← Назад к обзору

Ддкжу

Ночной патруль сердца

– Майоров, ты понимаешь, что это похищение? – Кристина поудобнее устроилась на кожаном сиденье внедорожника, насколько это позволяли скованные за спиной руки. – Я сейчас начну кричать, и любой патрульный ДПС остановит нас. Представляешь заголовки: «Сотрудник ОМОН похитил девушку в кружевном белье прямо с места облавы».

Саша даже не повернул головы, уверенно лавируя в потоке машин. Его профиль в свете уличных фонарей казался высеченным из камня. Только желваки на скулах едва заметно ходили, выдавая его внутреннее напряжение.

– Во-первых, это не белье, а топ. Как ты сама утверждала, – спокойно отозвался он. – Во-вторых, ты задержана до выяснения обстоятельств. А обстоятельства сейчас таковы, что в отделе тебя ждет три часа в «обезьяннике» с не самыми приятными личностями, пока дежурный разгребет завалы после рейда. Я просто экономлю государству бумагу на твои жалобы.

– Какой ты заботливый, – хмыкнула она, чувствуя, как адреналин постепенно сменяется странным томлением. – И часто ты «спасаешь» задержанных девушек, увозя их в неизвестном направлении?

– Только тех, кто умудряется попасться мне дважды за две недели. Это уже статистика, Солдатова. А со статистикой не спорят.

Машина свернула с проспекта в тихий переулок и остановилась у круглосуточной кофейни, спрятанной в тени старых лип. Саша заглушил мотор и наконец повернулся к ней. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только тихим тиканьем остывающего двигателя.

– Повернись, – коротко бросил он.

Кристина послушно наклонилась вперед, подставляя ему спину. Она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, когда он возился с замком наручников. Щелчок – и руки наконец оказались на свободе. Кристина со стоном облегчения вытянула их перед собой, растирая покрасневшие запястья.

– Ты всё-таки грубиян, Саша, – прошептала она, не оборачиваясь. – Мог бы действовать и нежнее.

– С тобой нежность не работает, – он убрал наручники в бардачок. – Ты воспринимаешь её как слабость и тут же начинаешь наглеть. Сиди здесь, я принесу кофе. И не вздумай сбежать – я бегаю быстрее, а на тебе каблуки.

– Десять сантиметров, – уточнила она, поправляя растрепавшиеся волосы. – На них я бегаю не хуже, чем ты в своих берцах.

Саша вышел из машины, а Кристина осталась в салоне, разглядывая его через стекло. Он шел к дверям кофейни – высокий, широкоплечий, в своей черной форме, которая сидела на нем идеально. В нем была та самая мужская сила, которая одновременно пугала и притягивала. Кристина знала, что должна была бы злиться, позвонить отцу или адвокату, устроить скандал... но почему-то ей хотелось досмотреть этот сценарий до конца.

Через пять минут он вернулся с двумя большими стаканами. В салоне тут же разлился густой аромат арабики и корицы.

– Держи, – он протянул ей стакан. – Черный, без сахара. Тебе нужно прийти в себя.

– Откуда ты знаешь, какой я пью? – она с вызовом посмотрела на него, принимая теплое питье.

– У тебя на лице написано, что ты не любишь лишнюю сладость. Характер не тот.

Кристина сделала глоток. Кофе был обжигающим и крепким. Она почувствовала, как туман в голове окончательно рассеивается.

– Знаешь, Майоров, – заговорила она спустя минуту молчания, – мой отец действительно может устроить тебе проблемы. Он не любит, когда меня хватают за руки, а уж тем более застегивают на мне железо.

– Твой отец – полковник Солдатов, – Саша произнес это так буднично, что Кристина поперхнулась. – Я посмотрел твое личное дело еще после первой встречи. Думаешь, я не знал, кого пакую у стены?

– И тебя это не остановило? – она искренне удивилась. – Большинство парней, узнав фамилию, начинают извиняться и предлагать подвезти до дома.

– А я не большинство. Ты нарушала общественный порядок, сопротивлялась сотруднику и мешала проведению операции. Для меня ты была не «дочкой полковника», а гражданским лицом, создающим помехи.

Кристина откинулась на подголовник, рассматривая его в упор.

– Ты либо очень честный, либо очень глупый.

– Я просто не люблю двойных стандартов, – Саша поставил свой кофе в подстаканник и посмотрел на неё. – Кристина, зачем тебе это всё? Клубы, сомнительные компании, риск оказаться в автозаке? Тебе скучно жить?

– А тебе нет? – парировала она. – Твоя жизнь – это приказы, устав и бесконечные рейды. Ты видишь только грязь и преступников. Моя жизнь хотя бы яркая.

– Твоя яркость – это дешевая мишура, – он вдруг подался вперед, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. – Ты играешь с огнем, думая, что папины погоны – это огнеупорный костюм. Но в «Неоне» сегодня могли начать стрелять. Ты об этом думала, когда танцевала на столе?

– Я не танцевала на столе! – возмутилась Кристина. – Я просто... отдыхала.

– Ты провоцировала. Весь зал на тебя смотрел. И я смотрел.

Его голос стал ниже, приобретая ту самую опасную бархатистость, от которой у Кристины потеплели ладони. Она почувствовала, как его взгляд медленно скользит по её лицу, задерживаясь на губах.

– И что ты увидел, Майоров? – она сама не заметила, как её голос перешел на шепот. – Очередную нарушительницу?

– Увидел девушку, которая очень хочет внимания, но ищет его не там, – он протянул руку и аккуратно убрал выбившийся локон ей за ухо. Его пальцы были шершавыми и теплыми, и это прикосновение подействовало на Кристину сильнее, чем любые наручники. – Увидел ту, которая не боится смотреть мне в глаза, когда все остальные отводят взгляд.

Кристина затаила дыхание. В этот момент в кармане Саши ожила рация. Громкий, хриплый голос Серёги ворвался в интимную тишину салона:

– Сань, прием! Ты там жив? Мы закончили оформление. Твоя подружка, Алина которая, всё уши прожужжала, где её «боевая подруга». Я ей сказал, что ты её на допрос с пристрастием увез. Она, кажется, поверила. Слышь, ты там не сильно её мучай, а то нам еще отчеты писать!

Саша с досадой выругался и нажал на кнопку связи.

– Серый, займись делом. Скоро буду. Конец связи.

Он убрал рацию и посмотрел на Кристину с явным сожалением. Момент был разрушен, но электричество в воздухе никуда не исчезло.

– Тебе пора домой, – сказал он, заводя двигатель.

– Ты так быстро сдаешься? – Кристина лукаво улыбнулась, чувствуя, что инициатива снова возвращается к ней. – А как же допрос? Я еще не всё рассказала.

– Расскажешь в следующий раз. А он будет, я уверен. С твоим везением мы встретимся через неделю в каком-нибудь другом притоне.

– Может, не будем дожидаться следующего рейда? – она достала из сумочки помаду и зеркальце, быстро поправляя макияж. – Или ты предпочитаешь общаться со мной только когда я в наручниках?

Саша промолчал, но его руки крепче сжали руль. Он довез её до самого подъезда элитного дома. Когда машина остановилась, Кристина не спешила выходить.

– Майоров, – позвала она, уже открыв дверь.

– Что?

– Клочок бумаги с моим номером, который ты вытащил из моей сумки в прошлый раз... Ты его выбросил?

Саша замер. На его лице отразилась смесь удивления и признания поражения.

– Нет, – честно ответил он. – Не выбросил.

– Тогда позвони. Но только если будешь без маски. Мне не очень нравится разговаривать с куском черной ткани.

Она вышла из машины, покачивая бедрами, и направилась к подъезду. Саша смотрел ей вслед, пока тяжелая дубовая дверь не закрылась за ней.

– Сумасшедшая, – прошептал он сам себе, чувствуя, как на губах расплывается невольная улыбка.

Он достал из кармана тот самый помятый листок. Серёга был прав – это была любовь с первого ареста, только Саша еще не был готов признаться в этом даже самому себе. Он набрал сообщение: «Завтра в семь. И надень что-нибудь менее... вызывающее. Мы идем в парк».

Ответ пришел через минуту, когда он уже выезжал со двора: «Буду в джинсах. Но наручники возьми на всякий случай. Вдруг я снова начну сопротивляться?»

Саша рассмеялся в голос, заглушая шум ночного города. Он знал, что завтрашний вечер будет самым сложным дежурством в его жизни. Потому что против Кристины Солдатовой у него не было ни бронежилета, ни устава. Только карие, почти черные глаза, которые теперь видели в ней гораздо больше, чем просто дерзкую девчонку из клуба.