Больше не секрет
Тень под повязкой
В ателье стояла тишина, которую нельзя было назвать мирной. Она была тяжелой, словно свинцовое небо перед бурей, давящей на плечи и мешающей сделать полноценный вдох. Коко сидела на краю своей кровати, сжимая в руках край одеяла. Ее глаза, обычно сияющие любопытством, сейчас казались потускневшими, полными невысказанного страха и боли.
Напротив нее, у окна, замерла Агата. Ее гордая осанка никуда не делась, но пальцы, судорожно сжимавшие грифель, подрагивали. Риче сидела на полу, обхватив колени, и смотрела в одну точку, а Тетия, всегда такая шумная и жизнерадостная, сейчас лишь тихо всхлипывала, вытирая слезы рукавом мантии.
Правда, которую они случайно — или по воле судьбы — узнали, не просто пугала. Она переворачивала всё их представление о наставнике. Кифри, их добрый, мудрый, иногда немного эксцентричный учитель, оказался человеком, чья жизнь была выстроена на фундаменте из мести и запретных знаний.
– Он... он всё это время носил это в себе, – прошептала Коко, и ее голос дрогнул. – Потерянный глаз, Широкополые, серебрянолистное древо... Он ведь почти один из них, да?
– Не говори глупостей! – резко отозвалась Агата, хотя ее собственный голос звучал неуверенно. – Учитель Кифри — настоящий колдун. Он защищает нас. Он ненавидит Широкополых больше, чем кто-либо другой.
– Но Риче видела те записи, – тихо добавила Тетия, подняв покрасневшие глаза. – Те чертежи в его потайном столе. Это не просто магия защиты. Это магия, которая... которая не должна существовать.
Риче медленно подняла голову. Ее взгляд был холодным и отстраненным, как всегда, когда она пыталась осмыслить нечто сложное.
– Магия не бывает доброй или злой, – произнесла она, повторяя слова, которые они слышали сотни раз. – Но цели, ради которых ее используют, определяют всё. Учитель ищет их. Он готов нарушить правила Комитета магического надзора, чтобы вернуть то, что у него отняли. Свою память. Свою семью.
В этот момент дверь в комнату скрипнула. Девочки вздрогнули и синхронно обернулись. На пороге стоял Олругио. Его вечно сонное лицо сейчас выглядело непривычно суровым, а взгляд за стеклами очков был проницательным и печальным.
– Подслушивать и копаться в чужих вещах — не самые лучшие качества для будущих колдунов, – сказал он, проходя в комнату.
Он не стал их ругать. Вместо этого он прислонился к косяку окна, скрестив руки на груди.
– Вы узнали то, что Кифри пытался скрыть от вас не из-за недоверия, – продолжил Страж, – а потому что эта ноша слишком тяжела для детей.
– Мы уже не просто дети, Олругио-сан! – воскликнула Коко, вскакивая на ноги. – Мы его ученицы! Если ему больно, если он в опасности из-за этого дерева внутри него... почему мы не можем помочь?
Олругио вздохнул, и в этом вздохе слышалась усталость многих лет.
– Потому что серебрянолистное древо — это не просто метафора. Это проклятие, которое прорастает сквозь саму суть колдуна. Кифри живет на грани. Каждый раз, когда он закрывает левый глаз, он видит не темноту, а то, что Широкополые оставили вместо его прошлого. Он ищет их, чтобы закрыть дыру в своей душе.
– Значит, он использует нас? – голос Агаты был резким, как удар клинка. – Он ищет среди нас ту, кто сможет нарисовать запретные знаки, чтобы достичь своей цели? Коко?
Коко побледнела. Она вспомнила тот день, когда Кифри взял ее в ученицы. Его отчаяние, его странный интерес к ее способности видеть магию иначе. Неужели всё это было лишь холодным расчетом?
– Нет, – Олругио оттолкнулся от стены и подошел к девочкам ближе. – Сначала, возможно, в его голове и были такие мысли. Кифри одержим. Но посмотрите на него сейчас. Он рискует собой ради вас в каждом испытании. Он защищает Коко от Комитета не потому, что она его «инструмент», а потому что он видит в ней то, что сам давно потерял — чистую любовь к магии без примеси жажды мести.
– Но как же его глаз? – Тетия подошла к Олругио и робко тронула его за рукав. – Это правда, что Широкополые могут видеть его глазами?
Олругио помедлил с ответом.
– Это сложнее. Это связь, которую он пытается разорвать годами. Именно поэтому он так осторожен. Именно поэтому он никогда не снимает повязку при посторонних. Он — носитель ключа, который они хотят заполучить обратно.
В коридоре послышались шаги. Легкие, размеренные, знакомые. Девочки замерли. В проеме показался Кифри. Он выглядел уставшим, его мантия была слегка испачкана в чернилах, а светлые волосы растрепались. Он замер, переводя взгляд с Олругио на учениц.
Его единственный видимый глаз сузился, и на мгновение в комнате стало так тихо, что было слышно жужжание насекомых в саду.
– Олругио, – мягко произнес Кифри, – я просил тебя присмотреть за ними, а не устраивать вечер откровений.
– Они уже всё знают, Кифри, – ответил Страж, не отводя взгляда. – Скрывать дальше — значит лгать. А ложь между учителем и учеником разрушает магию быстрее, чем любой запретный знак.
Кифри прошел в центр комнаты. Он казался необычайно хрупким в этом мягком свете заката, несмотря на всю свою силу. Он медленно опустился на стул, прикрыв глаз рукой.
– Значит, вы знаете, – сказал он. Его голос не был сердитым. Он звучал опустошенно. – Вы знаете о моей связи с теми, кто носит маски. О том, что я храню в себе часть их магии.
Коко сделала шаг вперед. Ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно выпрыгнет из груди. Она видела перед собой не могущественного колдуна, а того маленького мальчика из его воспоминаний, который остался один в темноте.
– Учитель, – начала она, и ее голос окреп. – Вы всегда учили нас, что магия — это дар, который приносит радость. Вы говорили, что мы должны рисовать магию, которая помогает людям.
Кифри поднял на нее взгляд.
– Да, Коко. Я так говорил.
– Тогда почему вы не позволяете нам помочь вам? – слеза всё-таки скатилась по ее щеке. – Вы сражаетесь с этой тьмой в одиночку. Вы боитесь, что мы отвернемся от вас, если узнаем правду? Или вы боитесь, что мы пострадаем?
Кифри молчал долгое время. Он смотрел на свои руки — руки, которые нарисовали тысячи заклинаний для защиты слабых, и которые были готовы нарисовать нечто ужасное ради правды.
– И то, и другое, – наконец признался он. – Магия Широкополых заразна. Она шепчет о легких путях. О том, что можно вернуть утраченное, если просто переступить черту. Я не хотел, чтобы тень моего прошлого легла на ваши кисти.
– Мы сами выбираем свой путь, – Агата подошла к Коко и положила руку ей на плечо, глядя прямо в лицо учителю. – Вы научили нас технике, но вы также научили нас думать. Если вы носитель этого... дерева, то мы — ваши ученицы. Мы не боимся тени. Мы научимся рисовать свет, который ее разгонит.
Риче и Тетия тоже подошли ближе, образуя полукруг вокруг своего наставника. Олругио, стоявший чуть поодаль, едва заметно улыбнулся.
Кифри почувствовал, как что-то в его груди, что всегда было сжато в тугой, болезненный узел, немного ослабло. Он посмотрел на этих четырех девочек — таких разных, но объединенных одной мечтой.
– Вы слишком упрямы, – он слабо улыбнулся, и в этой улыбке впервые за долгое время не было горечи. – Весьма в моем стиле.
Он медленно поднял руку к своей повязке. Девочки затаили дыхание.
– Если вы решили идти со мной до конца, вы должны видеть всё, – произнес он.
Кифри аккуратно сдвинул черную ткань. Под ней не было пустоты. Там, где должен был быть глаз, пульсировало нечто иное. Тонкие, серебристые вены, напоминающие ветви дерева, расходились от центра глазницы, уходя под кожу виска. В самом центре мерцал холодный, нечеловеческий свет — осколок древней магии, внедренный Широкополыми.
Тетия вскрикнула, прикрыв рот ладонью, но не отшатнулась. Коко, напротив, подалась вперед, всматриваясь в это пугающее «украшение».
– Это... – прошептала Риче, – это живой магический контур. Он питается вашей маной?
– Да, – Кифри снова закрыл глаз повязкой, и напряжение в комнате немного спало. – Он ищет своих создателей. Он служит компасом и одновременно кандалами. Широкополые оставили его мне как напоминание о том, что я принадлежу им, хочу я того или нет.
– Вы не принадлежите им! – горячо воскликнула Коко. – Вы принадлежите этому ателье! Вы — наш учитель!
Кифри встал и подошел к окну, глядя на заходящее солнце.
– Теперь, когда секретов нет, всё станет сложнее. Комитет магического надзора не должен знать, что вы в курсе. Кустос и остальные... они не поймут. Для них я — потенциальная угроза, которую нужно устранить, если древо начнет прорастать дальше.
– Мы будем молчать, – серьезно пообещала Агата. – Но мы будем учиться быстрее. Нам нужно знать, как противостоять их магии.
Олругио подошел к Кифри и положил руку ему на плечо.
– Я же говорил тебе, они справятся. Ты слишком долго считал себя единственным взрослым в этом доме.
Кифри обернулся к девочкам. Его взгляд снова стал серьезным и сосредоточенным, но теперь в нем была новая искра — искра надежды, которую он запрещал себе чувствовать годами.
– Хорошо. Завтра мы начнем занятия по-другому. Мы будем изучать структуру сложных защитных кругов, которые используются для сдерживания внешнего влияния на сознание. Если Широкополые решат использовать нашу связь, вы должны уметь создать барьер.
– Да, учитель! – хором ответили девочки.
Когда ученицы разошлись по своим кроватям, а в ателье снова воцарилась тишина, Кифри остался в мастерской вместе с Олругио. Они сидели за столом, заваленным свитками и чертежами.
– Ты действительно собираешься их в это втянуть? – тихо спросил Олругио, помешивая чай.
– Они уже втянуты, – Кифри смотрел на свои ладони. – С того самого момента, как Коко нарисовала то заклинание в своей комнате. Я просто перестану делать вид, что могу защитить их, спрятав голову в песок.
– Ты боишься, – констатировал Страж.
– До смерти, – признался Кифри. – Боюсь, что однажды серебрянолистное древо зацветет, и я забуду их лица так же, как забыл лица своих родителей.
– Не забудешь, – Олругио кивнул в сторону двери, за которой спали девочки. – Они тебе не позволят. Коко скорее перерисует весь мир, чем даст тебе что-то забыть.
Кифри тихо рассмеялся. Это был звук человека, который наконец-то сбросил часть непосильной ноши.
А в спальне Коко долго не могла уснуть. Она смотрела на свои кисти и чернила, лежащие на тумбочке. Теперь она знала правду. Мир магии оказался гораздо темнее и опаснее, чем в ее мечтах. Но, сжимая в руке колпак — символ своего ученичества, — она чувствовала не страх, а решимость.
Если магия могла разрушить жизнь ее учителя, значит, должна была существовать магия, способная ее исцелить. И Коко была готова перерыть все запретные книги мира, чтобы найти ее.
Тень под повязкой Кифри больше не была тайной, которая разделяла их. Она стала их общей битвой. И в эту ночь, впервые за много лет, наставнику ателье не снились серебряные ветви, прорастающие сквозь сердце. Ему снился свет, льющийся из-под кисти маленькой девочки, которая верила в чудеса вопреки всему.