← Назад к обзору

Человек-Паук и Любовь

Осколки украденного счастья

Золотой октябрь укутал Квинс шуршащим ковром из багряных и янтарных листьев. Прошёл ровно месяц с того страшного дня, когда в кафе ворвался Скорпион, а в твоей жизни перевернулось буквально всё.

Рана на предплечье затянулась, оставив лишь тонкую, едва заметную розоватую ниточку, а синяки на коленях давно сошли. Твоё тело исцелилось, но куда важнее было то, что происходило в сердце: за эти тридцать дней мир вокруг тебя наполнился таким теплом, о каком ты раньше не смела даже мечтать.

В городском парке стояла прозрачная, звенящая осенняя тишина. Вы сидели на старой деревянной скамейке под раскидистым клёном, усыпанным золотом. Ты зябко куталась в свой шерстяной шарф, прижимаясь к плечу Питера. От него пахло свежим ветром, стиральным порошком тёти Мэй и едва уловимым ароматом тёмного шоколада.

– Знаешь, – неловко нарушил молчание Питер, разглядывая мыски своих стоптанных кроссовок, – я вчера почти опоздал на физику. Профессор Коббвелл уже собирался отметить моё отсутствие, но я успел влететь в аудиторию ровно за секунду до звонка.

– И почему же ты едва не опоздал, мистер Паркер? – ты с мягким лукавством приподняла бровь, глядя на его растрёпанную чёлку.

Питер залился привычным, очаровательным румянцем.

– Ну... я застрял на крыше библиотеки. Спасал кота, который залез на водосточную трубу. А потом... потом я вспомнил, что обещал принести тебе конспекты по тригонометрии, и помчался домой через полгорода.

– Ты неисправим, – тихо рассмеялась ты, чувствуя, как внутри разливается нежность.

Питер повернулся к тебе. В его глубоких карих глазах дрожали золотистые блики заходящего солнца. Шутить он больше не хотел. Его взгляд стал серьёзным, бесконечно мягким и трепетным. Он осторожно, словно боясь вспугнуть чудо, протянул руку и кончиками пальцев убрал прядь рыжих волос с твоей щеки.

– Мэри Джейн... – его голос стал тихим, бархатным шепотом. – Я каждый день благодарю небо за то, что фургон в то утро не тронул тебя. И за то, что ты позволяешь мне быть рядом.

Твоё сердце пропустило удар. Ты подалась навстречу его ладони, ощущая её мозолистое, надёжное тепло.

– Питер, я бы никогда не променяла это ни на что на свете, – выдохнула ты.

Он медленно склонился ближе. Ты почувствовала его прерывистое дыхание на своих губах за долю секунды до того, как они соприкоснулись.

Поцелуй был робким, чистым и сладким, как первый осенний мёд. Питер целовал тебя так бережно, словно ты была сделана из тончайшего хрусталя, а затем его руки чуть крепче обняли тебя за талию, притягивая к себе. Земля словно ушла из-под ног, растворившись в шелесте падающих листьев. В этом прикосновении не было супергероя и спасённой жертвы — были только парень и девушка, нашедшие друг в друге спасение от одиночества.

Когда вы неохотно оторвались друг от друга, щёки обоих пылали. Питер улыбнулся так счастливо и обезоруживающе, что у тебя перехватило дух.

– Нам... наверное, пора? – неловко пробормотал он, глядя на темнеющее небо. – Тётя Мэй ждёт нас к ужину. Она сегодня испекла яблочные маффины.

Но стоило вспомнить о доме, как внутри тебя всё сжалось в тугой ледяной узел.

– Мне нужно зайти к себе, Питер, – тихо сказала ты, опуская глаза. – Забрать чистые тетради. И... мама велела быть к шести, иначе...

– Я пойду с тобой, – тут же нахмурился он, и в его позе проступила стальная решимость.

– Нет, пожалуйста, – ты испуганно схватила его за локоть. – Ты же знаешь, как она злится, если видит тебя рядом. Она опять начнёт кричать. Я просто быстро заскочу, возьму вещи и сразу перейду через дорогу к вам. Обещаю.

Питер тяжело вздохнул, но спорить не стал, лишь крепко сжал твои пальцы.

– Если что-то пойдёт не так... просто крикни. Я услышу. Клянусь.

***

Дом номер сорок два встретил тебя удушливой, зловещей тишиной. Едва ты переступила порог прихожей, как входная дверь за твоей спиной с грохотом захлопнулась на засов.

Ты вздрогнула. В полумраке коридора стояла Мэнди Джейн.

Её лицо было перекошено от дикой, клокочущей злобы, а в глазах плясали безумные огоньки. В опущенной руке висел сложенный вдвое широкий кожаный ремень с тяжёлой металлической пряжкой.

– Гуляешь? – прошипела мать, делая тяжёлый шаг к тебе. – Целуешься по паркам с этим нищебродом из дома напротив?! Ты думала, я слепая?! Мне соседка всё доложила!

– Мама, пожалуйста... мы просто гуляли... – ты попятилась, упираясь спиной в деревянную тумбочку. Сердце колотилось в горле.

– Дрянь! Потаскуха! – сорвалась на визг Мэнди. – Ты позоришь меня перед всем районом! Я выбью из тебя эту дурь раз и навсегда!

Свист рассекаемого воздуха разорвал тишину. Тяжёлый ремень с глухим, чудовищным звуком хлестнул тебя по плечу. Острая, пульсирующая боль обожгла кожу даже сквозь куртку.

– Мама, не надо! – вскрикнула ты, закрывая лицо руками.

Второй удар пришёлся по рёбрам, выбивая воздух из лёгких. Ты упала на колени на холодный линолеум, сжавшись в комок. Женщина, потеряв всякий человеческий облик, замахнулась снова, целясь пряжкой в голову.

– Я научу тебя уважать мать, неблагодарная тварь!..

Входная дверь не просто распахнулась — она буквально вылетела внутрь с оглушительным треском вырванного замка.

– ОТОЙДИТЕ ОТ НЕЁ!

Голос Питера прозвучал как удар грома. Он появился на пороге словно из ниоткуда. Его лицо было белым от ярости, а глаза потемнели до цвета ночного неба. Он даже не стал скрывать своей сверхчеловеческой реакции: за сотую долю секунды он пересёк прихожую, перехватив занесённую руку Мэнди Джейн прямо в воздухе.

Его хватка была железной. Мать Мэри Джейн взвизгнула от боли и неожиданности, выронив ремень, который с глухим стуком упал на пол.

– Ты... щенок! Ты как посмел вломиться в мой дом?! – заверещала она, пытаясь вырваться, но Питер не сдвинулся ни на миллиметр.

– Если вы ещё хоть пальцем к ней прикоснётесь, – произнёс Питер леденящим душу, низким голосом, от которого у женщины перехватило дыхание, – вы горько пожалеете. Закончились ваши издевательства.

В дверном проёме появилась тяжело дышащая тётя Мэй, а за её спиной уже мигали красно-синие проблесковые маячки полицейской машины.

– Офицеры, сюда! – громко и твёрдо позвала Мэй, входя в прихожую. – Вот эта женщина регулярно избивает несовершеннолетнюю дочь. У нас есть медицинские справки за прошлый месяц и сегодняшние следы побоев!

Двое полицейских с оружием наготове ворвались следом:

– Всем оставаться на своих местах! Мэнди Джейн? Бросьте оружие и прижмите руки к стене!

Мать начала испуганно пятиться, заикаясь и брызгая слюной:

– Это ошибка! Она сама упала, она лгунья, я её воспитываю!..

– Заткнитесь, мэм, – отрезал рослый сержант, защёлкивая на её запястьях стальные наручники. – Соседи давно жаловались на крики. А с такой поддержкой, как миссис Паркер, вы отправитесь прямиком в изолятор. Вы арестованы за жестокое обращение с детьми и нападение.

Пока полицейские выводили изрыгающую проклятия Мэнди на улицу, Питер опустился перед тобой на колени прямо на грязный пол. Его руки мелко дрожали, когда он бережно прижал тебя к своей груди.

– Всё, Мэри Джейн... Всё закончилось, маленькая моя, – шептал он, зарываясь лицом в твои волосы. – Она больше никогда к тебе не притронется. Я с тобой.

Ты горько расплакалась, уткнувшись ему в плечо, отдавая этой рубашке всю боль, весь страх и всё унижение, которые копились долгие годы. Рядом опустилась тётя Мэй, ласково поглаживая тебя по спине:

– Тише, девочка моя. Кошмар позади.

Питер отстранился, заглядывая в твои заплаканные глаза, и тихо, но с невероятной нежностью произнёс:

– Мэри Джейн... ты больше не вернёшься в этот дом. Никогда. Пойдём к нам. Живи с нами. У нас есть свободная комната для гостей, а тётя Мэй уже приготовила для тебя постель. Ты будешь дома. По-настоящему дома.

– Да, детка, – тепло улыбнулась сквозь слёзы Мэй. – Теперь ты наша семья. Мы позаботимся о тебе.

Ты посмотрела на них двоих — людей, которые за короткое время стали для тебя дороже всего на свете, — и сквозь слёзы благодарно кивнула.

***

Следующий час пролетел как во сне. Полиция оформляла протокол, а Питер помогал тебе собрать самое необходимое.

Вы стояли в твоей уютной спальне. Он бережно снимал со стен твои любимые постеры с Человеком-Пауком, аккуратно сворачивая их в рулоны.

– Знаешь, – тихо усмехнулся он, пытаясь разрядить обстановку и пряча смущённую улыбку, – этот парень на плакатах выглядит довольно потрёпанным. В жизни он куда привлекательнее.

– И намного скромнее, – с мягкой улыбкой ответила ты, упаковывая свой маленький кактус в картонную коробку.

Питер перенёс твои чемоданы через дорогу в дом сорок три. Тётя Мэй выделила тебе светлую комнату на втором этаже, прямо напротив спальни Питера. Там было тепло, пахло лавандой, а на подоконнике уже стояла вазочка с конфетами. Когда чемоданы были разобраны, ты впервые за всю свою жизнь почувствовала абсолютный, ничем не нарушаемый покой. Ужас по имени Мэнди Джейн был навсегда стёрт из твоей судьбы.

Вечер опустился на Квинс. За окном шелестел мелкий осенний дождь. Тётя Мэй хлопотала на кухне, напевая старую мелодию.

– Мэй, ты не видела корицу? – раздался с кухни голос Питера, который помогал ей накрывать на стол. – Я обещал приготовить Мэри Джейн какао с зефиром.

– Ох, милый, кажется, она закончилась, – донеслось в ответ. – И сливки тоже на исходе.

Ты спустилась по лестнице, натянув мягкий свитер:

– Тётя Мэй, давайте я сбегаю! Магазин мистера Делмара буквально за углом, в двух минутах ходьбы. Мне полезно прогуляться и подышать свежим воздухом.

Питер выглянул из кухни, вытирая руки полотенцем. Его брови обеспокоенно сдвинулись:

– На улице темно и сыро. Давай я с тобой?

– Питер, перестань, – ты подошла к нему и легко коснулась пальцами его щеки. – Это всего лишь угол дома. Со мной ничего не случится, мамы больше нет, помнишь? Я туда и обратно, ровно пять минут.

Он нехотя улыбнулся, тая от твоей ласки:

– Ладно. Но ровно пять минут. Если опоздаешь на секунду — я прилечу за тобой на паутине прямо в бакалею.

– Договорились, супергерой, – шепнула ты, чмокнув его в щёку, схватила куртку и выскользнула за дверь.

***

На улице было зябко. Фонари отбрасывали жёлтые круги на мокрый асфальт, туман сгущался над пустынными тротуарами. Ты бодро шагала к магазину, чувствуя, как в груди разливается невероятная свобода. Больше никаких побоев. Никаких криков. Завтра они с Питером пойдут в школу вместе, держась за руки, и Флэш Томпсон подавится своей злобой.

Ты свернула за угол на авеню, до освещённой витрины Делмара оставалось всего метров двадцать.

Вдруг из тёмного переулка с глухим рычанием мотора выкатил старый чёрный минивэн с наглухо затонированными стёклами. Он резко затормозил прямо возле тебя, перекрывая тротуар.

Боковая дверь со скрежетом распахнулась.

Ты не успела даже сделать вдох. Из машины выскочили двое крепких мужчин в надвинутых до бровей капюшонах и чёрных масках.

– Вот эта, хватай её! – хриплый, грубый приказ разорвал тишину.

– Что?! Помо...

Чья-то тяжёлая ладонь в кожаной перчатке намертво зажала тебе рот, заглушая крик о помощи. Второй нападающий скрутил твои руки за спиной железной, профессиональной хваткой. Ты отчаянно забилась, пытаясь ударить похитителя ногой, но тебя оторвали от земли с пугающей лёгкостью.

– Тихо сиди, сучка, дёрнешься — пристрелю! – прорычал амбал, приставив холодное дуло пистолета прямо к твоим рёбрам.

Твой шерстяной шарф соскользнул с шеи и упал в грязную лужу на тротуаре. В следующее мгновение тебя грубо швырнули в тёмный салон микроавтобуса. Дверь захлопнулась с глухим стуком, шины взвизгнули по мокрому асфальту, и машина сорвалась с места, растворяясь в ночном лабиринте Квинса.

***

На кухне дома сорок три приятно пахло жареной курицей и выпечкой. Часы на стене размеренно отсчитывали секунды.

*Тик-так. Тик-так.*

Питер сидел за столом, крутя в руках чашку с остывающим чаем.

Прошло пятнадцать минут.

Магазин Делмара находился ровно в двухстах метрах. Даже если бы там была очередь, покупка корицы не могла занять больше семи минут. Питер знал этот маршрут наизусть, он бегал по нему с закрытыми глазами с десяти лет.

– Питер, милый, ты чего такой напряжённый? – мягко спросила тётя Мэй, расставляя тарелки. – Девочка, наверное, просто встретила кого-то из одноклассников.

– Нет, тётя Мэй, – Питер медленно поднялся со стула.

Внутри него, где-то у самого основания черепа, тихо, но настойчиво запульсировало паучье чутьё. Это не была смертельная опасность, направленная прямо на него, — это была глухая, тревожная вибрация, поднимающая волоски на теле дыбом. Что-то пошло не так. Мир вокруг дал трещину.

Прошло двадцать пять минут.

Питер подошёл к окну, вглядываясь в пустую, залитую дождём улицу. Никого. Ни шагов, ни смеха, ни знакомого рыжего силуэта.

– Её слишком долго нет, – глухо произнёс он. В его голосе зазвучали металлические нотки, не сулившие ничего хорошего тому, кто стоял на его пути.

– Питер, ты куда? – встревожилась Мэй, заметив, как побледнел её племянник.

– Я только проверю, всё ли в порядке. Не волнуйся.

Он вышел из дома, даже не надев куртку. Холодные капли дождя падали на его лицо, но он их не чувствовал. Он быстрым шагом дошёл до угла, свернул на авеню и вошёл в лавку мистера Делмара. Колокольчик над дверью весело звякнул.

– Эй, Питер! – добродушно улыбнулся из-за прилавка усатый владелец. – Как дела, парень? Твоя тётушка опять прислала за соленьями?

Питер замер посреди торгового зала, и его сердце рухнуло в ледяную пропасть.

– Мистер Делмар... Мэри Джейн заходила к вам? Девушка с рыжими волосами, пять минут назад? За корицей?

Бакалейщик нахмурился, почесав подбородок:

– Нет, парень. За последние полчаса ни одной живой души не было. Дождь ведь на улице.

Паучье чутьё внутри Питера взвыло, как пожарная сирена.

Он не помнил, как вылетел из магазина обратно на тротуар. Он огляделся по сторонам, включив обострённое зрение на максимум.

И тут он увидел это.

В десяти метрах от входа в переулок, прямо в тёмной грязной луже, лежало яркое пятно. Тот самый зелёный шерстяной шарф, который он лично поправлял на её шее всего час назад в парке. Рядом с ним на мокром асфальте чернели глубокие, свежие следы резкого торможения тяжёлых шин микроавтобуса.

Питер медленно подошёл и опустился на колени в воду. Он поднял мокрую, испачканную ткань, прижимая её к ладони. От шарфа всё ещё едва уловимо пахло её ванильными духами.

Его не было рядом. Он отпустил её одну. Он дал ей уйти.

Тишина улицы словно сжалась в пружину.

Питер поднялся на ноги. Его плечи расправились, неловкая юношеская сутулость мгновенно исчезла, уступив место сокрушительной, смертоносной грации хищника. В его карих глазах больше не было сомнений, стеснительности или страха — в них вспыхнуло ледяное пламя первобытной, беспощадной ярости.

Кто бы это ни был — уличные подонки, мафия или старые враги, — они совершили самую страшную ошибку в своей никчёмной жизни. Они посмели забрать самое дорогое, что у него было.

Питер сжал шарф в кулаке с такой силой, что ткань жалобно затрещала, и бесшумной тенью скользнул в тёмный проулок, срывая с себя повседневную одежду, под которой уже блестел красно-синий костюм.

– Я сожгу этот город дотла, но найду тебя, Мэри Джейн, – прошептал Человек-Паук в пустоту ночи. – Клянусь своей жизнью.

И через секунду белая нить с резким хлопком взмыла в дождливое небо Нью-Йорка. Охота началась.