← Назад к обзору

Чонин студент 3 курса. Бан Чан, Ли Ноу, Хёнджин, Хан, Феликс, Сынмин, Чханбин. Лия тоже 3 курсс но они не общаются.

Сладкий привкус недосказанности

Утро следующего дня встретило Чонина необычайно ярким солнцем, которое пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы общежития. Обычно он был из тех, кто переставляет будильник пять раз, прежде чем окончательно признать поражение в битве со сном, но сегодня всё было иначе. Сообщение, полученное накануне вечером, работало лучше любого кофеина. «Парень с нашего вечера» — он перечитал эти слова раз десять, прежде чем наконец уснуть, и первое, что сделал, проснувшись, — проверил, не привиделось ли ему это.

Нет, сообщение было на месте. И маленькая скобочка-улыбка в конце тоже.

– Чонин-а, ты чего сияешь, как начищенный чайник? – Сынмин, уже полностью одетый и готовый к выходу, подозрительно прищурился, глядя на соседа. – Неужели Лия прислала тебе фотографию своей кошки?

– Лучше, – загадочно отозвался Чонин, вскакивая с кровати. – Она обещала мне кофе.

– О-о-о, тяжелая артиллерия пошла, – Сынмин усмехнулся и закинул рюкзак на плечо. – Смотри не захлебнись от восторга прямо в коридоре. Встретимся у входа в главный корпус.

Чонин собирался с особой тщательностью. Он выбрал свой любимый объемный свитер песочного цвета, который, по словам Феликса, делал его «максимально уютным и располагающим к объятиям». Перед зеркалом он провел добрых десять минут, пытаясь уложить волосы так, чтобы они выглядели небрежно, но при этом стильно. Внутренний голос нашептывал, что он слишком старается, но Чонин решительно его игнорировал.

Когда он подошел к университету, друзья уже ждали его на ступенях. Вся компания была в сборе: Бан Чан обсуждал что-то с Чханбином, Ли Ноу подшучивал над Ханом, который пытался доесть булочку на ходу, а Хёнджин и Феликс лениво переговаривались, подставив лица солнцу.

– А вот и наш герой! – провозгласил Феликс, заметив Чонина. – Ну что, готов к свиданию, которое «не свидание, а просто благодарность»?

– Это просто кофе, ребят, – Чонин постарался придать голосу равнодушия, но предательские ямочки на щеках выдавали его с головой.

– Ага, просто кофе, – подхватил Ли Ноу, лукаво сверкнув глазами. – А вчера это было «просто спасение». Знаешь, Мини уже успела написать в общем чате потока, что видела тебя и Лию «в очень интимной обстановке». Теперь на тебя пол-университета смотрит как на парня, который украл мечту всех первокурсников.

Чонин почувствовал, как к горлу подступает жар. Он и забыл, как быстро распространяются слухи в этих стенах.

– Пусть думают, что хотят, – отрезал он, хотя сердце забилось быстрее. – Главное, что Лию больше не достают.

Они вошли в здание и направились к большой лестнице, ведущей в центральный холл. Именно там, у колонн, обычно собирались студенты перед парами. Чонин невольно начал искать глазами знакомый силуэт.

Она стояла чуть поодаль от толпы. Лия была в светлом кардигане и джинсах, её волосы были собраны в высокий хвост, а в руках она держала два бумажных стаканчика и небольшой крафтовый пакет, перевязанный бечевкой. Увидев Чонина, она просияла и сделала шаг навстречу.

Друзья Чонина, как по команде, замедлили шаг, а потом и вовсе остановились, тактично (или не очень) создавая вокруг него свободное пространство.

– Иди уже, – шепнул Бан Чан, подталкивая его в спину. – Мы будем в аудитории.

Чонин глубоко вдохнул и подошел к ней.

– Привет, – сказал он, чувствуя, как ладони мгновенно стали влажными.

– Привет, Чонин! – Лия протянула ему один из стаканчиков. От него исходил божественный аромат карамели и свежеобжаренных зерен. – Как и обещала. Латте с двойным сиропом, я угадала?

– Мой любимый, – он принял стакан, стараясь не коснуться её пальцев, чтобы не выдать своего волнения, но тепло её рук всё равно передалось через картон. – Спасибо. Ты не обязана была это делать.

– Обязана, – она покачала крафтовым пакетом. – Более того, я решила, что одного кофе мало. Вчера ты так решительно меня защитил, что я полночи не могла уснуть и... в общем, я испекла печенье.

Чонин замер, сжимая стаканчик.

– Ты... сама испекла? Для меня?

– Ну, я не знала, что ты любишь, поэтому сделала с шоколадной крошкой и морской солью. Это мой фирменный рецепт, – она немного смутилась, и этот легкий румянец на её щеках показался Чонину самым прекрасным зрелищем в мире. – Надеюсь, у тебя нет аллергии на шоколад?

– Нет, я обожаю шоколад, – поспешно заверил он. – Лия, это... это очень мило с твоей стороны. Спасибо.

Они стояли посреди шумного холла, окруженные сотнями людей, но Чонину казалось, что они находятся под невидимым куполом. Весь мир сузился до этой улыбки и запаха кофе.

– Знаешь, – Лия опустила взгляд на свои кеды, а потом снова посмотрела на него, – Мини сегодня утром пыталась устроить мне допрос с пристрастием. Спрашивала, как давно мы «вместе» и почему я скрывала такого парня.

Чонин сглотнул, чувствуя, как пульс учащается.

– И что ты ей ответила?

– Я сказала, что ты очень скромный и не любишь лишнего внимания, – она тихо рассмеялась. – Кажется, она поверила. Но теперь мне немного неловко, что я втянула тебя в эту ложь. Если тебе это мешает... ну, если у тебя есть кто-то, кто может неправильно понять...

– У меня никого нет, – выпалил Чонин быстрее, чем успел подумать. – В смысле, никто не поймет неправильно. Мне совсем не трудно подыграть тебе. Даже наоборот.

Последние слова он произнес почти шепотом, но Лия услышала. Она внимательно посмотрела на него, и в её глазах промелькнуло что-то новое — не просто благодарность, а искренний интерес.

– Вот как? – она чуть склонила голову набок. – Тогда, может быть, «парню с нашего вечера» будет не трудно составить мне компанию на ланче сегодня? Чтобы закрепить легенду, конечно.

Чонин почувствовал, как внутри него взрываются маленькие фейерверки. Это было похоже на сон, от которого он не хотел просыпаться.

– Конечно, – кивнул он. – С удовольствием. Закреплять легенды — это моя специализация.

Лия улыбнулась еще шире и, внезапно сократив расстояние, коснулась его предплечья.

– Тогда до встречи в два часа у фонтана?

– Договорились.

Она помахала ему рукой и направилась к своей аудитории. Чонин провожал её взглядом, пока она не скрылась за дверью, и только тогда осознал, что всё еще сжимает пакет с печеньем так, будто в нем находилось всё золото мира.

– Ну всё, расходимся, он в астрале, – голос Ли Ноу раздался совсем рядом.

Оказывается, друзья не ушли далеко. Они стояли за ближайшей колонной, наблюдая за финалом сцены.

– Она испекла ему печенье, – прошептал Феликс, округлив глаза. – Своими руками! Чонин, это победа.

– Покажи, что там! – Хан уже тянул руки к пакету, но Чонин ловко увернулся.

– Даже не думай, Джисон-а. Это только для меня. Лия сама сказала — «парень с нашего вечера».

– Ой-ой-ой, посмотрите на него! – Чханбин шутливо толкнул его в плечо. – Гордый какой. Ладно, идем на лекцию, а то Бан Чан уже смотрит на нас как на прогульщиков.

Весь учебный день пролетел для Чонина как в тумане. Он сидел на парах, механически записывая слова профессора, но его мысли были далеко. Он то и дело открывал пакет, вдыхая аромат ванили и шоколада, и осторожно пробовал печенье. Оно было еще мягким внутри, с идеальным балансом сладкого и соленого. Каждое печенье казалось ему маленьким посланием, которое он пытался расшифровать.

Действительно ли она просто благодарила его? Или это был её способ сказать, что он ей тоже не безразличен? Чонин боялся обмануться, но тепло, которое он чувствовал во время их разговора, было слишком реальным, чтобы быть просто вежливостью.

Ровно в два часа он уже стоял у фонтана в университетском сквере. Весенний ветер перебирал листья деревьев, а шум воды успокаивал нервы. Он увидел её издалека — она шла быстро, перепрыгивая через небольшие лужицы, оставшиеся после полива газонов.

– Прости, профессор задержал нас на пять минут, – выдохнула она, остановившись перед ним. – Ты давно ждешь?

– Всего пару минут, – соврал Чонин, который пришел на десять минут раньше. – Куда пойдем?

– Здесь за углом есть отличный парк, там сейчас цветут вишни. Мы можем посидеть на траве, если ты не против.

– Идеально, – согласился он.

Они шли по тихим аллеям, и разговор завязался сам собой. Оказалось, что у них гораздо больше общего, чем он мог предположить. Лия любила старые французские фильмы, коллекционировала виниловые пластинки и, как и он, ужасно боялась экзамена по истории искусств.

– А Мини... она всегда такая? – спросил Чонин, когда они устроились на скамейке под раскидистым деревом.

– Она просто очень хочет, чтобы я была счастлива, – вздохнула Лия, вертя в руках пустой стаканчик из-под кофе. – Но она не понимает, что «счастье» нельзя навязать. Она выбирает парней по статусу, по внешности... Но мне это не важно. Мне важно, чтобы с человеком было легко. Чтобы я могла быть собой.

Она замолчала, глядя на лепестки вишни, падающие на землю. Чонин почувствовал, что это самый важный момент за весь день.

– С тобой легко, Чонин, – тихо добавила она, поворачиваясь к нему. – Вчера, когда ты обнял меня за плечи... я на мгновение забыла, что мы притворяемся. Мне стало так спокойно.

Чонин затаил дыхание. В его голове пронеслись сотни вариантов ответа, но он выбрал самый честный.

– А я не притворялся, Лия.

Она замерла. Её глаза расширились, а губы чуть приоткрылись в удивлении.

– В смысле?

– Ну... то есть, я помог тебе, потому что хотел помочь. Но те слова... про «наш вечер» и то, что нам никто не нужен... – он замялся, чувствуя, как краснеет. – Я давно хотел заговорить с тобой. Наверное, еще с первого курса. Но я всегда думал, что я для тебя просто «тот шумный парень из компании Бан Чана».

Лия молчала несколько секунд, которые показались Чонину вечностью. Он уже начал корить себя за излишнюю откровенность, как вдруг она протянула руку и накрыла его ладонь своей.

– «Тот шумный парень»? – она улыбнулась, и на этот раз в её улыбке была нежность, от которой у него защемило в груди. – Чонин, я всегда замечала тебя. Твой смех слышно из другого конца коридора, и он всегда заставлял меня улыбаться, даже если день был паршивым. Я просто думала, что такому яркому парню не может быть интересна такая спокойная девушка, как я.

Они смотрели друг на друга, и в этот момент все страхи и сомнения последних трех лет просто испарились.

– Значит, – начал Чонин, осторожно переплетая свои пальцы с её, – нам больше не нужно «закреплять легенду» для Мини?

Лия хитро прищурилась.

– Ну, мы можем продолжать делать это для неё. Но для себя... мы можем попробовать что-то настоящее.

Она потянулась к пакету с печеньем, который лежал между ними, достала одну штуку и разломила пополам.

– Половину мне, половину тебе, – сказала она. – В знак начала чего-то нового.

Чонин взял свою половинку, чувствуя, как внутри него разливается тепло, гораздо более приятное, чем от самого лучшего кофе.

– Знаешь, – сказал он, прожевывая печенье, – это самое вкусное, что я когда-либо ел.

– Это потому, что в нем есть секретный ингредиент, – подмигнула она.

– И какой же?

– Благодарность. И капелька симпатии, которую я вкладывала в каждое печенье, пока пекла его вчера вечером.

Они просидели в парке до самого вечера, забыв о времени и лекциях. Когда пришло время расходиться, Чонин проводил её до остановки.

– До завтра? – спросила она, заходя в автобус.

– До завтра, – кивнул он. – И Лия?

– Да?

– Спасибо за печенье. Но кофе завтра принесу я.

Она рассмеялась, помахала ему рукой, и автобус тронулся. Чонин стоял на остановке, глядя вслед уходящему транспорту, и чувствовал себя самым богатым человеком в Сеуле.

Вернувшись в общежитие, он обнаружил всю компанию в своей комнате. Они явно ждали подробностей.

– О, пришел! – закричал Хан. – Ну что? Сколько печенек осталось?

Чонин молча прошел к своей кровати и бережно положил пустой крафтовый пакет на тумбочку.

– Ни одной, – ответил он с победной улыбкой. – И кстати, завтра я иду на настоящее свидание.

В комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем она взорвалась криками и поздравлениями. Феликс начал танцевать, Бан Чан одобрительно кивал, а Ли Ноу просто ухмыльнулся, как бы говоря: «Я же сказал».

Чонин лег на кровать и закрыл глаза. В его мыслях всё еще звучал смех Лии и чувствовался вкус шоколада с солью. Ложный маневр действительно стал началом чего-то великого. И теперь он точно знал: иногда стоит притвориться чьим-то парнем, чтобы в итоге стать им на самом деле.