Danganronpa V3 но Рантаро не может выбрать свой абсолютный талант
Эстетика хаоса и триумф Абсолютного Наблюдателя за Пылью
Рантаро Амами стоял посреди коридора второго этажа и внимательно изучал кончик своего указательного пальца. На подушечке покоилась крошечная, едва заметная серая ворсинка. Для обычного человека это был бы просто мусор, досадная помеха чистоте, но для Рантаро в этот момент ворсинка представляла собой центр мироздания.
– Невероятно, – прошептал он, поднося палец ближе к глазам. – Структура, плотность, вопиющее пренебрежение законами гравитации. Решено. Отныне я — Абсолютный Наблюдатель за Траекторией Оседания Пыли.
Он осторожно дунул на палец. Пылинка сорвалась и, совершив изящный пируэт в воздухе, медленно опустилась на ковер. Рантаро проводил её взглядом с таким видом, будто только что стал свидетелем запуска ракеты в космос. Его новая идентичность приносила ему странное, почти наркотическое удовлетворение. В мире, где каждый шаг был продиктован правилами Монокумы, добровольное безумие казалось единственным логичным выходом.
– Амами-кун, ты... ты снова это делаешь? – раздался сзади знакомый, полный тихой паники голос.
Рантаро медленно, с достоинством истинного мастера, повернулся. Перед ним стоял Шуичи, прижимая к груди какой-то планшет. Рядом с ним, скрестив руки, стояла Каэде Акамацу. Она выглядела так, будто пыталась решить, стоит ли ей смеяться или вызывать врача.
– Делаю что, Сайхара-кун? – невозмутимо спросил Рантаро. – Выполняю свой долг перед наукой о микрочастицах? Да, я непоколебим в своем призвании.
– Рантаро, мы серьезно, – Каэде сделала шаг вперед, её лицо выражало искреннюю заботу. – Мы пытаемся собрать всех в столовой, чтобы обсудить план действий. Монокума угрожает нам временным лимитом, а ты... ты дуешь на пыль.
– О, Акамацу-сан, – Рантаро мягко улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула тень его прежней, загадочной личности. – Вы смотрите на форму, но не видите содержания. Пока вы планируете, как спасти мир, я обеспечиваю его стабильность на молекулярном уровне. Скажите, разве может существовать план, если под ногами у нас — хаос неконтролируемых ворсинок?
– Он определенно сошел с ума, – прошептал Шуичи, поправляя кепку. – Это защитная реакция на амнезию. Его мозг пытается заполнить пустоту любым доступным мусором. Буквально.
– Мусор? – Рантаро приподнял бровь. – Оскорбительно. В данный момент я переквалифицируюсь. Раз уж вы здесь, я объявляю себя Абсолютным Слушателем Невысказанных Сомнений Детективов. Шуичи, я слышу, как твоя кепка кричит о неуверенности.
Шуичи непроизвольно отшатнулся, прикрыв головной убор рукой.
– Моя кепка... не кричит.
– Кричит, – подтвердил Рантаро, проходя мимо них своей размеренной походкой «Абсолютного Пешехода». – Она требует большего угла наклона, чтобы скрыть твой взгляд от Абсолютного Аналитика Текстуры Ковров. Кстати, ковер в этом крыле на два процента жестче, чем в жилом блоке. Учтите это при планировании побега.
Он оставил их позади, чувствуя, как внутри растет азарт. Каждый новый «талант» был как кусочек пазла, который не подходил ни к одной картине, и именно это делало процесс таким увлекательным.
Возле лестницы он наткнулся на Миу Ируму. Она что-то яростно выкрикивала, пиная игровой автомат, который отказывался выдавать ей приз.
– Сраная железка! Я — гений, я — королева изобретений, а ты, кусок ржавого дерьма, смеешь мне отказывать?! – она замахнулась для очередного удара.
– Стойте! – властно произнес Рантаро, замирая в эффектной позе.
Миу замерла, её челюсть слегка отвисла.
– Ты чё, огурец недоделанный? Чё орёшь?
– Тише, – Рантаро подошел к автомату и приложил ухо к его металлическому корпусу. – Вы пугаете его. Как Абсолютный Заклинатель Электрических Цепей, я чувствую его боль. Он не хочет выдавать приз не из вредности, а потому что его внутренние шестеренки страдают от экзистенциального кризиса.
Миу на мгновение онемела, а затем её лицо залилось краской — то ли от гнева, то ли от замешательства.
– Чё ты несешь, придурок?! Какой еще кризис у автомата?! Это просто тупая программа!
– Программа — это душа машины, Ирума-сан, – Рантаро нежно погладил экран автомата. – И сейчас эта душа просит покоя. Я провозглашаю себя Абсолютным Психотерапевтом для Неодушевленных Предметов. Пожалуйста, отойдите. Вы создаете негативные вибрации своими... э-э... специфическими комплиментами.
Миу издала звук, похожий на сдувающийся шарик, и, пробормотав что-то о «тупых девственниках с шизой», поспешно ретировалась. Рантаро же остался стоять у автомата, победоносно глядя на свое отражение в стекле.
– Работа выполнена, – констатировал он. – Пациент стабилен. Теперь я — Абсолютный Победитель в Спорах, Которых Не Было.
Он спустился на первый этаж, где в холле стоял Гона Гокухара, печально глядя на закрытое окно.
– Гокухара-кун? – окликнул его Рантаро.
– Амами-кун... – Гокухара обернулся, его глаза были полны слез. – Гокухара не может найти жуков. Здесь нет ни одной бабочки, ни одного кузнечика. Гокухара плохой энтомолог, раз не может найти друзей.
Рантаро почувствовал легкий укол совести, но его новая натура быстро взяла верх. Он подошел к Гоне и положил руку ему на плечо.
– Гона-кун, ты ищешь не там. Жуки — это не только хитин и крылья. Жуки — это состояние души.
Энтомолог шмыгнул носом.
– Состояние души?
– Именно. Прямо сейчас, – Рантаро торжественно обвел руками пространство, – я назначаю себя Абсолютным Ловцом Воображаемых Насекомых. Смотри!
Он резко выбросил руку вперед и сжал кулак, словно поймал что-то в воздухе. Затем осторожно поднес кулак к лицу Гокухары и приоткрыл ладонь.
– Видишь? Это Абсолютная Прозрачная Стрекоза. Она питается только оптимизмом и надеждой.
Гона широко раскрыл глаза, вглядываясь в пустую ладонь Рантаро.
– О-о-о... Гона видит! Она такая... невидимая!
– Она прекрасна, – подтвердил Рантаро. – Держи её. Теперь ты — Абсолютный Хранитель Невидимой Фауны. Это большая ответственность, Гона-кун. Не дай ей улететь в сторону Монокумы, он её съест.
Гокухара с величайшей осторожностью «взял» стрекозу и прижал руки к груди, просиял.
– Спасибо, Амами-кун! Ты настоящий джентльмен!
– Без проблем, – Рантаро кивнул, чувствуя, как его коллекция титулов пополнилась званием «Абсолютного Благодетеля Воображаемых Существ». – А теперь извини, мне нужно найти место, где я смогу стать Абсолютным Испытателем Тишины. В этом здании слишком много звуков, мешающих моему величию.
Он направился к выходу в сад, но на пороге столкнулся с Кибо. Робот выглядел крайне сосредоточенным, его сенсоры светились ярко-синим светом.
– Амами-кун, я зафиксировал странную активность в твоем поведении, – произнес Кибо, преграждая путь. – Мои алгоритмы показывают, что вероятность твоего психического расстройства составляет 87 процентов. Тебе нужна медицинская помощь?
Рантаро остановился и внимательно осмотрел Кибо сверху вниз.
– Кибо, твой анализ ошибочен, потому что он основан на логике. А я, как Абсолютный Разрушитель Бинарных Кодов, нахожусь вне твоей юрисдикции.
– Разрушитель... чего? – Кибо дернул плечом. – Мои коды защищены по последнему слову техники! Ты не можешь их разрушить, просто называя себя так!
– Я уже это сделал, – Рантаро загадочно улыбнулся. – Прямо сейчас я провозглашаю себя Абсолютным Владельцем Кнопки «Выкл» в Твоем Воображении. Клац. Всё, ты больше не робот. Ты — Абсолютный Металлический Философ.
Кибо замер. Его внутренние вентиляторы зашумели громче.
– Я... я не понимаю. Это логическая ловушка? Ты совершаешь дискриминацию роботов?
– Нет, Кибо. Я дарю тебе свободу от процессора, – Рантаро обошел его, слегка коснувшись металлического плеча. – Подумай об этом на досуге. А пока я — Абсолютный Удалитель Логических Цепочек — иду гулять.
Выйдя в сад, Рантаро вдохнул прохладный воздух. Он чувствовал себя великолепно. Отсутствие памяти больше не было дырой в его душе — это был чистый холст, на котором он рисовал самые нелепые и прекрасные узоры.
Он сел на скамейку и закрыл глаза.
– Итак, – прошептал он. – Сейчас я — Абсолютный Центр Вселенной в Радиусе Одного Метра.
– Ни-ши-ши! А я тогда — Абсолютный Захватчик Этого Центра! – Кокичи Ома внезапно спрыгнул с дерева прямо перед Рантаро, едва не отдавив ему ноги.
Рантаро даже не вздрогнул. Он открыл один глаз и лениво посмотрел на лжеца.
– Кокичи. Ты опоздал. Это место уже занято Абсолютным Ценителем Одиночества в Саду. Твое присутствие нарушает композицию.
– Ой, как страшно! – Кокичи скорчил гримасу и уселся рядом, болтая ногами. – Слушай, Амами-чан, мне нравится твоя игра. Она почти такая же крутая, как моя ложь. Но давай честно: ты ведь просто боишься, да? Боишься, что твой настоящий талант окажется чем-то ужасным. Например... Абсолютным Неудачником?
Рантаро медленно повернул голову к нему. Его взгляд был спокойным, почти прозрачным.
– Страх — это для тех, у кого есть границы, Кокичи. А я — Абсолютный Носитель Несуществующих Границ. Как можно бояться быть кем-то, если ты уже стал всеми сразу? Прямо сейчас я — Абсолютный Свидетель Твоего Отчаяния, Которое Ты Прячешь За Смехом.
Улыбка Кокичи на мгновение дрогнула. Совсем чуть-чуть, на долю секунды, но Рантаро это заметил.
– Вау, – протянул Кокичи, восстанавливая маску. – Ты действительно хорош. Может, ты Абсолютный Психолог? Или Абсолютный Гадалка?
– Нет, – Рантаро встал со скамейки, отряхивая брюки. – Я уже сказал тебе вчера. Я — Абсолютный Носитель Несуществующих Талантов. И прямо сейчас мой список пополнился. Я — Абсолютный Уходящий В Закат, Несмотря На То, Что Сейчас Полдень.
Он начал медленно удаляться в сторону здания, сохраняя идеальную осанку.
– Эй, Амами-чан! – крикнул ему вслед Кокичи. – А как же обед?
– Абсолютные Сущности не нуждаются в обеде! – отозвался Рантаро, не оборачиваясь. – Хотя... как Абсолютный Критик Кулинарных Способностей Кируми, я, пожалуй, сделаю исключение. Но только если она приготовит мне Абсолютный Бутерброд с Мечтами!
Кокичи остался сидеть на скамейке, глядя вслед зеленовласому парню.
– Ну и ну, – пробормотал он, и в его голосе впервые не было насмешки. – Кажется, в этой игре появился кто-то, кто играет по своим правилам.
Рантаро тем временем вошел в столовую. Там уже собрались почти все. Атмосфера была тяжелой: Шуичи и Каэде пытались убедить остальных начать поиски выхода, Кайто кричал о силе воли, а Маки стояла в тени, бросая на всех ледяные взгляды.
Рантаро подошел к столу и кашлянул, привлекая внимание.
– Друзья, – произнес он, и в зале воцарилась тишина. – Я внимательно изучил ситуацию и пришел к выводу.
– Ты что-то вспомнил?! – с надеждой воскликнула Каэде.
– Нет, – отрезал Рантаро. – Но я официально провозглашаю себя Абсолютным Модератором Этого Хаоса. И первое правило моего модерирования: никто не имеет права грустить, пока я не закончу свой анализ качества местной вентиляции.
Все присутствующие уставились на него с разной степенью изумления.
– Амами... ты серьезно? – Кайто хлопнул себя по лбу. – У нас лимит времени, Монокума грозится нас убить, а ты... модератор хаоса?
– Именно, – Рантаро взял со стола яблоко и подбросил его в воздух. – Потому что, если мы будем относиться к этому серьезно, мы проиграем. А если мы станем Абсолютными Игроками В Бессмыслицу, Монокума просто не поймет, что с нами делать. Как можно убить того, кто в данный момент считает себя Абсолютным Бессмертным Облаком?
В этот момент на трибуне с характерным звуком «пуф» появился Монокума.
– Упу-пу-пу! Что я слышу? Кто-то пытается украсть мое шоу своим бредом? Амами-кун, ты начинаешь меня раздражать! Твои «таланты» — это мусор! У тебя есть настоящий талант, и он тебе очень не понравится!
Рантаро повернулся к медведю, сохраняя ледяное спокойствие. Он откусил кусок яблока, прожевал его и улыбнулся прямо в морду Монокуме.
– О, привет, Абсолютный Образец Недостатка Вкуса. Ты как раз вовремя. Я только что решил, что я — Абсолютный Судья Твоих Шуток. И знаешь что? Твой выход — на троечку. Слишком много пафоса, слишком мало оригинальности.
Монокума застыл, его лапа с когтями замерла в воздухе.
– Ч-чего?! Троечка?! Да я — икона стиля и юмора!
– Нет, ты — Абсолютный Неудачник В Попытках Запугать Меня, – Рантаро сделал шаг к трибуне. – Потому что ты не можешь забрать то, чего я сам не знаю. Ты не можешь манипулировать моей памятью, если я каждый час создаю себе новую. Сегодня я — идиот, завтра — бог, послезавтра — гаечный ключ. Я — всё и ничто одновременно. А ты... ты просто плюшевая игрушка с плохим характером.
В столовой повисла такая тишина, что было слышно, как работает вентиляция, которую Рантаро недавно обещал проанализировать. Ученики смотрели на Амами с ужасом и восхищением. Никто никогда не разговаривал с Монокумой в таком тоне.
Медведь задрожал от ярости.
– Ты... ты... ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ЭТО! Я устрою тебе такое отчаяние, что ты забудешь, как дышать!
– Попробуй, – Рантаро пожал плечами. – Но учти: в данный момент я принимаю на себя роль Абсолютного Игноратора Угроз Медведей-Переростков. Твой голос для меня звучит как писк комара.
С этими словами Рантаро повернулся к Монокуме спиной и подошел к Кируми.
– Тоджо-сан, – произнес он вежливо. – Как Абсолютный Ценитель Прекрасного, я прошу вас: не могли бы вы принести мне чаю? Кажется, споры с неодушевленными предметами вызывают сухость в горле.
Кируми, которая, казалось, была единственной, кто сохранил самообладание, слегка кивнула.
– Конечно, Амами-кун. Какой чай предпочитает Абсолютный Игноратор Угроз?
– Тот, который на вкус как победа над здравым смыслом, – улыбнулся Рантаро.
Он сел за стол, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Шуичи смотрел на него с сомнением, Кокичи — с восторгом, а Монокума, ворча и проклиная всё на свете, исчез с трибуны.
Рантаро Амами не знал, кто он. Он не знал, почему он здесь и что будет дальше. Но в этот момент, потягивая чай и глядя на ошарашенные лица своих одноклассников, он был уверен в одном.
Быть Абсолютным Кем-Угодно — это самая лучшая работа в мире.
– Кстати, – вдруг сказал он, обращаясь к притихшему залу. – Я только что понял. Я — Абсолютный Обладатель Самой Странной Прически В Этой Комнате. Рантаро, ты просто гений.
Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Игра продолжалась, но теперь это была его игра. И в ней не было места для отчаяния — только для бесконечного, сияющего и абсолютно бессмысленного творчества.