Демон
Теория идеального аттестата
Весенний токийский воздух пах сладковатой пыльцой цветущей сакуры, свежей типографской краской новеньких дипломов и полнейшим, сокрушительным крахом уличных стереотипов.
Перед воротами старшей школы собралась толпа, на которую обычные добропорядочные граждане и родители выпускников поглядывали с нескрываемым благоговением, пополам с легкой дрожью в коленях. Даже после того как легендарная «Токийская свастика» официально и мирно самораспустилась почти два года назад, ее бывшие лидеры умудрялись притягивать к себе взгляды везде, где бы ни появлялись.
Особенно теперь, когда эта компашка выглядела как самый абсурдный парад профессий в истории столичного региона.
– Эй, Кен-чин, поправь мне воротник, – лениво протянул Сано Манджиро, жуя рисовый крекер с таким невозмутимым видом, будто вокруг не суетились сотни нарядных школьников. – Мне кажется, этот галстук душит меня сильнее, чем захваты Баджи на тренировках.
– Если ты прямо сейчас уронишь крошки на форменный китель, Сано, я лично сдам тебя твоему начальнику отделения, – проворчал Рюгуджи Кен.
Дракен, ставший еще выше и шире в плечах, был одет в удобный комбинезон механика с эмблемой их совместной с Инупи мотомастерской. Руки его привычно пахли моторным маслом и растворителем, но в петлице рабочего жилета торчал аккуратный бумажный цветок — дань празднику.
Майки на предупреждение лишь надул щеки. На нем безупречно сидела строгая темно-синяя форма полицейского курсанта столичного управления: начищенные латунные пуговицы, аккуратный галстук, фуражка, которую он, впрочем, бессовестно сдвинул на затылок, открывая отросшие светлые пряди.
Тот факт, что «Непобедимый Майки», гроза Канто и ходячее стихийное бедствие, после окончания школы внезапно сдал нормативы в полицейскую академию, до сих пор вызывал у ветеранов уличных войн нервные тики. Сам Майки утверждал, что дедушка чуть не расплакался от счастья, а на вопрос, зачем ему это, однажды небрежно хмыкнул: «Кто-то же должен следить, чтобы в этом городе хулиганы не ломали чужие байки. К тому же у патрульных классные мигалки».
– Да ладно тебе, Дракен, командиру идет форма! – задорно хохотнул Баджи Кейске.
Баджи стоял рядом, широко скалясь своими фирменными клыками. Его длинные черные волосы были аккуратно стянуты в хвост, на переносице красовались круглые очки для чтения, делавшие его похожим на безумного профессора, а из кармана пиджака торчал толстенный справочник по ветеринарной фармакологии. Рядом с ним чинно переминался Чифую, державший в руках огромный букет белых хризантем и упаковку кошачьего корма, которую он почему-то посчитал уместным подарком.
Чуть в стороне Такемичи, сияющий как начищенный чайник, что-то оживленно обсуждал с Хинатой и Мицуей, щеголявшим в пальто собственного пошива.
Все ждали окончания торжественной линейки.
В актовом зале школы как раз гремели аплодисменты: директор зачитывал фамилии тех, кто завершил трехлетнее обучение. Но настоящая кульминация наступила, когда из массивных деревянных дверей школы наружу начали выплескиваться первые выпускники.
– Внимание, объявляется благодарность лучшему выпускнику потока, – донесся из уличных громкоговорителей дребезжащий, растроганный голос директора. – За наивысший балл на общенациональных экзаменах, безупречную успеваемость по всем дисциплинам и победу в префектурной олимпиаде по прикладной математике... Золотая медаль и право зачитать прощальную речь предоставляются ученику третьего класса «А» — Шиимори Минору!
У ворот повисла тишина.
Абсолютная. Звенящая. Пылинки замерли в воздухе.
Майки поперхнулся рисовым крекером. Он судорожно закашлялся, колотя себя кулаком в форменную грудь, пока Дракен машинально отвешивал ему тяжелые удары по спине.
Очки Баджи медленно, сантиметр за сантиметром, съехали на кончик носа. Его челюсть отвисла так низко, что незажженная сигарета, которую он по привычке держал в зубах, вывалилась и шлепнулась в пыль.
– Ч-чего?.. – выдавил Баджи, ошарашенно хлопая глазами. – Кто зачитает речь?!
– Минору-кун?.. – пискнул Такемичи, хватаясь за щеки. – Лучший... выпускник потока?! Олимпиада по математике?!
– Быть не может, – пробормотал Чифую, роняя упаковку кошачьего корма. – Это шутка? Они перепутали списки? Может, в школе учится еще один парень с такой же фамилией? Ну, какой-нибудь ботаник, который боится солнечного света?
– Нет там никакого второго Шиимори, – раздался звонкий, насмешливый девичий голос из-за их спин.
Парни синхронно обернулись.
Сенджу Кавараги стояла, прислонившись к стволу раскидистой сакуры, и задорно щурила свои невероятные, искрящиеся фиалковые глаза. На ней была легкая кремовая толстовка, поверх которой развевался ее неизменный светлый шарф, короткие серебристо-пепельные волосы трепал весенний бриз, а в тонких пальцах она крутила палочку от уже съеденного клубничного мороженого.
Она выглядела спокойной, цветущей и абсолютно, вызывающе счастливой.
Никакого «Брахмана». Никаких кровавых уличных разборок трех небожителей. Никаких ночных кошмаров о предательстве брата — Такеоми теперь мирно вел дела легального промоутерского агентства, а сама Сенджу готовилась поступать в спортивный университет, чтобы однажды открыть собственную сеть додзё.
– Ты знала, Сенджу?! – Майки наконец прочистил горло и уставился на нее своими круглыми темными глазами, в которых плескался неподдельный детский шок. – Ты знала, что этот психопат зубрил формулы?!
– Конечно знала, – Сенджу фыркнула, обнажая мелкие ровные зубки в торжествующей улыбке. – Вы бы видели его комнату перед зимней сессией. Там черновиков было больше, чем в городской библиотеке! Он заставлял меня проверять у него билеты по истории средних веков и психовал каждый раз, когда я путала даты правления сёгунов!
– Минору?.. Психовал из-за сёгунов?.. – Дракен схватился за лоб, медленно оседая спиной на забор. – Второй вице-капитан Тосвы? Парень, который на свалках выбивал из врагов дух ударами, нарушающими законы физики? Который переломал Кисаки ребра за тридцать секунд?! Золотой медалист?!
– Эй, полегче с эпитетами, господин автомеханик, – раздался бархатный, насмешливый голос поверх голов собравшихся. – А то я подумаю, что ты завидуешь моему выдающемуся интеллекту.
Толпа школьников расступилась.
По каменной дорожке, усыпанной розовыми лепестками, неторопливо шагал виновник торжества.
Шиимори Минору за эти пару лет вытянулся еще сильнее, окончательно преодолев отметку в сто восемьдесят четыре сантиметра. Черный школьный пиджак сидел на его широких плечах с идеальной грацией классического костюма, хотя ворот белой рубашки был привычно расстегнут, дерзко открывая неизменный черный кожаный чокер с металлическими шипами и цепочку с серебряным крестом.
Светло-серебристые волосы были слегка растрепаны ветром, в левом ухе лениво поблескивала сережка, а в янтарно-золотых глазах плясали те самые чертенята, от взгляда которых уличные главари когда-то теряли дар речи.
В правой руке, обтянутой тонкой кожаной перчаткой без пальцев, Минору небрежно держал бордовый бархатный тубус с золотым тиснением — свидетельство выпускника с отличием.
На его утонченном лице сияла фирменная бунтарская полуулыбка, обнажавшая острый клык.
– Минору! – Баджи налетел на него первым, сгребая за лацканы форменного пиджака и тряся так, будто пытался вытрясти из него признание в государственной измене. – Ты жульничал! Ты применил ту свою чертову технику, да?! Ты включил Инстинкт и переписал ответы со скоростью света прямо из башки директора?!
Минору даже бровью не повел. Он легко, двумя пальцами перехватил запястье Баджи, нажимая на нервную точку ровно настолько, чтобы капитан первого отряда с шипением разжал пальцы.
– Кейске, включи остатки того вещества, которое у нормальных людей зовется мозгом, – ядовито протянул Минору, поправляя галстук. – Мое тело сжигает внутренние органы, если я разгоняю Инстинкт. Ты реально думаешь, что я стал бы рисковать кровоизлиянием в мозг ради гребаного теста по органической химии?
– Но ты же хулиган! – возопил Чифую, глядя на тубус с золотой надписью как на инопланетный артефакт. – Мы же вместе прогуливали уроки на набережной! Мы пили газировку и кидали камни в воду! Когда ты вообще учился?!
– По ночам, гений, – Минору насмешливо щелкнул Чифую по носу. – Пока вы смотрели аниме и пускали слюни в подушку, я читал учебники. Знаешь ли, если уделять повторению материала хотя бы сорок минут в день, программа старшей школы оказывается до смешного примитивной.
«Особенно если ты в прошлой жизни уже закончил чертов университет с красным дипломом, а твой мозг попаданца заточен под стратегический анализ глобальных данных», – мысленно усмехнулся про себя Шиимори.
Естественно, он не собирался никому рассказывать, что японская школьная программа казалась ему детской забавой. В том кошмаре, из которого он вытащил этот мир, выживание требовало абсолютного контроля. Но когда опасность миновала, когда Кисаки навсегда исчез с горизонта, сломанный и морально раздавленный, а будущее перестало грозить виселицами и могилами... Минору просто вспомнил, что жизнь продолжается.
А чтобы обеспечить идеальное, безбедное и спокойное будущее для себя и одной несносной девчонки с фиалковыми глазами, одних кулаков было мало. Нужен был престижный университет, хорошая специальность и легальный вес в обществе.
– Невероятно... – Такемичи смотрел на Минору со слезами гордости на глазах, шмыгая носом. – Минору-кун, ты потрясающий! Ты настоящий герой! Ты победил даже систему образования!
– Прекрати реветь, плакса, у меня сейчас пиджак промокнет от твоих восторгов, – закатил глаза Минору, но уголки его губ дрогнули в теплой улыбке.
Майки тем временем обошел Минору по кругу, внимательно оглядывая его с ног до головы, словно подозрительного нарушителя правопорядка. Его фуражка съехала еще сильнее.
– Значит, ты теперь умник с дипломом, Шиимори? – протянул Майки, прищурив темные глаза.
– Именно так, господин офицер, – ухмыльнулся Минору, шутливо приложив два пальца к серебристому виску. – Никаких приводов в полицию, чистая биография и стопроцентный шанс поступить на юридический факультет Токийского университета. Так что если тебя, командир, когда-нибудь поймают за превышение скорости на служебном мопеде... зови меня. Я оформлю тебе условку за пару пачек дораяки.
Толпа бывших капитанов Тосвы взорвалась оглушительным, дружным хохотом. Майки обиженно надул губы, но через секунду сам прыснул со смеху, протягивая руку и сжимая ладонь своего второго вице-капитана в крепком, братском рукопожатии.
– Я горжусь тобой, Минору, – искренне, тихо сказал Майки, и в его взгляде на мгновение промелькнула та самая глубинная, невыразимая благодарность за всё, что Шиимори сделал для них всех. За спасенного Баджи. За светлое небо над головой. – Ты действительно изменил всё.
– Мы сделали это вместе, Сано, – негромко отозвался Минору, пожимая его пальцы. – А теперь отойди. У меня есть дела поважнее, чем выслушивать твои ментовские сантименты.
Парни понимающе переглянулись. Дракен усмехнулся в кулак, Мицуя мягко подтолкнул Баджи к выходу, а Чифую утащил за собой все еще шмыгающего Такемичи.
– Встречаемся через два часа у меня в мастерской! – крикнул Дракен через плечо, взмахивая рукой. – С нас мясо, с отличника — выпивка! И только попробуй опоздать, Шиимори!
– Перебьетесь, я куплю вам только дешевый лимонад! – бросил им вдогонку Минору.
Шумная компания бывших бандитов, шутя и толкаясь, двинулась вниз по улице, распугивая прохожих громким смехом полицейского курсанта и будущего ветеринара.
У школьной ограды остались только двое.
Ветер сорвал с ветки целую охапку лепестков сакуры, закружив их в воздухе вокруг высокой сереброволосой фигуры и маленькой хрупкой девушки в кремовой толстовке.
Сенджу подошла ближе. Ее фиалковые глаза сияли так ярко, что Минору на мгновение забыл, как дышать. Вся его холодная маска расчетливого стратега, вся напускная уличная дерзость и гордость круглого отличника осыпались в прах перед этим чистым, любящим взглядом.
Рядом с ней он всегда становился просто мальчишкой, до беспамятства влюбленным в ту, ради чьей жизни он был готов переписать саму вселенную.
– Золотая медаль, значит? – промурлыкала Сенджу, запрокидывая голову и лукаво щурясь. – И кто бы мог подумать, что мой парень — такой занудный зубрила.
– Я не зубрила, чудовище, – Минору смущенно кашлянул, чувствуя, как кончики его ушей предательски теплеют. Он отвел взгляд в сторону, нервно коснувшись пальцами шипастого чокера на шее. – Я просто... хотел доказать твоему брату, что способен не только лица на улицах ломать. Такеоми и так смотрит на меня волком каждый раз, когда я захожу к вам в гости.
– Такеоми просто старый ворчун, – Сенджу рассмеялась звонким, колокольчатым смехом, от звука которого в груди Минору разлилось густое, пьянящее тепло.
Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними почти до нуля. Ее тонкие, прохладные пальцы мягко легли на лацканы его выпускного пиджака, скользнули вверх и бережно поправили серебряный крестик на цепочке.
– Ты молодец, Минору, – прошептала она, глядя прямо в его янтарные глаза. В ее голосе не осталось насмешки — только бесконечная, щемящая нежность. – Я так горжусь тобой. Ты прошел через такой ад... Я ведь видела, как ты мучился раньше. Как на твоем лице застывал этот страшный, пустой холод, будто ты нес на себе груз целого мира. Но ты справился. Ты защитил нас всех. И себя тоже.
Минору замер.
Его горло перехватило. Он медленно опустил бархатный тубус с дипломом, переложив его в одну руку, а свободной ладонью мягко, осторожно накрыл ее пальцы на своей груди.
Его пальцы были теплыми, сильными, но прикасались к ней с такой трепетной осторожностью, словно боялись сломать самое драгоценное сокровище на свете.
– Я обещал тебе, – хрипло произнес Минору, и на его бледных губах расцвела та редкая, настоящая улыбка, которую знала только она одна. – В том кафе в Сибуе. Помнишь? Я поклялся, что не дам этому миру скатиться во тьму. Что не позволю тебе упасть.
– Помню, – Сенджу мягко улыбнулась в ответ, приподнимаясь на носочки. – И ты сдержал слово, отличник.
– Вообще-то, за золотую медаль мне полагается награда, – протянул Минору, возвращая в голос привычную, дерзкую нотку, хотя сердце в груди колотилось как безумное. – Как насчет того кафе? Двойной омурайс. И на этот раз я лично нарисую на нем кетчупом кота, а не жабу.
– И клубничное мороженое! – тут же потребовала Сенджу, победоносно сверкнув глазами. – Две порции! Нет, три! Ты теперь без пяти минут юрист, привыкай раскошеливаться!
– Ты разоришь меня раньше, чем я сдам вступительные экзамены, женщина, – обреченно вздохнул Минору, но в его янтарных глазах плескалось абсолютное, безграничное счастье.
Он наклонился и легко, невесомо коснулся своими губами ее мягкой щеки, вдыхая сладкий аромат клубники и весеннего ветра. Сенджу тихо охнула, ее щеки вспыхнули очаровательным румянцем, но она не отстранилась — лишь крепче сжала его ладонь в своей руке, переплетая их пальцы.
– Пойдем, Минору, – тихо сказала она, увлекая его за собой к выходу из школьного двора, навстречу залитым солнцем улицам Сибуи. – Нас ждет самый лучший омурайс на свете.
– Пойдем, – ответил он, крепко сжимая ее ладонь.
За спиной осталась старшая школа, отгремевшие битвы, призраки погибших друзей, которых он сумел спасти, и страшная сила, навсегда запертая глубоко внутри за ненадобностью.
Впереди была целая жизнь. Долгая, шумная, полная смеха, споров с Майки, запаха бензина в мастерской Дракена и бесконечных порций сладкого мороженого.
И на этот раз в этой истории всё было абсолютно правильно.