← Назад к обзору

Бунтарь

Наследство из пепла

Я переступил порог дома, чувствуя себя так, словно на моих плечах лежал вес не одной планеты, а всей вселенной. Моя сила, та самая мощь Теневого Монарха, которая когда-то казалась безграничной, сейчас ощущалась как бесполезный, тяжелый панцирь. Внутри было пусто. Совсем пусто.

В гостиной горел приглушенный свет. Ча Хэ Ин сидела на диване, сжавшись в комок. Ее плечи мелко дрожали, а лицо, обычно такое волевое и прекрасное, сейчас казалось серым и постаревшим от слез. Сухо стоял у окна, заложив руки за спину. Его поза была слишком прямой, слишком напряженной — он до последнего пытался играть роль идеального наследника, даже когда мир вокруг рушился.

– Ты вернулся, – голос Сухо прозвучал глухо, он даже не обернулся.

Я не ответил сразу. Просто прошел в центр комнаты и опустился в кресло напротив жены. Хэ Ин подняла на меня глаза, опухшие от рыданий.

– Джинву... Ты нашел его? Ты привел его обратно? – В ее голосе еще теплилась безумная надежда, та самая, что заставляет людей верить в чудеса, когда реальность уже вынесла приговор.

– Он не вернется, Хэ Ин, – я произнес это медленно, каждое слово давалось с трудом, будто я глотал битое стекло. – И нам не стоит пытаться его вернуть.

– Что значит «не вернется»?! – Она резко выпрямилась, и в ее глазах на мгновение вспыхнула прежняя ярость. – Он несовершеннолетний! Он наш сын! Ты — Монарх Теней, ты можешь найти его в любой точке мира, ты можешь заставить его...

– Заставить? – я горько усмехнулся, глядя в пустоту. – Хэ Ин, ты так и не поняла. Наш сын — не просто «пробужденный» с необычным даром. Он — нечто, существующее за пределами моего понимания и власти. Он Изначальный. Если я попытаюсь применить к нему силу, от этого города не останется даже пыли.

Хэ Ин замерла, ее рот приоткрылся в немом крике, но звука не последовало. Она снова закрыла лицо руками и зарыдала — на этот раз тише, с надрывом, который пугал больше, чем любая истерика.

– Папа, – Сухо наконец повернулся ко мне. Его серые глаза, так похожие на мои, были полны боли и затаенного гнева. – То, что он сказал... про меня. Про то, что я робот. Что я бросил рисование ради того, чтобы соответствовать тебе. Это правда?

Я посмотрел на старшего сына. Перед глазами всплыли воспоминания: маленький Сухо, вечно перепачканный красками, с альбомом, который он не выпускал из рук. А потом... потом были бесконечные тренировки, подземелья, ранги, дисциплина. Хэ Ин настаивала, что он должен быть лучшим, а я... я просто соглашался, радуясь, что хотя бы один сын не доставляет хлопот.

– Сухо, я... – я запнулся, понимая, что у меня нет оправданий. – Я думал, что готовлю тебя к будущему. Что в этом мире сила — единственное, что может тебя защитить.

– Ты готовил меня к своей жизни, а не к моей, – Сухо сделал шаг вперед, и я впервые увидел, как его тень начала вести себя странно, искажаясь в такт его эмоциям. – Юки был единственным в этом доме, кто имел смелость говорить правду. Он был бунтарем не потому, что он злой. А потому, что это был единственный способ не задохнуться в этой фальши.

– Как ты можешь так говорить?! – Хэ Ин вскинулась, глядя на Сухо с ужасом. – Он угрожал мне! Он натравил на меня своих монстров! Он... он связался с этим адвокатом! Это позор, Сухо! Это конец нашей репутации!

– К черту репутацию, мама! – Сухо сорвался на крик, и в комнате задрожали стекла. – Ты сейчас оплакиваешь не сына, ты оплакиваешь картинку в журнале! Ты даже сейчас, когда он ушел, думаешь о том, что скажут в Ассоциации!

– Хватит, – я поднял руку, и волна моей энергии мгновенно придавила их обоих к местам. Это было инстинктивно, по-королевски, и в ту же секунду я возненавидел себя за этот жест. Я снова использовал силу там, где нужны были слова. – Хватит кричать.

Я убрал давление и тяжело вздохнул.

– Хэ Ин, иди наверх. Тебе нужно поспать. Завтра мы официально объявим, что Юки отправлен на долгосрочное обучение за границу. Это спасет твою репутацию.

Она посмотрела на меня с благодарностью, которая вызвала у меня тошноту, и, пошатываясь, вышла из комнаты. Когда звук ее шагов затих на втором этаже, я остался наедине с Сухо.

– Ты ведь тоже уйдешь, верно? – спросил я, не глядя на него.

Сухо молчал долго. Он подошел к столу, взял декоративную ручку и начал вертеть ее в пальцах.

– Я всегда хотел, чтобы ты гордился мной, пап, – тихо произнес он. – Но сегодня, когда Юки стоял там и защищал свою свободу... я впервые за восемнадцать лет позавидовал ему. Он свободен. А я — просто тень твоего величия.

– Ты не тень, Сухо. Ты мой сын.

– Тогда почему я чувствую себя инструментом? – он горько улыбнулся. – Знаешь, Юки прав в одном. Ты позволил маме построить этот театр, потому что тебе так было проще. Ты сражался с богами, но побоялся возразить собственной жене, когда она ломала своих детей.

Я закрыл глаза. Каждое его слово попадало точно в цель. Я был величайшим героем человечества, но в стенах собственного дома я был трусом. Я позволял Хэ Ин лепить из сыновей то, что она хотела, лишь бы дома была тишина, лишь бы не видеть ее слез и не слышать упреков.

– Завтра я уезжаю в тренировочный лагерь в Японии, – сказал Сухо, направляясь к лестнице. – Но не потому, что так хочет мама. А потому, что я хочу стать достаточно сильным, чтобы когда-нибудь посмотреть Юки в глаза и извиниться за то, что не защитил его.

Я остался один в пустой гостиной. Тишина, о которой я так мечтал, теперь казалась могильной. Я вызвал Игриса. Верный рыцарь материализовался из тени, склонив голову в безмолвном почтении.

– Ты видел всё, Игрис, – прошептал я. – Скажи, я действительно всё разрушил?

Рыцарь не ответил, но я почувствовал его печаль. Даже мои тени, существа, лишенные человеческих слабостей, понимали глубину моего провала.

Я подошел к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, среди миллионов огней, был Юки. С Ливоном — человеком, который знал моего сына лучше, чем я когда-либо смогу. Я вспомнил лицо Юки — его фарфоровую кожу, небесно-голубые глаза, полные холодного торжества. Он не был монстром. Он был результатом моей слабости.

– Система, – позвал я снова.

«Слушаю, носитель».

– Есть ли способ... исправить это?

«Данные отсутствуют. Судьба Изначального не подлежит корректировке Системой. Вы можете лишь наблюдать за концом старой эпохи и началом новой».

Я усмехнулся. Конец эпохи. Моей эпохи.

В ту ночь я так и не лег спать. Я сидел в кабинете, перебирая старые фотографии. Вот Сухо со своим первым рисунком — кривым, размашистым солнцем. Вот Юки, совсем маленький, держит меня за палец и смеется, не подозревая, какая бездна спит внутри него.

На одной из фотографий Хэ Ин улыбалась, обнимая нас всех. Мы выглядели счастливыми. Но теперь я видел то, чего не замечал раньше: как напряжены плечи Юки, как Сухо прячет альбом за спину, как я смотрю куда-то мимо них, в бесконечность своих сражений.

Телефон на столе завибрировал. Пришло сообщение с незнакомого номера.

«Не ищи его. Он счастлив впервые за много лет. И если ты действительно его любишь — просто дай ему быть собой. Ч. Л.»

Ливон. Адвокат, который оказался смелее Монарха.

Я удалил сообщение и откинулся на спинку кресла. Теневой Монарх... Какая ирония. Я мог воскрешать мертвых, но не смог сохранить жизнь в собственной семье.

– Береги его, Ливон, – прошептал я в пустоту. – Потому что если с его головы упадет хоть один волос... мне будет плевать на Систему и на конец света.

Я встал и подошел к зеркалу. На меня смотрел мужчина с черными волосами и серыми глазами. Красивый, могущественный, бессмертный. И абсолютно одинокий.

Внизу послышались шаги — Хэ Ин спустилась на кухню, вероятно, за успокоительным. Я знал, что завтра она проснется и снова наденет маску идеальной жены. Она будет планировать обеды, обсуждать благотворительность и делать вид, что Юки просто «уехал учиться». Она будет жить в своей иллюзии до самого конца.

А я? Я буду нести это знание. Знание о том, что мой младший сын — бог, который меня презирает, а мой старший сын — воин, который меня не уважает.

Я вышел на балкон. Ночной воздух был холодным, он приятно остужал горящее лицо. Тень под моими ногами зашевелилась, и из нее показалось маленькое черное щупальце — не мое, а то, что оставил Юки как напоминание. Оно ласково обвило мое запястье, а затем резко сжало его, оставляя синяк, и растворилось.

Это был его прощальный привет. Его способ сказать, что он всё еще здесь, в моей тени, и что он больше никогда не позволит мне забыть о моем позоре.

– Что ж, Юки... – я посмотрел на горизонт, где начинала заниматься заря. – Давай посмотрим, какой мир ты построишь на руинах моего.

Я вернулся в комнату, и тени послушно закрыли за мной дверь, отсекая свет наступающего дня. Моя война с монстрами закончилась давно. Моя война с самим собой только начиналась.