← Назад к обзору

Будущее

Клей, ножницы и теневые щупальца

– Юки, только не двигайся! – я старался подавить смех, но это было выше моих сил.

Я сидел на диване в нашей залитой солнцем гостиной, прижимая к груди спящего Алекса. Малыш, которому едва исполнилось несколько месяцев, сладко сопел, уткнувшись носом в мою домашнюю футболку, совершенно не подозревая о той драме, что разыгрывалась в паре метров от нас.

– Ли Вон, это не смешно, – простонал Юки, застыв в позе каменного изваяния посреди комнаты. – Я чувствую, как оно засыхает. Оно... оно тянет кожу!

Мой муж, грозный бунтарь, сын самого Монарха Теней, человек, способный призвать щупальца из самой бездны, сейчас выглядел как жертва крайне неудачного эксперимента в детском саду. Наша трехлетняя Миджун, в которой внезапно проснулся талант декоратора, решила, что длинные черные волосы отца — это идеальная основа для инсталляции из цветной бумаги и ракушек. А чтобы вся эта красота держалась надежно, она не пожалела суперклея, который «случайно» нашла в ящике для творчества.

Результат превзошел все ожидания: добрая половина роскошной шевелюры Юки превратилась в монолитный кокон, намертво приклеенный к его затылку и правому виску.

– Папа, красиво! – радостно провозгласила Миджун, хлопая в ладоши. – Теперь ты как елочка!

– Миджун, милая, – Юки попытался повернуть голову, но тут же охнул от боли, – папа не хочет быть елочкой. Папа хочет иметь возможность шевелить шеей.

– Иль-Хван, помогай! – скомандовала дочка брату.

Пятилетний Иль-Хван, который обычно был голосом разума, на этот раз поддался энтузиазму сестры. Он уже тянулся к отцу с горстью блесток, намереваясь завершить «образ».

– Отойдите, дети, – я наконец обрел дар речи, хотя плечи всё еще подрагивали от беззвучного хохота. – Папе нужна серьезная помощь. Юки, боюсь, растворитель тут не поможет, клей слишком близко к коже.

Юки посмотрел на меня через плечо, и в его небесно-голубых глазах заплескалось истинное отчаяние.

– Ты хочешь сказать...

– Придется стричь, – отрезал я, стараясь говорить серьезно. – Причем радикально.

– Нет! – Юки картинно схватился за сердце (той рукой, что не была приклеена к волосам). – Мой имидж! Моя индивидуальность! Хэ Ин умрет от счастья, если узнает, что я облысел по вине трехлетнего ребенка.

– Хэ Ин далеко, – напомнил я, – а клей сохнет быстро. Дети, марш к дедушке! Он в саду, кажется, собирался показывать Игриту, как правильно подстригать кусты. Идите, спасайтесь от гнева «елочки».

Иль-Хван и Миджун, почуяв, что папа вот-вот перейдет в режим «теневого монстра», не заставили себя ждать. С веселым визгом они пронеслись по коридору и выскочили на террасу, крича на ходу:

– Деда Джину! Спаси нас! Папа сердится!

В доме стало подозрительно тихо. Алекс во сне смешно сморщил носик, но не проснулся. Я осторожно переложил его в колыбель, стоящую рядом, и подошел к мужу.

– Ну что, герой? – я взял со столика парикмахерские ножницы. – Готов к смене имиджа?

– Только не под ноль, Ли Вончик, умоляю, – пробормотал Юки, закрывая глаза. – Сделай что-нибудь... стильное.

Я начал осторожно отделять пряди. Клей действительно схватился намертво. Миджун постаралась на славу: в волосах Юки запутались не только бумажки, но и кусок пластилина, пара бусин и, кажется, деталь от конструктора.

– Знаешь, – сказал я, делая первый надрез, – а ведь это символично. Ты так долго цеплялся за эти волосы как за символ своего бунта против матери. Может, пора оставить это в прошлом?

– Я не цеплялся, – буркнул Юки, вздрагивая от звука лязгнувших ножниц. – Мне просто нравилось. Это... это выделяло меня.

– Ты и так выделяешься, Юки. Твоя сила, твои татуировки, то, как ты заботишься о нас. Тебе не нужны длинные волосы, чтобы быть собой.

Я работал медленно и аккуратно. Сначала пришлось состричь весь «декор» вместе с приличным куском шевелюры на затылке. Юки сидел неподвижно, но я чувствовал, как его мана вибрирует от напряжения. Теневые щупальца, обычно такие активные, сейчас сиротливо жались к его ногам, словно сочувствуя хозяину.

– Ли, – позвал он тихо.

– Да?

– Спасибо.

– За то, что стригу тебя?

– За то, что посмеялся, – он открыл глаза и посмотрел на меня в зеркало, стоявшее напротив. – Если бы ты начал охать и причитать, я бы, наверное, сошел с ума от злости. А так... это просто еще одна дурацкая история в нашей копилке.

Я улыбнулся и поцеловал его в макушку, там, где волосы еще остались.

– У нас будет очень большая копилка, Юки.

Спустя полчаса работа была закончена. Я отошел на шаг, критически осматривая результат. Из-за того, что клей был повсюду, мне пришлось убрать длину почти везде. Теперь у Юки была короткая, дерзкая стрижка с сильно выбритыми висками и затылком, но сверху остался небольшой объем, который я уложил воском в небрежном, слегка «взъерошенном» стиле.

– Ну, смотри, – я повернул зеркало к нему.

Юки долго молчал, рассматривая свое новое отражение. Его лицо стало выглядеть еще более открытым, скулы — острее, а взгляд — пронзительнее. Исчезла та юношеская угловатость, которую он пытался скрыть за хвостом. Перед зеркалом сидел мужчина, отец троих детей, уверенный в себе и своей силе.

– Ого, – выдавил он наконец, проводя ладонью по короткому ежику волос. – Я... я выгляжу как взрослый.

– Ты и есть взрослый, идиот, – я обнял его со спины, кладя подбородок на плечо. – Тебе очень идет. Это подчеркивает твои глаза.

– И татуировки на шее теперь видно лучше, – добавил он с кривой ухмылкой. – Сухо будет в шоке. Он всегда говорил, что я похож на рок-звезду в завязке.

В этот момент на террасе послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Сон Джинву. За его спиной маячили Игрит и двое притихших детей.

– Мы пришли проверить, жив ли папа, – невозмутимо произнес Джинву.

Миджун и Иль-Хван осторожно выглянули из-за плаща дедушки. Увидев обновленного отца, Миджун ахнула и закрыла рот ладошками.

– Папа... ты теперь не елочка?

Юки вздохнул, встал со стула и присел перед дочкой на корточки.

– Нет, милая. Больше не елочка. Но если ты еще раз решишь использовать мои волосы для поделок, я попрошу дедушку Игрита, чтобы он спрятал весь клей в доме на самую высокую полку в мире теней. Поняла?

Миджун серьезно кивнула и бросилась отцу на шею.

– Прости, папа. Ты всё лавно красивый.

Джинву подошел ближе, рассматривая сына. В его глазах, обычно холодных и непроницаемых, промелькнуло одобрение.

– Тебе идет, Юки. Ты стал больше похож на... – он замолчал, подбирая слова.

– На тебя? – с вызовом спросил Юки, вскидывая подбородок.

– На человека, который знает, чего хочет, – закончил Джинву. – Идемте обедать. Ли Вон, госпожа Кан приготовила что-то особенное в честь «великого преображения».

Мы всей толпой направились в столовую. Алекс, проснувшийся от шума, забавно засучил ножками в своей колыбели, и Юки тут же подхватил его на руки.

Сидя за столом, окруженный своей шумной, странной и такой живой семьей, я смотрел на Юки. Он смеялся, пытаясь отобрать у Иль-Хвана кусок мяса, Миджун кормила Игрита воображаемым супом, а Джинву спокойно наблюдал за всем этим хаосом.

Я понял, что неважно, какая у Юки прическа или какая одежда. Важно то, что здесь, в этом доме, он нашел то, чего у него никогда не было в Сеуле — право быть собой, даже если для этого нужно состричь символ своего бунта.

– Ли Вон, – Юки коснулся моей руки под столом.

– Да?

– Я думаю, нам нужно купить сейф для клея, – прошептал он, улыбаясь. – На всякий случай.

Я рассмеялся, прижимаясь к его плечу.

– Обязательно, Юки. Обязательно.

Над нашим домом в Японии садилось солнце, окрашивая всё вокруг в теплые, мирные тона. И я знал, что впереди нас ждет еще много приключений, клеевых инцидентов и теневых сказок. Но пока мы вместе, любая «елочка» в нашем доме будет самой счастливой на свете.