← Назад к обзору

Черная молния

Возвращение к свету и тени

– Мы вернулись, – негромко произнес я, переступая порог нашего дома в Сеуле.

Голос прозвучал странно гулко в этих стенах, которые еще вчера казались мне склепом, а сегодня — просто большим, слишком тихим зданием. Воздух здесь был пропитан магией и стерильностью, разительно отличаясь от уютного, пахнущего подгоревшими зернами и детским мылом воздуха кофейни в Киото.

Хэ-Ин прошла мимо меня, её шаги были легкими, почти невесомыми. Она не стала снимать плащ, просто присела на край дивана в гостиной, глядя в пустоту перед собой. На её губах всё еще блуждала та самая слабая, растерянная и в то же время бесконечно нежная улыбка, которую она обрела там, в Японии, прижимая к себе внуков.

– Ну что, пап, видел их? – раздался голос Сухо из глубины коридора.

Старший сын вышел нам навстречу. Он не поехал с нами, выполняя роль «щита» семьи здесь, в Корее, но по его лицу — по этим лихорадочно блестящим глазам и напряженной позе — было видно, что он не находил себе места каждую секунду нашего отсутствия. Его короткие черные волосы были растрепаны, словно он постоянно взъерошивал их от волнения.

– Видел, – ответил я, снимая куртку и вешая её на крючок. – Всех видел.

Сухо подошел ближе, заглядывая мне в лицо, пытаясь прочитать в моих глазах то, что не передал экран смартфона во время короткого видеозвонка.

– И как он? – Сухо запнулся, голос его на мгновение дрогнул. – Он... он всё еще злится на нас? Он по-прежнему хочет, чтобы мы исчезли из его жизни?

Я прошел в гостиную и сел в кресло напротив жены. Сухо остался стоять, нависая над нами, требуя ответов, которые я сам еще только пытался уложить в своей голове.

– Он счастлив, Сухо, – подала голос Хэ-Ин, поднимая на сына сияющие, полные слез глаза. – Твой брат... он больше не тот израненный мальчик, который крушил мебель черной молнией. Он стал мужчиной. Настоящим.

– Он управляет кофейней, – добавил я, и в моем голосе невольно проскользнула нотка иронии, смешанной с гордостью. – Сам варит кофе, сам ведет счета. У него на руках мозоли не от меча, а от работы. И он... он любит этого адвоката, Ли Вона. По-настоящему любит.

Сухо нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Для него, выросшего в культе силы и ответственности перед миром, образ брата-бариста был чем-то за гранью понимания.

– Но как же его сила? – Сухо нервно зашагал по комнате. – Черная молния... она ведь никуда не делась? Хван говорил, что он может испепелить квартал, если захочет. Как он может просто... варить латте, имея такую мощь?

– В этом и была наша ошибка, – я откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. – Мы видели в нем только молнию. А он хотел, чтобы мы видели Алекса. Знаешь, что он мне сказал на балконе? Он сказал, что испугался. Испугался, что станет для своих детей таким же надзирателем, каким был для него я.

– Он боится стать тобой? – тихо спросил Сухо, остановившись.

– Он боится повторить мои ошибки, – поправил я его. – И, честно говоря, глядя на то, как он держит своих сыновей на руках, я думаю, что у него есть все шансы стать лучшим отцом, чем я когда-либо был.

В комнате воцарилась тишина. Я чувствовал, как тени в углах дома шевелятся, откликаясь на мои эмоции. Игрис, Берион — они все были здесь, невидимые, слушающие каждое слово. Они тоже тосковали по Алексу. Для них он был маленьким господином, который когда-то дергал их за доспехи, а потом стал существом, способным их уничтожить.

– А дети? – Сухо сел на подлокотник дивана рядом с матерью. – Расскажите про них. Какие они?

Хэ-Ин оживилась, её лицо мгновенно преобразилось.

– Рю — вылитый Джинву в детстве, – она непроизвольно улыбнулась. – Те же серые глаза, тот же серьезный, оценивающий взгляд. Но в нем нет этой тяжести, которую носит твой отец. Он веселый, любопытный. А маленький Джин... он совсем кроха, но у него уже виден характер Алекса. Ли Вон говорит, что он уже пытается командовать всеми в доме.

– Джин... – Сухо повторил это имя, пробуя его на вкус. – Он назвал сына в честь тебя, пап?

– Ли Вон настоял, – я не смог сдержать улыбки. – Алекс долго сопротивлялся, но Ли Вон умеет убеждать. Это странное чувство, Сухо. Знать, что где-то на другом краю моря растет ребенок с твоим именем, который, возможно, никогда не узнает, что его дед — Теневой Монарх. И это... это правильно.

Сухо долго молчал, глядя на свои руки.

– Я хочу поехать к нему, – вдруг сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. – Не как охотник, не как «идеальный брат». Я просто хочу увидеть его. Извиниться.

– Он ждет тебя, – кивнул я. – Но предупреждаю: если попробуешь начать учить его жизни или демонстрировать свою ауру в его кафе — он тебя вышвырнет. И Ли Вон добавит судебным иском. У этого адвоката, оказывается, очень острые зубы.

– Я справлюсь, – Сухо слабо улыбнулся. – Я возьму с собой те комиксы, которые он собирал в детстве. Они всё еще лежат в коробке в его комнате.

– Это хорошая идея, – одобрила Хэ-Ин. – Ему будет приятно.

Она поднялась, наконец снимая плащ. Её движения стали более уверенными, в них вернулась былая энергия.

– Я пойду приготовлю ужин. Настоящий. Мы слишком долго жили в этом доме как в зале ожидания. Пора начинать жить снова.

Когда она ушла на кухню, Сухо повернулся ко мне. Его взгляд стал серьезным, деловым.

– Пап, а что с Ассоциацией? Хван ведь не просто так разболтал нам это. Он явно чего-то хочет. И если он знает, то скоро узнают и другие. Сын Монарха Теней, скрывающийся в Японии с мужчиной... это будет скандал десятилетия. Журналисты их живьем съедят.

Я почувствовал, как внутри меня медленно поднимается холодная, расчетливая ярость. Тень под моими ногами расширилась, заполняя всю гостиную чернильной темнотой.

– Пусть попробуют, – мой голос стал тихим и вибрирующим от маны. – Я позволил Алексу уйти, чтобы он был свободен. И я уничтожу любого — будь то политик, журналист или охотник S-ранга — кто попытается нарушить этот покой. Ли Вон защищает его законом, а я буду защищать его из тени.

Сухо кивнул, понимая, что это не пустая угроза.

– Я прослежу за Хваном, – сказал он. – И за всеми, кто крутился вокруг этой информации. Мы создадим «информационный вакуум» вокруг этого района Киото. Для всего мира Алекса Сона больше не существует. Есть только Алекс, владелец кофейни.

– Хорошо, – я медленно успокоил свою ауру. – Но делай это осторожно. Алекс не должен почувствовать наше вмешательство. Он должен верить, что сам построил свою стену от нас.

– Понимаю.

Сухо ушел к себе, вероятно, уже составляя план «зачистки» информационного поля. Я остался один в тишине гостиной.

В памяти снова всплыл образ Алекса, стоящего за стойкой. Его татуировки, его уверенные руки, его смех, когда он подбрасывал сына в воздух. Он нашел то, чего я никогда не мог ему дать — обыденность. Ту самую скучную, прекрасную обыденность, ради которой я когда-то сражался с богами.

Я подошел к окну и посмотрел на ночной Сеул. Огни города мерцали, как тысячи звезд. Где-то там, в Японии, сейчас был вечер. Возможно, Алекс и Ли Вон сейчас укладывали детей спать. Возможно, они сидели на том самом балконе, обсуждая прошедший день.

Я вытянул руку, и на кончике пальца проскочила крохотная фиолетовая искра.

– Бер, – позвал я шепотом.

Теневой муравей мгновенно возник передо мной, склонив голову в глубоком поклоне. Его огромные жвалы подрагивали от возбуждения.

– Мой Король.

– Ты слышал наш разговор?

– Слышал, Мой Король. Маленький господин обрел свою территорию.

– Слушай внимательно. Ты отправишься в Киото. Но ты не будешь подходить к дому. Ты станешь частью самого города. Следи за всеми чужаками, у которых уровень маны выше обычного. Если кто-то проявит интерес к «Black Spark Cafe»... – я сделал паузу, и в моих глазах вспыхнуло пламя Монарха. – Устраняй их тихо. Никаких следов. Никаких тел.

– Будет исполнено, Мой Король, – Бер издал тихий, предвкушающий скрежет и растворился в тени.

Я знал, что Алекс бы разозлился, узнай он об этом. Он бы кричал, что я снова его контролирую. Но это было не контролем. Это было моим способом сказать «прости». Он выбрал жизнь без магии, и я сделаю всё, чтобы магия никогда не постучала в его дверь без приглашения.

– Джинву, иди ужинать! – донесся голос Хэ-Ин с кухни.

Я улыбнулся. Впервые за пять лет этот дом не казался мне чужим. Мы вернулись. Мы потеряли сына как наследника, но обрели его как человека. И это была самая выгодная сделка в моей жизни.

Я прошел на кухню, где Хэ-Ин уже расставляла тарелки. На столе стоял лишний прибор — по привычке, которую она не могла оставить все эти годы. Но сегодня она не стала его убирать.

– Пусть стоит, – сказала она, поймав мой взгляд. – Теперь мы знаем, для кого он. И однажды он приедет и сам возьмет эту вилку.

– Обязательно приедет, – я сел за стол. – Он ведь Сон. А мы, Соны, всегда возвращаемся за своим.

– Только на этот раз мы не будем его ловить, – Хэ-Ин положила руку на мою ладонь. – Мы просто откроем дверь.

Я посмотрел на пустой стул. В моем воображении там сидел Алекс — взрослый, спокойный, с татуировками и ярко-голубыми глазами. Он смотрел на нас и улыбался. Не той дерзкой полуулыбкой бунтаря, а теплой улыбкой человека, который наконец-то нашел свой дом.

– Мы вернулись, Алекс, – прошептал я едва слышно. – И мы больше не боимся твоей молнии. Мы просто любим тебя.

Где-то далеко-далеко, в тихом квартале Киото, в этот момент за окном сверкнула зарница, хотя небо было ясным. Словно сама природа ответила на мои слова коротким, электрическим разрядом.

Жизнь продолжалась. И в этой новой главе истории семьи Сон больше не было места для войн и проклятий. Только для кофе, адвокатских дел и детского смеха. И, возможно, это и было самым великим подвигом Теневого Монарха — позволить своему миру быть просто миром.

– Приятного аппетита, – сказала Хэ-Ин, и мы начали ужинать.

За окном шумел Сеул, а в моей душе наконец-то наступил штиль. Молния нашла свою землю, а тень — свой покой. Мы вернулись домой. Все мы. Даже те, кто остался на другом берегу.