← Назад к обзору

Бывает

Сталь, кружево и вспышки объектива

Утро субботы выдалось на редкость ленивым, но Катя, как обычно, была тем самым вихрем, который не давал Кристине окончательно погрязнуть в уютном безделье. Она ворвалась в дом с горящими глазами и планшетом в руках, на котором уже были открыты сотни референсов из модных журналов.

– Крис, ты только послушай! – Катя запрыгнула на кровать, едва не опрокинув чашку кофе, которую Кристина только что принесла из кухни. – Мы просто обязаны это сделать. Пока парни не сдали экипировку и пока они здесь, в расположении, нужно устроить фотосессию.

Кристина лениво приподняла бровь, поправляя воротник огромной сашиной толстовки, которая заменяла ей домашнее платье.

– Кать, ты представляешь Майорова на фотосессии? Он скорее согласится на марш-бросок в полной выкладке по болотам, чем на позирование перед камерой. Для него это «телячьи нежности» и «трата времени».

– А мы не будем просить его позировать! – Катя хитро прищурилась. – Мы сделаем всё в стиле «милитари-стайл». Они в форме, в балаклавах, всё серьезно. А мы... ну, мы — это мы. Твои рваные джинсы, этот контраст грубости и нежности. Леха уже почти согласен, я его почти дожала.

Кристина задумалась. Образ Саши в полной экипировке — в шлеме, бронежилете, с этим холодным, непроницаемым взглядом — до сих пор вызывал у неё дрожь. Но видеть его таким рядом с собой, когда он не на задании, а принадлежит только ей... в этом было что-то запретно-притягательное.

– Ладно, – сдалась Кристина. – Но уговаривать Сашу будешь сама.

Спустя два часа они стояли на заброшенном индустриальном полигоне на окраине города. Ржавые конструкции, бетонные плиты и серое небо создавали идеальный фон. Саша и Леха действительно приехали при полном параде. Они только что закончили тренировочные сборы и не успели переодеться.

Когда Саша вышел из машины, Кристина невольно сглотнула. Черная форма, тяжелые берцы, наколенники, бронежилет с кучей подсумков. На голове — шлем-сфера, а лицо скрыто плотной черной балаклавой, оставляющей открытыми только глаза. Он выглядел как ожившее воплощение опасности.

– Катерина, я всё еще считаю, что это бредовая затея, – глухой голос Саши из-под балаклавы звучал недовольно и немного комично из-за того, как он пытался поправить микрофон рации на плече. – Мы похожи на выставочные экспонаты. У нас через час развод, а мы тут в моделей играем.

– Майоров, не зуди! – Леха, который выглядел не менее внушительно, уже вовсю поправлял воротник Катиного платья, стараясь не зацепить нежную ткань жесткими тактическими перчатками. – Посмотри на девчонок. Ради такого кадра можно и потерпеть.

Саша повернул голову в сторону Кристины. Она стояла чуть поодаль, прислонившись к бетонной стене. На ней были те самые черные джинсы, которые так туго обтягивали бедра, и его толстовка, рукава которой она закатала до локтей. Ветер растрепал её волосы, и она смотрела на него с той самой вызывающей усмешкой, которая всегда заставляла его сердце биться быстрее.

– Ну что, офицер? – Кристина медленно пошла к нему, грациозно переступая через обломки бетона. – Всё еще хочешь сбежать на развод? Или всё-таки уделишь мне немного внимания?

Саша тяжело вздохнул, и этот звук, прошедший сквозь ткань маски, прозвучал как признание поражения. Он скрестил руки на груди, и металл на его экипировке негромко лязгнул.

– Кристина, это выглядит глупо, – проворчал он, хотя его взгляд уже не отрывался от её губ. – Я в шлеме, я в балаклаве. Меня даже не видно. Снимай Леху, он у нас фотогеничный.

– А мне не нужен Леха, – она подошла вплотную, так что почувствовала жар, исходящий от его тела через слои кордуры и пластика. – Мне нужен ты. Именно такой. Закрытый, пугающий... и мой.

Катя, уже вооружившаяся профессиональным фотоаппаратом, закричала с другого конца площадки:

– Так, отлично! Крис, встань чуть левее! Саша, не стой как памятник Дзержинскому, обними её!

– Я не могу её «просто обнять», – огрызнулся Саша, поправляя ремень автомата, висевший на груди. – Я в этой броне её просто раздавлю.

– А ты попробуй, – шепнула Кристина.

Она видела, как он борется с собой. Профессиональная привычка быть собранным и жестким в этой форме конфликтовала с желанием коснуться её. Кристина решила взять инициативу в свои руки. Она знала, что Саша ненавидит публичность, но еще больше он ненавидел, когда она начинала играть по своим правилам.

– Крис, что ты... – начал было он, но не успел закончить.

Кристина резко подалась вперед и, прежде чем он успел среагировать, запрыгнула на него, обхватив его талию ногами. Саша рефлекторно, повинуясь годами отработанным инстинктам, подхватил её под бедра, удерживая в воздухе. Его мощные руки в перчатках намертво зафиксировали её положение, прижимая к жесткому бронежилету.

– Ого! – выкрикнула Катя, и затвор фотоаппарата защелкал в бешеном ритме. – Вот это кадр! Держитесь так!

Саша замолчал. Всё его возмущение испарилось в ту же секунду, когда он почувствовал её тепло сквозь плотную ткань своих брюк. Его пальцы, скрытые за защитными накладками перчаток, сжали бедра девушки в рваных джинсах. Кристина обхватила его шею руками, пальцами касаясь холодного пластика шлема и шершавой ткани балаклавы.

– Всё еще считаешь это глупым? – прошептала она ему прямо в прорезь маски, чувствуя его горячее дыхание.

– Ты невозможная, Солдатова, – выдохнул он.

Его голос стал ниже, в нем появилась та самая хрипотца, которая означала, что офицер Майоров окончательно капитулировал перед своей маленькой дрянью. Он чуть сильнее сжал её ноги, притягивая еще ближе, так что Кристина почувствовала каждую заклепку на его снаряжении. Контраст был сумасшедшим: его холодная, безличная броня и её мягкая кожа, его скрытое лицо и её сияющие глаза.

– Крис, подбородок чуть выше! – командовала Катя. – Саша, наклонись к ней, как будто хочешь поцеловать через маску! Леха, отойди, ты в кадр лезешь со своим бронещитом!

Леха, стоявший рядом с Катей, только усмехнулся, поправляя свою балаклаву.

– Видал, как Майоров спекся? – шепнул он Кате. – Герой спецназа, гроза террористов, а девчонка на него запрыгнула — и всё, поплыл боец.

Саша не слышал их. Весь мир для него сейчас сузился до этой девушки на его руках. Он чувствовал, как она чуть ерзает, устраиваясь удобнее, и как её пальцы пытаются нащупать край его маски.

– Не здесь, – предупредил он, хотя в его голосе было больше просьбы, чем приказа.

– Почему? – Кристина чуть отстранилась, глядя в его карие глаза. – Тебе стыдно, что твои подчиненные увидят, какой ты на самом деле?

– Мне не стыдно, Крис. Просто... – он замялся, подбирая слова. – Эта форма требует определенного поведения.

– К черту поведение, Саш. Мы сейчас не на плацу.

Она потянулась к его шлему и аккуратно отстегнула ремешок под подбородком. Саша не мешал ей, хотя его тело напряглось. Кристина сняла тяжелую сферу и положила её на ближайший бетонный блок. Теперь перед ней была только черная балаклава. Она медленно подцепила край ткани у подбородка и потянула вверх.

– Кристина... – предупреждающе произнес он, но она уже открыла его губы.

Она поцеловала его — властно, глубоко, прямо под прицелом Катиного объектива. Саша ответил на поцелуй с какой-то отчаянной страстью, словно выплескивая всё то напряжение, что накопилось в нем за неделю смен и тренировок. Его руки на её бедрах сжались еще сильнее, и Кристина почувствовала, как её джинсы буквально впиваются в кожу под его напором.

– Гениально! – Катя была в восторге. – Это будет лучшая серия в моем портфолио. «Любовь под прикрытием» или что-то в этом роде.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Кристина увидела, что взгляд Саши стал совсем другим — затуманенным, темным от желания. Он осторожно опустил её на землю, но не отпустил, продолжая придерживать за талию.

– Ты понимаешь, что теперь я обязан на тебе жениться? – спросил он, натягивая балаклаву обратно на лицо, чтобы скрыть невольную улыбку. – После такого публичного позора моей профессиональной репутации.

– Позор? – Кристина рассмеялась, поправляя на нем бронежилет. – По-моему, это был самый честный момент за весь день. Ты слишком привык прятаться за этим железом, Майоров.

Саша посмотрел на Леху, который стоял неподалеку и демонстративно аплодировал.

– Лёх, напомни мне завтра на тренировке устроить тебе спарринг в три раунда, – бросил Саша, но в его голосе не было злости.

– За что, командир? – притворно удивился тот. – Я вообще молчал! Это всё Катерина, она у нас режиссер-постановщик.

– За то, что видел лишнее, – отрезал Саша и снова повернулся к Кристине. – Довольна, Солдатова?

Кристина подошла к нему и легонько стукнула кулаком по пластиковой накладке на его груди.

– Почти. Еще пару кадров, где ты без этой маски, и я буду абсолютно счастлива.

– Нет, – Саша покачал головой, надевая шлем. – Маска остается. Пусть на фото будет загадочный омоновец и его сумасшедшая девушка. Так честнее.

Фотосессия продолжалась еще полчаса. Они позировали на фоне ржавых кранов, Саша поднимал её на руки, они стояли спина к спине, и в каждом движении, в каждом взгляде сквозило то, что они так тщательно пытались скрыть от посторонних глаз — абсолютное доверие и неразрывная связь.

Когда Катя наконец объявила об окончании съемки, солнце уже клонилось к закату, окрашивая бетонные джунгли в багровые тона.

– Я пришлю исходники завтра! – крикнула Катя, пакуя аппаратуру. – Крис, ты была божественна. Саша, ты... ну, ты был очень пугающим, как и положено.

Парни направились к своей машине. Саша шел чуть впереди, его походка снова стала тяжелой и размеренной. Но перед тем как сесть в салон, он обернулся. Кристина стояла у своей машины, провожая его взглядом.

– Солдатова! – позвал он.

– Что?

– Толстовку постирай. Она вся в пыли после этого полигона.

Кристина улыбнулась, кутаясь в теплую ткань.

– И не подумаю. Она пахнет тобой. И порохом. Это лучший парфюм.

Саша ничего не ответил, просто коротко кивнул и скрылся в недрах тонированного внедорожника. Через минуту машина сорвалась с места, оставляя после себя лишь облако пыли.

Вечером того же дня Кристина сидела на диване, перелистывая в телефоне первые кадры, которые Катя успела скинуть в мессенджер. На одном из них она висела на Саше, его руки в черных перчатках контрастировали с её светлой кожей, а из-под балаклавы был виден только контур его губ.

В этот момент пришло сообщение от него: «Наручники я всё-таки взял из машины. Буду через десять минут. Готовься к допросу с пристрастием за свое поведение на полигоне».

Кристина закусила губу, чувствуя, как сердце делает привычный кувырок. Её «непростой характер» требовал немедленного ответа, но она лишь отложила телефон и пошла открывать окно. Городской воздух был свежим, а впереди была целая ночь, в которой не будет камер, масок и лишних свидетелей. Только она и её офицер, который, несмотря на всю свою броню, был готов ради неё нарушить любой устав.

Она знала, что эти фотографии станут их маленькой тайной, запечатленным моментом, когда сталь встретилась с нежностью. И каждый раз, глядя на них, она будет вспоминать тепло его рук сквозь жесткую форму и тот взгляд карих глаз, который видел её насквозь, даже сквозь прорези черной балаклавы.