← Назад к обзору

Дарк Поттер

Призраки старого мира

– Ты выглядишь так, словно обдумываешь, как именно переставить мебель в Министерстве, – раздался мягкий смешок у Гарри над ухом.

Гарри вздрогнул и обернулся. Он стоял на балконе своих новых покоев в поместье Мэнор-де-Риддл — великолепном замке, который Том скрыл от глаз магического мира много веков назад. Ночной воздух был напоен ароматом ночных цветов и тонким запахом озона, предвещающим грозу.

– Я просто думаю о том, как тихо здесь, Том, – ответил Гарри, позволяя мужчине обнять себя со спины. – В Хогвартсе всегда был шум: шепотки за спиной, скрип лестниц, вечное жужжание Дамблдора о «свете». А здесь... здесь я слышу только свои мысли.

– И это тебя пугает? – Том уткнулся носом в черные, шелковистые волосы юноши, вдыхая их аромат.

– Нет, – Гарри откинул голову на плечо любовника, его зеленые глаза в лунном свете казались фосфоресцирующими. – Это меня успокаивает. Но мне всё еще кажется, что это сон. Что сейчас я проснусь в чулане под лестницей или в гриффиндорской башне, и мне снова придется натягивать эту идиотскую маску невинного героя.

Волдеморт развернул его к себе, его длинные, бледные пальцы нежно коснулись подбородка Гарри, заставляя того посмотреть в красные, как расплавленный рубин, глаза.

– Ты больше никогда не наденешь эту маску, мой ворон. Дамблдор гниет в подземельях, его орден дезориентирован, а Министерство... Министерство уже почти в моих руках. Завтра Северус официально займет пост директора Хогвартса. А ты... ты будешь рядом со мной.

– Дамблдор... он что-нибудь говорил? – тихо спросил Гарри.

– Он зовет тебя, – губы Тома искривились в презрительной усмешке. – Просит о пощаде, о разговоре. Утверждает, что ты совершаешь ошибку. Беллатриса вызвалась «развлечь» его, но я запретил ей прикасаться к нему. Пока что. Я хочу, чтобы он осознал глубину своего падения в полной трезвости ума.

– Я хочу увидеть его, – внезапно произнес Гарри. Его голос прозвучал твердо, без тени сомнения.

Том прищурился, изучая лицо своего любовника. Он был собственником, он ненавидел саму мысль о том, что Гарри может испытывать хоть какие-то чувства к старику, даже если это была ненависть. Но он также знал, что Гарри нужно это закрытие.

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Но я пойду с тобой. Я не оставлю тебя наедине с его манипуляциями.

Спуск в подземелья был долгим и холодным. Факелы на стенах вспыхивали синим пламенем, когда они проходили мимо. У входа в самую глубокую камеру стоял Рудольфус Лестрейндж. При виде пары он низко поклонился.

– Он не затыкается, мой Лорд, – проворчал Рудольфус. – Всё бормочет о пророчестве и о том, что «любовь победит».

– Любовь уже победила, Руди, – усмехнулся Гарри, проходя мимо него в камеру. – Просто не та, на которую он рассчитывал.

Внутри было сыро и пахло плесенью. Альбус Дамблдор сидел в углу на соломенном тюфяке. Без своих ярких мантий, без очков-половинок и без того ореола святости, который он так тщательно выстраивал, он выглядел просто как очень старый, сломленный человек.

– Гарри? – старик поднял голову, его глаза слезились. – Мальчик мой, ты пришел...

– Перестаньте называть меня так, Альбус, – Гарри остановился в паре шагов от него, заложив руки за спину. Рядом с ним, словно величественная тень, стоял Том. – Я никогда не был вашим. Я был лишь инструментом в вашей партии. Но шахматная доска перевернута, и ваш король пал.

– Ты не понимаешь... – прохрипел Дамблдор. – Том... он уничтожит тебя. Он не способен любить. Он использует тебя так же, как использовал всех остальных. Гарри, я любил тебя как сына...

– Как сына? – Гарри громко рассмеялся, и этот смех, холодный и резкий, отразился от стен камеры. – Вы отправили «сына» к Дурслям, зная, что меня там будут ненавидеть и морить голодом. Вы подставляли меня под удар каждый год в школе, проверяя мою профпригодность как «спасителя». Вы растили меня как свинью на убой, Альбус. Я видел ваши воспоминания в той пещере, когда зелье развязало вам язык.

Дамблдор побледнел еще сильнее, если это было возможно.

– Я делал это ради общего блага... ради мира... – пробормотал он.

– Общее благо — это всего лишь оправдание для вашей жажды контроля, – подал голос Волдеморт. Его рука легла на плечо Гарри, и юноша инстинктивно прильнул к нему. – Ты боялся моего величия и решил создать своего собственного героя, которого сможешь контролировать. Но ты просчитался. Ты забыл, что даже у самого преданного пса есть зубы.

– Гарри, посмотри на него! – Дамблдор указал дрожащим пальцем на Тома. – Он чудовище! Ты же добрый... в твоем сердце есть свет...

– Мой свет принадлежит ему, – отрезал Гарри. – А для вас у меня осталась только тьма. Вы хотели, чтобы я стал героем? Что ж, я стал им. Я спас магический мир от вашего лицемерия.

Гарри повернулся к выходу, не желая больше слушать причитания старика. Но у самой двери он остановился.

– Кстати, Альбус. Лимонных долек здесь не выдают. Но Северус обещал приготовить для вас зелье, которое не даст вам умереть слишком быстро. Мы хотим, чтобы вы присутствовали на нашей свадьбе. В качестве почетного гостя... в клетке.

Оставив Дамблдора в состоянии полного шока, они вышли из подземелий. Гарри чувствовал странное опустошение, смешанное с облегчением.

В большой гостиной их ждали остальные. Беллатриса сидела в глубоком кресле, закинув ноги на кофейный столик, и что-то весело рассказывала Гермионе. При виде Гарри она вскочила.

– Ну как? Он уже сдох от горя? – с надеждой спросила она.

– Еще нет, Белла, – улыбнулся Гарри, присаживаясь рядом с сестрой. – Но он очень близок к этому.

Гермиона взяла брата за руку. Её медовые глаза светились пониманием.

– Ты в порядке? – спросила она тихо.

– Да, – Гарри сжал её пальцы. – Теперь — точно да. Как Драко?

– Нервничает, – Гермиона кивнула в сторону окна, где Драко стоял рядом с отцом и Северусом. – Завтра его посвящение. Он боится, что не оправдает ожиданий Тёмного Лорда.

– Глупости, – фыркнул Гарри. – Том уже считает его одним из лучших. Северус, подойди к нам.

Снейп отделился от группы мужчин и подошел к племяннику. Его лицо оставалось маской строгости, но в глазах светилась редкая теплота.

– Ты выглядишь лучше, Гарри, – заметил он. – Регулус передавал, что Гелиос уже спрашивает, когда ты придешь поиграть с ним в квиддич.

– Скоро, дядя Северус, – пообещал Гарри. – Как только мы разберемся с Министерством.

– Фадж уже подписал приказ о твоей реабилитации, – сообщил Снейп, присаживаясь напротив. – Официальная версия: Дамблдор использовал против тебя ментальные чары, чтобы заставить верить в свое безумие. Ты теперь жертва, Гарри. Национальное достояние, спасенное Тёмным Лордом.

– О, мне нравится эта версия, – рассмеялся Гарри. – Жертва... как иронично.

– Это правда, в каком-то смысле, – подал голос Том, который всё это время стоял позади кресла Гарри. – Ты был жертвой его амбиций. Но теперь ты — мой соправитель.

Вечер прошел в удивительно уютной атмосфере. Для стороннего наблюдателя это могло показаться безумием: самые опасные преступники Британии сидели в роскошной гостиной, пили дорогое вино и обсуждали будущее образования в Хогвартсе. Беллатриса спорила с Гермионой о пользе темных ритуалов в быту, Рудольфус и Рабастан играли в магические шахматы, а Люциус Малфой давал Драко последние наставления перед завтрашним днем.

– Гарри, пойдем, – Том протянул ему руку. – Нам нужно отдохнуть. Завтра будет длинный день.

Они поднялись в свои покои. В спальне горели свечи, отбрасывая длинные тени на тяжелые балдахины кровати. Том помог Гарри снять мантию, его пальцы медленно скользили по плечам юноши, вызывая у того дрожь.

– Ты действительно счастлив? – спросил Том, притягивая Гарри к себе и заставляя его сесть на край кровати.

– Больше, чем когда-либо, – прошептал Гарри, зарываясь пальцами в черные волосы Тома. – С тобой я чувствую себя целым. Не «избранным», не «героем», а просто Гарри.

– Ты мой Гарри, – Том повалил его на подушки, нависая сверху. Его глаза горели страстью и нескрываемым обожанием. – И я уничтожу любого, кто посмеет оспорить это.

Ночь прошла в вихре ласк и тихих признаний. В объятиях Тома Гарри забывал обо всем: о войне, о Дамблдоре, о крови на своих руках. Здесь, в этой комнате, существовали только они двое.

Утро встретило их ярким солнцем. Поместье гудело от возбуждения. Сегодня должно было состояться официальное принятие Драко в ряды Пожирателей Смерти, а после — большой прием для чистокровных семей, которые уже начали переходить на сторону победителя.

Гарри одевался с особой тщательностью. Черная шелковая рубашка, подчеркивающая его хрупкость, узкие брюки и мантия с изумрудной отделкой. Его волосы, длинные до поясницы, были собраны в сложную косу с серебряными нитями — подарок Беллы.

Когда он спустился в тронный зал, там уже собрались все приближенные. В центре зала на коленях стоял Драко. Он был бледен, но его взгляд был тверд.

Том сидел на троне, его лицо было непроницаемым и величественным. Гарри занял свое место по правую руку от него, на небольшом, но не менее роскошном кресле.

– Драко Люциус Малфой, – голос Тома разнесся под сводами зала. – Готов ли ты отдать свою магию, свою жизнь и свою душу на служение Тьме?

– Готов, мой Лорд, – голос Драко не дрогнул.

– Клянешься ли ты быть верным мне и моему наследнику, Гарри Поттеру, до последнего вздоха?

– Клянусь.

Том поднялся, его палочка коснулась предплечья Драко. Вспышка черного пламени, короткий вскрик боли, который Драко тут же подавил, и на бледной коже проступила Черная Метка — змея, выползающая из черепа.

– Встань, мой верный слуга, – произнес Том.

Драко поднялся, тяжело дыша, и поклонился сначала Тому, а затем Гарри. В его глазах светилась гордость.

– Поздравляю, Драко, – Гарри мягко улыбнулся другу.

– Спасибо, Гарри, – ответил тот, и в его взгляде промелькнула та самая теплота, которую он хранил только для своих.

После церемонии начался прием. Поместье наполнилось гостями. Лорды и леди в роскошных нарядах склонялись перед Томом и Гарри, стараясь заслужить их расположение. Гарри чувствовал себя в этой стихии как рыба в воде. Он легко поддерживал светские беседы, очаровывал старых ведьм и заставлял молодых магов краснеть под своим прямым взглядом.

Гермиона, стоявшая рядом с Драко, выглядела как настоящая принцесса темного двора. Её рыжие волосы огненным водопадом спадали на плечи, а медовые глаза внимательно следили за каждым гостем.

– Смотри, Гарри, – прошептала она, подходя к брату. – Лорд Нотт пытается сделать вид, что он всегда был на нашей стороне. А три месяца назад он называл тебя «гриффиндорским выскочкой».

– Пусть старается, Миона, – усмехнулся Гарри. – Нам нужны такие подхалимы, чтобы выстроить новую структуру Министерства. Главное — мы знаем, кто они на самом деле.

В разгар вечера к Гарри подошла Беллатриса. Она выглядела необычайно элегантно в своем черном платье, хотя её глаза всё так же искрились безуминкой.

– Гарри, дорогой, ты не поверишь, что я нашла в архивах Дамблдора! – она заговорщицки понизила голос. – Он планировал использовать твою кровь для ритуала, который должен был «очистить» тебя от влияния Тома. Старый дурак думал, что лоботомия — это высшая форма любви.

Гарри почувствовал, как внутри вскипает холодная ярость.

– Где эти записи, Белла?

– У Северуса. Он изучает их, чтобы понять, какие еще «сюрпризы» старик оставил в твоем теле. Но не волнуйся, Том уже знает. Он в ярости.

Гарри нашел взглядом Тома. Тот стоял в окружении министров, но, почувствовав взгляд Гарри, тут же обернулся. В его глазах вспыхнуло беспокойство. Он извинился перед собеседниками и в несколько шагов пересек зал.

– Что случилось? – спросил он, бережно беря Гарри за руки.

– Белла рассказала о планах Альбуса, – ответил Гарри, стараясь, чтобы его голос не дрожал. – Он хотел... «очистить» меня.

Лицо Тома мгновенно ожесточилось. Его магия на мгновение вышла из-под контроля, заставив бокалы на столах мелко задрожать.

– Он больше никогда не причинит тебе боли, Гарри. Я обещаю тебе. Завтра мы проведем ритуал полного очищения и закрепления нашей связи. Ты будешь защищен так, как никто в этом мире.

– Я знаю, Том. Я верю тебе.

Вечер подходил к концу. Гости начали расходиться, унося с собой весть о том, что Тёмный Лорд и его избранник — сила, с которой невозможно не считаться.

Когда в поместье снова воцарилась тишина, Гарри вышел на тот же балкон, где стоял вчера. Мир изменился. Он больше не был мальчиком-который-выжил. Он был человеком, который выбрал свою судьбу.

– О чем ты думаешь теперь? – Том подошел сзади, набрасывая на плечи Гарри теплую мантию.

– О завтрашнем дне, – ответил Гарри, поворачиваясь к нему. – О том, как мы пойдем в Министерство. О том, как мы изменим всё. И о том, что я наконец-то дома.

Том притянул его к себе для долгого, глубокого поцелуя. В этом поцелуе была вся их общая история: боль, предательство, страсть и, наконец, победа.

А далеко внизу, в темной камере, Альбус Дамблдор слушал торжествующий крик совы, разрывающий ночную тишину. Он знал, что этот крик знаменует начало новой эпохи. Эпохи, в которой его «всеобщее благо» будет забыто как страшный сон, а на его месте расцветет тьма — прекрасная, жестокая и абсолютно преданная тем, кто нашел в ней свою истину.

Гарри закрыл глаза, наслаждаясь теплом рук Тома. Он знал, что впереди еще много трудностей, сопротивления и крови. Но теперь он был не один. У него была семья, у него была сестра, у него был дядя, и у него был человек, который любил его больше самой жизни.

– Мы победили, Том, – прошептал он в темноту.

– Мы только начали, любовь моя, – ответил Волдеморт, и его глаза в полумраке вспыхнули алым пламенем триумфа.

Над Мэнором собиралась гроза, но Гарри больше не боялся бури. Ведь он сам был этой бурей, готовой сокрушить старый мир и построить на его обломках нечто по-настоящему великое.