которая все еще зависала в воздухе, и поднес ее к своей шее.

– Боли нет, Леша. Есть только… приятное удивление. И немного смущения, конечно. Теперь мне придется носить шарф, даже летом.

Алексей осторожно прикоснулся к одному из засосов. Он почувствовал тепло кожи Вовы, его пульс.

– Я… я могу… я могу их… вылизать? – прошептал он, его голос был почти неслышным.

Вова замер. Эта фраза, произнесенная таким смущенным, почти детским тоном, застала его врасплох. Она была такой невинной и в то же время такой откровенной.

– Вылизать? – переспросил Вова, пытаясь скрыть улыбку.

– Ну да, – Алексей опустил глаза. – Говорят, так быстрее проходят. Я… я готов. Как щенок.

Вова не выдержал и расхохотался. Это был искренний, заразительный смех, который мгновенно растопил напряжение.

– Ты серьезно? – Вова откинулся на подушки, все еще смеясь. – Можешь попробовать, конечно. Но я сомневаюсь, что это поможет.

Алексей поднял на него свои смущенные глаза.

– Я просто… мне стыдно. Я не думал, что так получится. Я… я не привык к такому.

– Я тоже, Леша, – Вова перестал смеяться, его взгляд стал мягким и нежным. – Но знаешь что? Мне это нравится.

Алексей удивленно посмотрел на него.

– Нравится?

– Да, нравится, – Вова кивнул. – Нравится, что ты такой… страстный. Нравится, что ты не сдерживался. Нравится, что ты оставил на мне свои метки. Это… это очень интимно.

Алексей почувствовал, как его сердце снова забилось быстрее. Слова Вовы были бальзамом на его смущенную душу. Он всегда боялся своих эмоций, своей интенсивности. А Вова… Вова принимал его таким, какой он есть.

– Но… люди увидят, – пробормотал Алексей.

– Ну и что? – Вова пожал плечами. – Пусть видят. Мне нечего скрывать. И тебе нечего стыдиться.

Он притянул Алексея к себе, обнимая его за талию.

– Ты такой милый, когда смущаешься, – прошептал Вова, целуя его в макушку. – Это так… неожиданно.

Алексей уткнулся лицом в плечо Вовы, вдыхая его запах. Он чувствовал себя одновременно неловко и невероятно счастливым.

– Я правда не знаю, что на меня вчера нашло, – пробормотал он. – Я… я просто… ты был такой… такой…

– Какой? – Вова мягко улыбнулся.

– Такой… открытый. И такой… манящий. Я просто не смог сдержаться.

– И хорошо, что не смог, – Вова погладил его по волосам. – Я рад, что ты наконец-то дал волю своим чувствам.

Они лежали так некоторое время, наслаждаясь тишиной и близостью. Алексей чувствовал, как его смущение постепенно отступает, уступая место теплу и нежности.

– Ты голоден? – спросил Вова, нарушая молчание.

Алексей поднял голову.

– Немного.

– Тогда пойдем завтракать. Я приготовлю что-нибудь вкусное. А ты пока подумай, как мы будем скрывать эти… художества от посторонних глаз.

Алексей улыбнулся.

– Я могу просто не выходить из дома.

– Не вариант, – Вова рассмеялся. – У меня сегодня встреча с издателем. И я не могу не пойти. Так что, придется что-то придумать.

Он встал с кровати, и майка снова сползла, обнажая всю «прелесть» его шеи и ключиц. Алексей снова почувствовал легкий румянец на щеках, но на этот раз в нем было больше гордости, чем смущения.

– Может, шарф? – предложил Алексей.

– Шарф летом? – Вова поднял бровь. – Это будет выглядеть подозрительно.

– Ну, тогда водолазка, – Алексей пожал плечами. – Или что-нибудь с высоким воротом.

– Придется что-то найти, – Вова направился к шкафу. – Или… – он повернулся к Алексею, его глаза блеснули озорным огоньком, – …или я могу рассказать всем, что на меня напала стая диких кошек.

Алексей снова расхохотался.

– Это будет самая правдоподобная версия.

Вова подошел к Алексею, наклонился и нежно поцеловал его в губы.

– Спасибо тебе, Леша. За эту ночь. И за эти… метки.

Алексей обнял его в ответ, прижимаясь к нему всем телом.

– Спасибо тебе, Вова. За то, что ты такой. За то, что ты рядом.

В этот момент, все его прошлые боли, все его страхи и обиды казались далекими и незначительными. Было только настоящее, только Вова, и это новое, невероятное чувство, которое расцвело в его сердце. Он понимал, что это только начало, и он был готов пройти этот путь вместе с Вовой, куда бы он их ни привел.

Пока Вова выбирал одежду, Алексей смотрел на него, и в его душе разливалось тепло. Он никогда не думал, что сможет испытать такую нежность, такую близость. Он всегда был замкнутым, сдержанным, а Вова… Вова сумел растопить лед в его сердце.

– А может, нам просто заказать завтрак в постель? – предложил Алексей. – И никуда не ходить. Весь день.

Вова обернулся, его глаза сияли.

– О, это заманчивое предложение. Но у меня правда важная встреча. Но… – он подошел к кровати, где сидел Алексей, – …после встречи я весь твой. И мы можем делать все, что захотим. И я не буду против, если ты снова «переусердствуешь».

Алексей улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонек.

– Я запомнил.

Вова склонился над ним, и их губы снова встретились в долгом, нежном поцелуе. В этот момент, для Алексея не существовало ничего, кроме Вовы. И он был готов к этому. Он был готов к Вове. И к этому новому, удивительному миру, который Вова открыл для него.

Позже, когда Вова уже был одет в рубашку с высоким воротником, тщательно скрывающую все засосы, они сидели на кухне и пили чай. Алексей, глядя на Вову, не мог сдержать улыбки. Несмотря на все «улики», Вова выглядел свежим и отдохнувшим. И счастливым.

– Ты уверен, что все хорошо? – спросил Алексей. – Может, тебе все-таки отменить встречу?

Вова покачал головой.

– Нет, Леша, все в порядке. Я же сказал, мне это нравится. И потом, это моя работа. Я не могу ее бросить.

– Я просто… я беспокоюсь, – Алексей опустил глаза. – Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно.

Вова взял его за руку, нежно поглаживая большим пальцем его костяшки.

– Мне комфортно, Леша. Более чем комфортно. И знаешь что? Это лучшее утро в моей жизни.

Алексей поднял на него глаза, и в его взгляде читалась искренняя нежность.

– Моей тоже, – прошептал он.

Они допили чай в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Алексей думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние несколько дней, как Вова ворвался в нее, как ураган, и перевернул все с ног на голову. И как, к его удивлению, ему это нравилось.

Вова, в свою очередь, размышлял о будущем. Он всегда был осторожным, скрытным. Но Алексей… Алексей был таким искренним, таким открытым в своих эмоциях, что Вова почувствовал, как его собственные барьеры рушатся. Он был готов рискнуть, готов открыть свое сердце. Потому что он чувствовал, что Алексей – это именно тот человек, которого он ждал всю свою жизнь.

Когда Вова собирался уходить, он остановился у двери.

– Я вернусь вечером, – сказал он. – И тогда мы продолжим.

Алексей улыбнулся.

– Буду ждать.

Вова вышел, оставив Алексея одного в квартире. Алексей подошел к окну и смотрел, как Вова спускается по лестнице, а потом выходит из подъезда. Он видел, как Вова оглядывается, словно ища его взглядом. Алексей помахал ему рукой, и Вова улыбнулся в ответ, прежде чем скрыться за углом.

Алексей вернулся в спальню, лег на кровать и закрыл глаза. Он вдыхал запах Вовы, который все еще витал в воздухе. В его душе царил покой, какого он не чувствовал уже очень давно. Он понимал, что это только начало их истории. И он был готов к каждой новой главе. Он был готов к Вове.