Бывает
Цена свободы и рыжий дьявол
Святилище гудело, как растревоженный улей, но в этом гуле не было жизни — только механический скрежет железа, лай собак и тяжелые шаги патрульных на мостиках. Несколько недель назад Рик Граймс решил, что он достаточно силен, чтобы перерезать горло гидре. Он ошибся. Теперь Рик и все те, кто называл Александрию домом, гнили в сыром подвале Святилища, ожидая, когда Ниган решит, кто из них отправится на встречу с создателем, а кто станет «рабочим ресурсом».
Когда к воротам подкатили знакомые бронированные пикапы группы Элиота, часовые не сразу поняли, как реагировать. Сборщики отсутствовали три недели, пропустив всю кровавую баню. Они вернулись с полными кузовами, не зная, что их община пала.
Натаниэль спрыгнул с подножки машины, поправляя на плече лямку автомата. Его голубые глаза моментально считали обстановку: отсутствие знакомых лиц на постах, флаги Спасителей повсюду и гнетущая тишина со стороны загонов.
– Стоять! – гаркнул один из Спасителей, направляя на них винтовку. – Кто такие?
Нат медленно поднял руки, но на его губах играла та самая змеиная ухмылка, от которой у обычных людей мурашки бежали по коже.
– Свои, сладкий. Привезли Нигану подарки. Скажи своему боссу, что Натаниэль Веснински вернулся из ада и хочет сдать отчет.
Спустя десять минут он уже поднимался по железной лестнице к кабинету Нигана. Его не обыскивали — Ниган лично отдал приказ пропустить «рыжего дьявола», как только услышал о его прибытии.
Нат толкнул тяжелую дверь без стука.
Кабинет тонул в полумраке, пахло кожей, оружейным маслом и тем самым густым, дурманящим ароматом кедра и крепкого кофе. Ниган сидел в своем огромном кресле, закинув ноги на стол. Люсиль покоилась рядом, ее колючая проволока хищно блестела в свете лампы.
– Ну надо же, – пророкотал Ниган, и его голос, низкий и хриплый, заставил омегу внутри Ната невольно дрогнуть. – Я уж грешным делом подумал, что тебя сожрали где-то под Атлантой. А ты явился. Прямо в эпицентр моего триумфа.
Нат прошел в центр комнаты, игнорируя тяжелый взгляд Альфы. Он выглядел уставшим, пыльным, но всё таким же вызывающе красивым.
– Слышал, ты устроил здесь перестановку мебели, – Нат кивнул в сторону пола, намекая на подвалы. – Рик — идиот. Я говорил ему, что он не потянет эту войну.
– Твой лидер — слабак, Нат, – Ниган медленно поднялся, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. – А я не люблю слабаков. Зато я люблю победителей. И я люблю тех, кто приносит мне хорошие новости. Что в фурах?
Натаниэль подошел вплотную к массивному дубовому столу. Вместо того чтобы начать перечислять добычу, он одним резким движением смахнул на пол стопку каких-то бумаг и карту. А затем, не сводя ледяного взгляда с Нигана, запрыгнул на стол и сел, широко разведя ноги в стороны.
Тишина в кабинете стала осязаемой. Ниган замер, его зрачки расширились, поглощая радужку. Запах омеги — дерзкий, с нотками пороха и чего-то сладко-острого — заполнил пространство, бросая вызов доминантному Альфе.
– Забудь про фуры, Ниган, – прошептал Нат, облизнув пухлые губы. – Давай поговорим о более ценных вещах.
– Ты торгуешься, рыжик? – Ниган сделал шаг вперед, оказываясь между коленями омеги. Его руки в кожаных перчатках легли на стол по обе стороны от бедер Натаниэля. – Сидишь на моем столе, смотришь на меня так, будто я твоя личная сучка... Ты хоть понимаешь, в каком ты положении? Твои друзья в клетках. Я могу приказать убить их всех прямо сейчас.
– Можешь, – согласился Нат, подаваясь вперед так, что их носы почти соприкоснулись. – Но ты этого не сделаешь. Потому что тебе скучно. Тебе нужны люди, которые умеют добывать ресурсы, а не просто дрожать от страха. Отпусти их. Отдай их мне. Александрия будет работать на тебя в два раза эффективнее, если я буду ими управлять.
Ниган расхохотался, и этот смех вибрацией отозвался в груди Натаниэля.
– Ты хочешь выкупить целую общину? Черт, парень, у тебя яйца побольше, чем у Граймса. Но цена... цена будет просто астрономической. Ты готов платить?
– Я всегда плачу по счетам, Ниган, – Нат запустил пальцы в густые волосы Альфы на затылке и резко дернул, заставляя того запрокинуть голову. – Вопрос в том, сможешь ли ты переварить такую оплату.
Ниган оскалился. Его внутренний Альфа буквально взвыл от восторга. Эта маленькая, яростная омега не просила пощады — она предлагала сделку на своих условиях, используя единственное оружие, которое могло пробить броню Нигана: чистую, незамутненную похоть и вызов.
– О, малыш, – выдохнул Ниган, сминая губы Ната в грубом, властном поцелуе. – Я съем тебя и даже не поперхнусь.
Он подхватил Натаниэля под бедра, сбрасывая его со стола, но не на пол, а прижимая к стене рядом. Одежда летела в разные стороны с треском рвущейся ткани. Ниган не церемонился — его движения были резкими, собственническими. Он кусал нежную кожу шеи омеги, оставляя багровые метки, заявляя права на этот «трофей».
– Ты такой тугой, Нат, – прорычал Ниган, когда его пальцы начали исследовать податливое тело омеги. – Бьюсь об заклад, ты никого к себе не подпускал. Берег себя для большого папочки?
– Заткнись и делай дело, – выдохнул Нат, выгибаясь в его руках. Его тело горело, а ледяная маска окончательно сползла, обнажая голодный блеск в глазах. – Мне плевать на твои сказки. Просто... не смей быть нежным.
Ниган ухмыльнулся, его глаза потемнели от возбуждения.
– Нежность? Детка, ты обратился не по адресу. Я собираюсь разделать тебя, как рождественскую индейку. Ты будешь молить меня остановиться, а потом — умолять не уходить.
Когда Ниган вошел в него — грубо, без долгих прелюдий, заполняя собой до предела, — Натаниэль вскрикнул, вцепляясь ногтями в широкие плечи Альфы. Это было больно, это было чересчур, но именно этого он и хотел. В мире, где всё превратилось в прах, только такая острая, на грани фола реальность давала почувствовать себя живым.
– Черт... Ниган... – простонал Нат, запрокидывая голову.
– Да, так, – Ниган двигался мощно, выбивая из омеги воздух. – Смотри на меня, Нат. Смотри, кто тебя имеет. Твой хозяин, твой бог и твой единственный шанс спасти тех идиотов в подвале. Нравится, как я тебя заполняю?
– Да... черт возьми, да! – Нат не стеснялся своих эмоций. Он кайфовал от того, насколько Ниган был огромным, насколько властным. Омега внутри него буквально визжала от восторга, подчиняясь сильному Альфе, но разум Натаниэля всё еще вел свою игру.
Ниган чувствовал это. Он чувствовал, как Нат сжимается вокруг него, как он ловит каждое грубое слово, как его дыхание сбивается в такт толчкам. Для Нигана это было сродни покорению новой территории. Удовлетворить такую омегу, сломать его холодность и превратить в дрожащий комок удовольствия — это была победа покруче, чем разгром армии Граймса.
– Ты мой, слышишь? – Ниган перехватил его руки, прижимая их над головой Ната. – Теперь ты принадлежишь Святилищу. Ты будешь моей правой рукой, моей шлюхой и моим личным дьяволом. И если я узнаю, что ты посмотрел на кого-то другого... Люсиль очень расстроится.
– Слишком много слов... – прохрипел Нат, подаваясь навстречу очередному толчку. – Просто... не останавливайся.
Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания, шлепками тел и резкими вскриками. Ниган не сдерживался. Он использовал Натаниэля так, как хотел, пробуя на вкус его кожу, оставляя засосы на самых видных местах, чтобы каждый в Святилище знал — этот рыжий принадлежит ему.
В какой-то момент, когда удовольствие стало почти невыносимым, Ниган уткнулся носом в сгиб шеи Ната, вдыхая его запах, который теперь был густо перемешан с его собственным ароматом кедра.
– Ты чертовски хорош, Нат, – выдохнул он, ускоряя темп. – Я даже почти готов поверить, что ты стоишь целой общины.
– Я стою... гораздо большего... – ответил омега, задыхаясь.
Финал наступил одновременно, ослепляющей вспышкой, оставив их обоих опустошенными и тяжело дышащими. Ниган не отстранился сразу, прижимаясь лбом к плечу Натаниэля, чувствуя, как бешено колотится сердце омеги.
Спустя несколько минут Ниган медленно отстранился, поправляя одежду. Он выглядел довольным, как кот, объевшийся сметаны. Нат же сполз по стене на пол, пытаясь привести дыхание в норму. Его рыжие волосы были всклокочены, губы распухли, а на шее красовался свежий укус — еще не метка, но уже явное клеймо.
– Итак, – Ниган поднял с пола свою куртку и накинул ее на плечи. – Сделка.
Натаниэль поднял на него взгляд. В голубых глазах снова появился холод, но теперь в нем читалось и некое подобие уважения.
– Ты отпускаешь их в Александрию, – твердо сказал Нат. – Они работают на тебя, отдают долю, как и раньше. Но я остаюсь здесь. Я буду следить, чтобы поставки были в срок. И я буду... твоим «личным трофеем», если тебе так угодно.
Ниган подошел к нему, присел на корточки и взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
– Ты остаешься здесь не как заложник, Нат. Ты остаешься здесь как мой партнер. Мне нравятся твои методы. Мне нравится твой оскал. И мне чертовски понравилось то, что мы только что сделали.
Нат ухмыльнулся, несмотря на боль в теле.
– Рик тебя возненавидит еще больше, когда узнает, что я променял его идеалы на твой член.
– О, я на это очень надеюсь, – Ниган расплылся в широкой улыбке. – Завтра утром я прикажу открыть подвал. Граймс и его команда отправятся домой. А ты... ты переезжаешь в мои покои. У нас еще много пунктов в списке «личных трофеев», которые нужно обсудить.
Ниган поднялся, подошел к столу и взял Люсиль. Он выглядел так, будто действительно выиграл войну. И, глядя на Натаниэля, который медленно поднимался с пола, сохраняя свою дьявольскую грацию даже в таком состоянии, Ниган понимал — эта добыча была ценнее всех ресурсов в мире.
Натаниэль Веснински пришел, чтобы договориться, и он получил то, что хотел. Он спас своих людей, но цена была высока. Впрочем, глядя на мощную спину Альфы в кожаной куртке, Нат понимал, что эта цена ему вполне по душе. В конце концов, дьяволу самое место в аду, а Святилище Нигана было лучшим адом из всех возможных.
– Эй, Ниган! – окликнул его Нат, когда тот уже был у двери.
Альфа обернулся.
– В следующий раз... стол может не выдержать. Подбери мебель покрепче.
Ниган хохотнул, подмигнул рыжему и вышел из кабинета, насвистывая свою любимую мелодию. Война закончилась. Началось нечто гораздо более опасное и захватывающее.