← Назад к обзору

Боже

Осколки правды

Тишина в квартире стала настолько плотной, что её, казалось, можно было потрогать руками. Хёнджин чувствовал, как по его коже пробегает мороз, несмотря на то что рука Минхо всё ещё лежала на его животе. Это прикосновение, которое секунду назад казалось почти нежным, теперь обжигало, словно клеймо.

– Ты... – Хёнджин с трудом сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. – С чего ты взял, что это твой ребёнок?

Рука Минхо дрогнула. Его пальцы, до этого осторожно касавшиеся ткани толстовки, резко сжались, сминая мягкий хлопок. Альфа медленно поднял взгляд, и Хёнджин увидел, как в его глазах, где только что теплилась странная, пугающая забота, вновь разгорается холодное пламя ярости.

– Что ты сказал? – Голос Минхо упал до едва слышного шепота, который был страшнее любого крика.

– Ты слышал меня, – Хёнджин отступил на шаг, вынуждая руку Минхо соскользнуть. – Ты не единственный, кто... кто был со мной. Ты правда думал, что я буду хранить верность тому, кто втаптывал меня в грязь каждый день?

Ложь давалась с трудом. Сердце Хёнджина колотилось о рёбра, как пойманная птица, а ладони мгновенно стали влажными. Он знал, что это ложь. Он знал, что кроме Минхо к нему никто никогда не прикасался — не потому, что он не хотел, а потому, что Минхо метил его своим запахом так сильно, что другие альфы просто боялись подходить. Но сейчас эта ложь была единственным оружием, единственным способом оттолкнуть Минхо, не дать ему власти над своей жизнью и жизнью этого крошечного существа внутри.

Минхо сделал шаг к нему, его лицо исказилось. Он выглядел так, будто его ударили под дых.

– Ты врешь, – выплюнул он, хотя в голосе проскользнула нотка сомнения. – Твой запах... он смешан с моим. Я чувствую свою связь.

– Это просто последствия того, что ты делал со мной месяцами, – Хёнджин вскинул подбородок, стараясь придать голосу твёрдость. – Ты брал меня силой, Минхо. Ты оставлял свои метки везде, где хотел. Конечно, я пахну тобой. Но этот ребёнок... он не твой.

Минхо схватил его за плечи и с силой прижал к стене. Хёнджин вскрикнул, не от боли, а от неожиданности. Альфа прижался своим лбом к его лбу, тяжело дыша. От него исходил такой мощный поток феромонов агрессии, что у Хёнджина закружилась голова.

– Кто? – прорычал Минхо. – Кто это был? Чанбин? Сынмин? Кто из них посмел коснуться того, что принадлежит мне?

– Какая тебе разница? – Хёнджин зажмурился, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. – Ты сам говорил, что я для тебя — ничто. Игрушка. Вещь для снятия напряжения. Почему тебя вдруг волнует, кто ещё играл с этой вещью?

Минхо резко отпустил его, словно обжёгся. Он отошёл к окну, тяжело опираясь руками о подоконник. Его спина была напряжена, как струна. Хёнджин видел, как ходят желваки на его скулах. В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием альфы.

– Уходи, – прошептал Хёнджин, обхватывая себя руками за плечи. – Уходи и забудь об этом. Тебе не нужно ни о ком заботиться. Тебе не нужно менять свою жизнь. Просто продолжай быть королем школы, а меня оставь в покое. Я исчезну. Скоро меня здесь не будет.

Минхо медленно обернулся. Его взгляд был пустым, лишенным той искры, которую Хёнджин видел несколько минут назад.

– Ты думаешь, это так просто? – Минхо усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. – Ты думаешь, я позволю какому-то ублюдку оставить свой след на том, что я считал своим?

– Я не твой, Минхо! – выкрикнул Хёнджин, теряя контроль. – Никогда не был и никогда не буду! Ты просто насильник, который возомнил себя хозяином. Убирайся из моего дома!

Минхо смотрел на него долго, не мигая. Хёнджин ожидал удара, ожидал новой вспышки ярости, но альфа просто кивнул, словно принял какое-то решение.

– Хорошо, – сказал он ледяным тоном. – Если это не мой ребёнок, значит, мне незачем тебя защищать.

Он направился к двери, но на пороге остановился и, не оборачиваясь, добавил:

– Завтра в школе всё вернётся на свои места, Хёнджин. Не надейся на пощаду. Раз ты выбрал быть общим, не удивляйся, когда толпа решит этим воспользоваться.

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Хёнджин сполз по стене, закрыв лицо руками. Его тело сотрясали рыдания. Он сделал это. Он оттолкнул его. Но цена, которую ему придётся заплатить завтра, казалась непосильной.

Утро началось с тошноты и липкого страха. Хёнджин долго стоял перед зеркалом, пытаясь скрыть бледность и следы бессонной ночи. Он надел самую мешковатую толстовку, которую смог найти, и натянул капюшон почти на самые глаза.

Когда он вошёл в здание школы, атмосфера изменилась мгновенно. Если вчера после ухода с Минхо за ним следили с недоумением и опаской, то сегодня в воздухе витала насмешка.

– О, смотрите-ка, кто пришёл! – голос Чанбина раздался в конце коридора. – Наша принцесса вернулась в реальность.

Хёнджин не поднимал головы. Он быстро шёл к своему шкафчику, надеясь успеть до начала уроков. Но путь ему преградили сразу трое альф из окружения Минхо.

– Слышь, Джинни, – один из парней, чьего имени Хёнджин даже не помнил, грубо толкнул его в плечо. – Минхо сказал, что ты вчера много о себе возомнил. Сказал, что ты теперь «свободная касса». Это правда?

Вокруг раздался хохот. Хёнджин почувствовал, как внутри всё леденеет. Минхо действительно сделал это. Он отдал его на растерзание, как и обещал.

– Дайте пройти, – тихо сказал Хёнджин, пытаясь обойти их.

– Куда ты торопишься? – Чанбин подошёл ближе, его глаза маслянисто блестели. – Мы тут подумали... если Минхо тебя больше не метит, может, и нам перепадет? Ты ведь теперь не такой привередливый, да? Говорят, ты уже успел от кого-то залететь.

Хёнджин замер. Сердце пропустило удар. Откуда они знают? Минхо рассказал им?

– Не трогайте меня, – голос Хёнджина дрогнул.

– А то что? – Чанбин схватил его за капюшон и дернул назад. – Пожалуешься своему новому папочке? Кто он, кстати? Из параллельного класса? Или, может, какой-то старик из подворотни?

Хёнджин почувствовал, как паника начинает захлестывать его. Он огляделся в поисках Минхо, но тот стоял в нескольких метрах, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он наблюдал за сценой с абсолютно бесстрастным лицом, словно смотрел скучный фильм. Их взгляды встретились на секунду, и Хёнджин увидел в глазах Минхо лишь холодное безразличие. «Ты сам это выбрал», — читалось в его позе.

– Оставьте его, пацаны, – вдруг раздался голос Сынмина. Он подошёл к группе, нахмурившись. – У него вид такой, будто он сейчас в обморок упадет.

– Да ладно тебе, Сынмин, не будь занудой! – Чанбин не отпускал Хёнджина. – Мы просто хотим поздравить будущего родителя.

Он резко потянул за край толстовки Хёнджина, пытаясь задрать её вверх.

– Нет! – Хёнджин вскрикнул и попытался вырваться, но двое других альф перехватили его руки.

– Покажи нам, что ты там прячешь! – смеялись они. – Неужели там уже пузо?

Хёнджин отчаянно боролся, чувствуя, как слёзы унижения обжигают глаза. Ему было не только страшно, его мутило, и резкие движения вызывали острую боль внизу живота.

– Пустите... пожалуйста... – прошептал он, теряя силы.

Минхо всё ещё стоял на месте. Он видел, как Хёнджин бледнеет, как его ноги начинают подкашиваться. В какой-то момент выражение лица Минхо изменилось. Тень беспокойства промелькнула в его глазах, когда он заметил, как Хёнджин прижал свободную руку к животу, сгибаясь пополам.

– Хватит, – негромко сказал Минхо.

Его голос не был громким, но Чанбин и остальные мгновенно замерли. Они привыкли подчиняться этому тону беспрекословно.

– Да мы просто шутим, Хо... – начал было Чанбин, но Минхо уже шел к ним, и его аура была такой тяжелой, что альфы невольно отступили.

– Я сказал — хватит, – повторил Минхо, подходя вплотную к Хёнджину.

Он не коснулся его, но встал так, чтобы закрыть омегу от остальных.

– Он сказал, что это не мой ребёнок, – произнес Минхо, обращаясь к своей «стае», но глядя прямо в глаза Хёнджину. – Но это не значит, что вы можете устраивать здесь цирк. Идите на уроки. Сейчас же.

Парни, недовольно ворча, начали расходиться. Минхо дождался, пока коридор немного опустеет, и только тогда повернулся к Хёнджину.

Хёнджин стоял, прислонившись к шкафчику, его трясло мелкой дрожью. Он не мог поднять глаз.

– Ты в порядке? – спросил Минхо. В его голосе не было нежности, скорее холодная констатация факта.

– Почему тебе не всё равно? – Хёнджин наконец посмотрел на него. – Ты же сам сказал им. Ты сам выставил меня на посмешище.

– Я хотел посмотреть, как долго ты продержишься со своей ложью, – Минхо прищурился. – Ты выглядишь так, будто умираешь, Хёнджин. Если этот ребенок не мой, почему ты так боишься? Почему не скажешь, кто отец?

– Потому что это не твое дело! – Хёнджин попытался пройти мимо него, но Минхо перехватил его за запястье.

– Мое, – отрезал альфа. – Потому что я чувствую, как твой организм реагирует на меня. Когда я рядом, твой пульс успокаивается, несмотря на твой страх. Твой запах тянется к моему, Хёнджин. Ребёнок внутри тебя... он отзывается на мой голос. Ты можешь лгать мне словами, но ты не можешь лгать своей природе.

Хёнджин хотел что-то возразить, но в этот момент резкая боль пронзила живот, и он невольно вскрикнул, оседая на пол. Минхо мгновенно подхватил его, не давая упасть.

– Хёнджин? Хёнджин!

– Больно... – выдохнул омега, цепляясь за куртку Минхо. – Пожалуйста, помоги...

Вся напускная жестокость Минхо слетела в одно мгновение. Он подхватил Хёнджина на руки, не обращая внимания на любопытные взгляды оставшихся в коридоре учеников.

– Я везу тебя в больницу, – твердо сказал он.

– Нет, в школу нельзя... прогулы... – бредил Хёнджин, прижимаясь лицом к груди альфы.

– К черту школу, – рыкнул Минхо, выходя на парковку.

Он усадил Хёнджина на заднее сиденье своей машины и сел рядом, приказав водителю (одному из старших парней, который всегда был при нем) гнать в частную клинику его семьи.

Всю дорогу Минхо держал Хёнджина за руку. Хёнджин был слишком слаб, чтобы вырываться. Он чувствовал, как тепло ладони Минхо немного притупляет боль.

В клинике всё произошло быстро. Благодаря фамилии Ли их приняли без очереди. Хёнджина увезли на обследование, а Минхо остался сидеть в коридоре, меряя его шагами. Его кулаки были сжаты так сильно, что ногти впивались в ладони.

Через сорок минут вышел врач — пожилой бета с усталыми глазами.

– Господин Ли? – обратился он к Минхо. – Вы отец ребенка?

Минхо замер. Он вспомнил слова Хёнджина о том, что это не его ребенок. Он вспомнил свою ярость. Но глядя на дверь палаты, он понял, что сейчас это не имеет значения.

– Да, – твердо ответил он. – Я отец. Что с ним?

Врач вздохнул и поправил очки.

– Сильный стресс и истощение. Омега в крайне нестабильном состоянии. У него угроза прерывания беременности. На таком раннем сроке это очень опасно. Нам удалось стабилизировать его, но ему нужен абсолютный покой. И, что более важно, ему нужно присутствие его альфы. Гормональный фон нарушен, ребенку не хватает поддержки вашего феромона.

Минхо почувствовал, как в груди что-то обрывается.

– Я могу к нему войти?

– Да, но будьте осторожны. Он очень напуган.

Минхо вошел в палату бесшумно. Хёнджин лежал на высокой белой кровати, бледный, почти прозрачный на фоне простыней. К его руке была подведена капельница. Он не спал, он просто смотрел в потолок пустыми глазами.

Когда Минхо подошел ближе, Хёнджин даже не вздрогнул.

– Врач сказал, что это мой ребенок, Хёнджин, – тихо произнес Минхо, садясь на край кровати. – Он сказал, что без моего запаха он может погибнуть.

Хёнджин закрыл глаза, и слеза скатилась по его виску, исчезая в волосах.

– Почему ты продолжаешь врать? – Минхо осторожно коснулся его руки. – Зачем ты сказал, что это не я?

– Потому что я боялся, – голос Хёнджина был едва слышен. – Я боялся, что если ты узнаешь правду, ты отберешь его у меня. Или заставишь меня сделать то, чего я не хочу. Ты никогда не проявлял доброты, Минхо. Откуда мне было знать, что сейчас всё будет иначе?

Минхо молчал долго. Он смотрел на тонкие пальцы Хёнджина, на его искусанные губы. Он осознавал, каким монстром он был в глазах этого человека.

– Я не отберу его, – наконец сказал Минхо. Его голос звучал надломленно. – И я не заставлю тебя ни от чего избавляться.

Он наклонился и прижался губами к ладони Хёнджина.

– Я был идиотом. Я думал, что власть и страх — это всё, что мне нужно. Но когда я увидел тебя на полу в коридоре... я понял, что если с тобой что-то случится, мне не нужна будет никакая власть.

Хёнджин открыл глаза и посмотрел на него с недоверием.

– Ты правда... ты правда так думаешь?

– Хёнджин, я не умею любить правильно, – Минхо горько усмехнулся. – Но я умею защищать то, что мне дорого. И этот ребенок... и ты... вы теперь самое дорогое, что у меня есть. Больше никто в школе не посмеет даже дышать в твою сторону. Чанбин и остальные ответят за каждое свое слово.

– Не надо, – Хёнджин слабо сжал его пальцы. – Просто... просто будь рядом. Мне страшно.

Минхо осторожно лег рядом с ним на узкую больничную кровать, притягивая Хёнджина к себе. Он выпустил свои феромоны — на этот раз не агрессивные, а теплые, обволакивающие, пахнущие лесом после дождя и сладким шоколадом.

Хёнджин вздохнул, чувствуя, как напряжение в теле начинает уходить. Боль в животе отступила, сменившись приятным теплом. Он уткнулся носом в шею Минхо, вдыхая его запах, который теперь стал его единственным спасением.

– Спи, – прошептал Минхо, перебирая его волосы. – Я никуда не уйду. Больше никогда.

В стерильной тишине больничной палаты ложь окончательно рассыпалась прахом, оставляя место для чего-то нового, пугающего и хрупкого. Минхо знал, что впереди их ждет долгий путь, полный осуждения и трудностей. Но глядя на то, как Хёнджин засыпает в его руках, он чувствовал, что готов сжечь весь мир, если это потребуется, чтобы защитить этот хрупкий мир внутри своего омеги.

Свита Минхо, школа, иерархия — всё это теперь казалось таким мелким и незначительным. Король нашел свою слабость, и эта слабость сделала его сильнее, чем когда-либо прежде.