← Назад к обзору

Брат

Осколки прошлого под весенним дождем

– Юки, мы уходим, – сказал я, поправляя воротник куртки. – Постараемся обернуться быстро, пока дети не разгромили торговый центр.

Мой брат лишь слабо махнул рукой, не открывая глаз. Он лежал на широком диване в гостиной, бледный и непривычно тихий. Вчерашний рейд оказался ловушкой — двойное подземелье S-ранга, возникшее прямо внутри зачищенной зоны. Юки вытащил свою группу, но принял на себя удар проклятого клинка босса. Его регенерация работала на пределе, теневые щупальца вяло пульсировали у самых ног, словно израненные звери.

– Идите уже... – прохрипел он, едва заметно улыбнувшись углом рта. – Только не покупайте им ничего, что стреляет или взрывается. У меня и так голова раскалывается.

Я кивнул, чувствуя укол беспокойства, но знал, что Юки нужен покой. Теневой Монарх внутри меня недовольно рокотал, видя раненого сородича, но я подавил этот инстинкт.

– Дядя Джин, пойдем! – Юна нетерпеливо дернула меня за руку. – Мы же договорились!

Минхо уже стоял у двери, проверяя свои кроссовки. Эти двое были полны энергии, совершенно не осознавая, насколько опасной была работа их отца прошлой ночью. Мы вышли из дома, и свежий городской воздух Сеула тут же подхватил нас.

– Дядя Джин, я хочу котенка завести, – заявила Юна, когда мы уселись в машину. – Маленького, черного, как папины тени.

– А я собачку! – тут же перебил Минхо. – Чтобы она была быстрая и сильная. Можно?

Я усмехнулся, выруливая на шоссе.

– Если ваш папа не против, то можно. Вы же знаете, животные — это большая ответственность. Их нужно кормить, выгуливать, лечить...

– Он разрешил! – хором выкрикнули двойняшки.

– Мы спрашивали утром, когда он еще не совсем проснулся, – добавила Юна с хитрым блеском в глазах, точь-в-точь как у Юки. – Он сказал: «Делайте что хотите, только дайте поспать».

Я покачал головой. Юки определенно пожалеет о своей неосмотрительности, но слово было дано.

Торговый центр встретил нас шумом и суетой. Мы направились прямиком в один из лучших зоомагазинов города. Дети носились между вольерами, едва не сбивая с ног других покупателей. Я шел следом, чувствуя, как люди невольно расступаются передо мной — аура Теневого Монарха, даже подавленная, всё равно внушала инстинктивный трепет.

– Я выбрал! – Минхо замер перед вольером с померанским шпицем. – Смотри, он похож на облако, но кусает игрушку как настоящий волк!

– А я хочу этого, – Юна указала на шотландского вислоухого котенка с огромными печальными глазами. – Он будет спать у меня на голове.

Мы провели в магазине больше часа. Выбор питомцев был только началом. Ошейники, поводки, лежанки, горы корма и игрушек — дети выбирали всё самое лучшее, не глядя на ценники. Я лишь молча прикладывал карту к терминалу, заказывая доставку на дом.

– Ну вы и шустрые, – рассмеялся я, когда мы наконец вышли из магазина.

Двойняшки вцепились в мои руки, буквально сияя от счастья.

– Завтра уже всё привезут, – сказал Минхо, подпрыгивая на ходу. – И щенка, и котенка. Папа удивится!

– Папа будет в шоке, – поправил я его, вспоминая состояние Юки.

Мы возвращались к парковке через открытую площадь торгового центра. Воздух был влажным, пахло дождем и дорогим парфюмом. Двойняшки весело обсуждали имена для своих будущих питомцев, споря, чей хвост будет пушистее.

– Я назову его Громом! – кричал Минхо.

– А я — Тенью! – не отставала Юна.

Я улыбался, слушая их щебет, пока внезапно не почувствовал знакомый холод в груди. Мои тени под ногами тревожно шевельнулись, предупреждая о приближении кого-то, чья энергия была мне слишком хорошо знакома.

Я замер. В десяти шагах от нас, возле входа в кофейню, стояли двое.

Ча Хэ Ин выглядела так же безупречно, как и всегда. Строгое пальто песочного цвета, аккуратная укладка, холодный, оценивающий взгляд. Рядом с ней стоял Сухо. Мой сын заметно вытянулся за последние месяцы, его лицо стало более резким, а в глазах застыла та же отчужденность, что и у матери.

Мир вокруг словно замедлился. Шум толпы стих, оставив нас четверых в вакууме старых обид и невысказанных слов.

– Джинву? – голос Хэ Ин прозвучал ломко, в нем смешались удивление и яд. – Какая неожиданная встреча.

Я инстинктивно притянул детей ближе к себе, закрывая их своим телом. Юна и Минхо замолчали, чувствуя перемену в моем состоянии. Они смотрели на незнакомую женщину с опаской.

– Хэ Ин, – я коротко кивнул, стараясь сохранить голос ровным. – Сухо.

Мой сын посмотрел на меня, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что-то похожее на тоску, но он тут же скрыл это за маской безразличия. Его взгляд переместился на детей, вцепившихся в мою куртку.

– Так это правда, – Хэ Ин сделала шаг вперед, её глаза сузились, изучая двойняшек. – Слухи о том, что твой брат обзавелся «наследниками», всё-таки не были плодом воображения журналистов.

– Это не твоё дело, Хэ Ин, – отрезал я.

– Не моё? – она горько усмехнулась. – Ты бросил семью, бросил сына ради того, чтобы нянчиться с бастардами своего сумасшедшего брата? Посмотри на них, Джинву. Они же точная копия Юки. Такие же дикие, такие же... неправильные.

– Мама, не надо, – тихо произнес Сухо, коснувшись её руки, но она стряхнула его ладонь.

– Нет, надо! – она повысила голос, привлекая внимание прохожих. – Весь Сеул обсуждает, как великий Теневой Монарх превратился в няньку. Ты променял статус и достоинство на эту... пародию на жизнь. Ты хоть понимаешь, как это бьет по репутации Сухо?

Минхо нахмурился и сделал шаг вперед, выходя из-за моей спины. Его маленькие кулачки сжались, а тень под ногами начала неестественно удлиняться.

– Не обижай дядю Джина! – крикнул он, и его голос, несмотря на детский возраст, прозвучал с той же властной хрипотцой, что и у Юки. – И папа не сумасшедший!

Хэ Ин отшатнулась, её лицо исказилось от брезгливости и страха.

– Ты видишь? – прошипела она, указывая на мальчика. – У него уже проявляется эта скверна. Тени Юки — это не дар, это проклятие. И ты втягиваешь в это детей.

– Хватит, – я шагнул вперед, и давление моей ауры мгновенно придавило площадь.

Люди вокруг начали оглядываться, чувствуя необъяснимую тяжесть в легких. Хэ Ин побледнела, её дыхание стало прерывистым. Она знала этот холод. Она слишком долго жила рядом с ним, чтобы забыть, что бывает, когда Монарх теряет терпение.

– Ты больше не имеешь права судить мою жизнь или жизнь моего брата, – сказал я тихим, леденящим душу голосом. – Ты выбрала свой путь, я выбрал свой. Сухо — мой сын, и я всегда буду готов принять его, если он захочет прийти ко мне. Но ты... ты для меня больше никто.

– Отец... – Сухо наконец заговорил, его голос дрожал. – Почему ты просто не мог остаться? Зачем тебе всё это? Эти дети... они ведь даже не твои.

Я посмотрел сыну в глаза. Мне было больно видеть его таким — запутавшимся, ведомым матерью, лишенным той искренности, которую я нашел в Юки и этих малышах.

– Они моя семья, Сухо, – ответил я мягче. – Так же, как и ты. Но семья — это не только кровь. Это те, кто принимает тебя настоящим, а не твой «имидж». Твой дядя Юки был единственным, кто видел во мне человека, а не бога. И эти дети... они часть того счастья, которое я наконец обрел.

Сухо отвел взгляд, не в силах вынести правды в моих словах.

– Пойдем, Сухо, – Хэ Ин схватила сына за руку, её пальцы впились в его рукав. – Здесь не о чем говорить. Он окончательно сошел с ума, как и его брат.

Она развернулась и потащила сына за собой сквозь толпу. Сухо обернулся лишь один раз — короткий, прощальный взгляд, в котором я прочитал не ненависть, а глубокую, неразрешимую печаль.

Я стоял и смотрел им вслед, чувствуя, как внутри медленно утихает буря. Мои руки всё еще слегка дрожали от сдерживаемой ярости.

– Дядя Джин... – Юна тихо потянула меня за край куртки. – Эта тетя злая? Почему она так кричала?

Я опустился на корточки и притянул их обоих к себе. Они были теплыми, живыми, пахли шоколадом и весенним дождем — полная противоположность тому холоду, который только что ушел вместе с Хэ Ин.

– Она просто не понимает, Юна, – сказал я, целуя её в макушку. – Некоторые люди так сильно любят свои правила, что забывают, как любить людей. Не берите в голову.

– А тот мальчик... он твой сын? – спросил Минхо, глядя туда, где скрылся Сухо.

– Да, Минхо. Мой сын.

– Он выглядел грустным, – серьезно заметил мальчик. – Может, подарим ему щенка? Папа говорит, что собаки лечат грусть.

Я невольно улыбнулся. Чистота их сердец была лучшим лекарством от того яда, который пыталась впрыснуть Хэ Ин.

– Может быть, когда-нибудь, малыш. А сейчас — поехали домой. Нам еще нужно придумать, как объяснить папе, что завтра в доме станет на два хвоста больше.

Мы вернулись к машине. По дороге домой дети снова зашумели, но я видел, что встреча оставила свой след. Минхо стал серьезнее, а Юна то и дело поглядывала на меня, словно проверяя, не исчезну ли я.

Когда мы вошли в дом, Юки уже сидел на диване, обложившись подушками. Он выглядел чуть лучше, хотя синяки под глазами всё еще были заметны.

– О, вернулись герои, – он усмехнулся, глядя на наши пакеты. – Ну что, купили свои игрушки?

Дети переглянулись и с восторженным визгом бросились к нему, сбивая с ног.

– Папа! Завтра приедет шпиц! – кричал Минхо.

– И котенок! Вислоухий! – вторила Юна.

Юки замер, переводя взгляд с одного сияющего лица на другое, а затем посмотрел на меня.

– Джин... ты серьезно? – в его голосе слышался тихий ужас. – Собака и кошка? Одновременно? В доме, где живут двое маленьких магов теней?

– Ты сам разрешил, Юки, – я прошел на кухню, чтобы поставить чайник. – Дети не врут.

Юки застонал, откидываясь на подушки, пока двойняшки наперебой рассказывали ему о покупках.

– Я убью тебя, Сон Джинву... – пробормотал он, но я видел, как его рука нежно гладит Минхо по голове.

Я стоял у окна, глядя на темнеющий лес. Встреча с Хэ Ин оставила горький осадок, но, глядя на то, как мой брат, несмотря на раны и усталость, смеется вместе с детьми, я понимал: я сделал правильный выбор.

Моё прошлое — Хэ Ин, Ассоциация, бесконечные ожидания общества — осталось там, на площади торгового центра. А моё будущее было здесь. В этом доме, наполненном хаосом, магией и искренностью.

– Эй, Монарх! – окликнул меня Юки. – Иди сюда, Юна говорит, что котенок будет спать у меня на голове. Скажи ей, что это плохая идея, пока я не начал строить для него отдельный вольер в подвале!

Я засмеялся и пошел к ним.

– Боюсь, брат, тебе придется смириться. Против воли Юны даже твои щупальца бессильны.

Вечер прошел в уютной суете. Мы ужинали, обсуждали имена питомцев и просто наслаждались тишиной, которая наступила, когда дети наконец уснули. Юки выглядел задумчивым.

– Ты встретил её, да? – спросил он внезапно, когда мы остались одни на террасе.

Я кивнул, не удивляясь его проницательности. Между нами всегда была эта связь — способность чувствовать чужую боль и тревогу.

– Хэ Ин и Сухо. Они были в городе.

Юки помрачнел. Его тени на мгновение стали резкими, колючими.

– Она что-то сказала детям? Если она посмела...

– Нет, – я положил руку ему на плечо. – Я не позволил. Но Сухо... мне жаль его, Юки. Он живет в мире, где всё — лишь декорация.

Юки вздохнул и прислонился к перилам.

– Он вырастет, Джин. И когда-нибудь он поймет. А пока... у него есть мы. Даже если он об этом не знает. Мы — тени, которые всегда рядом.

Я посмотрел на луну, сияющую над верхушками деревьев.

– Знаешь, Минхо предложил подарить ему щенка, – сказал я с улыбкой.

Юки фыркнул, и в его глазах снова зажглись знакомые искры.

– Весь в меня. Сначала создает проблемы, а потом пытается решить их самым безумным способом.

Мы стояли в тишине, слушая звуки ночного леса. Завтра приедут питомцы, завтра будет новый день, полный хлопот и, возможно, новых столкновений с прошлым. Но сейчас, в этом моменте, мы были свободны. И это было единственное, что имело значение.

– Пойдем спать, – Юки потянул меня в дом. – Завтра мне понадобятся все силы, чтобы пережить нашествие «облака» и «тени».

Я последовал за ним, чувствуя, как внутри разливается покой. Пусть мир за пределами нашего леса считает нас безумцами, изгоями или монстрами. Здесь, в кругу нашей странной, неправильной семьи, мы были дома. И никакие осколки прошлого не могли разрушить ту крепость, которую мы построили из любви и теней.