Дети
Наследие человечности
Первым делом я приказал теням отступить. Не просто спрятаться в моих ногах, а уйти в глубокую бездну, чтобы даже малейший их шепот не беспокоил пространство вокруг меня. Я отменил все встречи. Ассоциация охотников, международные конференции, визиты S-ранговых лидеров — всё это превратилось в пыль. Джин-Хо пытался дозвониться мне раз тридцать, его голос в трубке дрожал от недоумения, когда я короткими фразами обрывал обсуждение новых рейдов.
– Брат, но как же контракт с американцами? – вопрошал он.
– Отмени, – ответил я. – У меня появились дела первостепенной важности.
Я продал свой пентхаус, который больше напоминал холодный склеп из стекла и стали. В нем не было жизни, только эхо моей силы. Вместо него я купил уютный двухэтажный дом в тихом районе, всего в нескольких кварталах от того места, где Алекс снимал небольшую квартиру. В этом доме был сад, пахло нагретым деревом и травой, а не стерильной чистотой дорогих отелей.
Дни превратились в исследование. Я не использовал магию, чтобы шпионить. Я просто наблюдал, как обычный человек. Узнал, что Алекс работает фриланс-иллюстратором, что он ненавидит оливки, но обожает горький шоколад. Узнал, что Рю без ума от энциклопедий про космос, а Мина может часами рисовать странных, добрых существ, похожих на облака.
Я сменил гардероб. Дорогие итальянские костюмы, которые подчеркивали мой статус, отправились в мусор. Теперь на мне были простые темно-синие джинсы, белая футболка и легкая куртка. В зеркале я видел не Теневого Монарха. Я видел мужчину, который выглядел на свои двадцать пять, чьи глаза больше не светились фиолетовым пламенем при каждом вдохе.
Сегодня был тот самый день.
В руках я сжимал букет белых анемонов — я узнал, что Алекс рисовал их чаще всего в своих скетчбуках. В другой руке был огромный пакет с игрушками: модель ракеты для Рю и профессиональный набор пастели для Мины. И, конечно, торт. Медовик, который пекли в маленькой пекарне на углу, — Алекс заходил туда каждый вторник.
Я стоял перед его дверью, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это было странно. Я сражался с Королями, я смотрел в глаза самой Смерти, но сейчас мои ладони вспотели, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.
Я нажал на звонок.
За дверью послышался шум, топот маленьких ног, а затем приглушенный голос Алекса:
– Рю, отойди от двери, я сам открою.
Щелчок замка. Дверь распахнулась, и на пороге замер Алекс. На нем была домашняя растянутая майка, волосы были еще более взъерошены, чем обычно, а на щеке виднелось пятно от синей краски. Он выглядел таким... настоящим. Таким живым.
Его голубые глаза расширились. Он окинул взглядом мой наряд, цветы, пакеты. В его взгляде не было страха, только глубокое, искреннее изумление.
– Ты? – выдохнул он. – Где твой пафос, Сон Джинву? Где твоя свита из мертвецов?
Я заставил себя улыбнуться — не той хищной ухмылкой, а мягко, почти виновато.
– Я оставил их дома. Сегодня пришел только я.
Алекс молчал несколько секунд, переводя взгляд с цветов на моё лицо. Он словно искал подвох, ожидал, что сейчас из тени выскочит Игрис и начнет расставлять мебель по моему приказу.
– Папа, кто там? – из коридора высунулась любопытная мордашка Мины.
Увидев меня, она замерла, а затем её глаза округлились. Она узнала меня. Дети всегда чувствуют правду острее взрослых.
– Это тот дядя из магазина, – прошептала она.
– Я принес торт, – сказал я, обращаясь больше к Алексу, чем к детям. – И анемоны. Я слышал, они тебе нравятся.
Алекс прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Его запах — персик и корица — окутал меня теплым облаком. Несмотря на его колючий вид, я почувствовал, что его аура больше не кричит об опасности.
– Ты серьезно думаешь, что можешь просто прийти с тортом после того, как пять лет тебя не было? – спросил он, но в его голосе не было прежней ярости. Скорее, усталая ирония.
– Я думаю, что должен с чего-то начать, – ответил я честно. – Я купил дом неподалеку. Я отменил все дела. Я хочу познакомиться с ними, Алекс. И с тобой. По-настоящему.
Он тяжело вздохнул, убирая прядь волос со лба.
– Торт с чем? – вдруг спросил он.
– Медовик из «Лавандовой пекарни».
Алекс приподнял бровь.
– Ты подготовился. Ладно, заходи. Но учти: если Рю начнет задавать вопросы про черные дыры, ты сам будешь на них отвечать.
Я вошел в квартиру. Она была маленькой, заваленной бумагами, красками и детскими вещами, но в ней было столько тепла, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Это был дом. Настоящий дом, которого у меня не было с тех пор, как открылись первые врата.
– Ух ты! – Рю подошел ко мне, когда я выложил подарки на стол. Он смотрел на коробку с ракетой с нескрываемым восторгом, но всё еще держал дистанцию. – Это модель «Сатурн-5»? В масштабе один к ста?
– Именно, – я присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. – Там даже отделяются ступени. Поможешь мне собрать?
Мальчик посмотрел на отца, ища разрешения. Алекс едва заметно кивнул, проходя на кухню с цветами.
– Ладно, – буркнул Рю, хотя его глаза сияли. – Но я сам буду клеить обтекатель. Папа говорит, у меня твердая рука.
– Договорились, – улыбнулся я.
Мина тем временем уже разглядывала пастель. Она подошла ко мне и осторожно коснулась моей руки. Её пальчики были теплыми.
– Дядя, а почему от тебя больше не пахнет зимой? – спросила она тихо.
Этот вопрос заставил меня замереть.
– Потому что я очень старался согреться, Мина, – ответил я, глядя ей в глаза. – Чтобы вам не было холодно рядом со мной.
Следующие два часа были самыми странными и прекрасными в моей жизни. Мы сидели на полу в гостиной. Я, Теневой Монарх, чье имя заставляло содрогаться континенты, корпел над крошечными деталями пластиковой ракеты, пока Рю серьезно объяснял мне принципы реактивного движения. Мина сидела рядом и рисовала мой портрет, постоянно ворча, что у меня «слишком серьезные брови».
Алекс наблюдал за нами с кухни, попивая чай. Я чувствовал его взгляд — изучающий, сомневающийся, но уже не такой враждебный.
Когда ракета была готова, и дети, утомленные эмоциями, отправились в свою комнату смотреть мультфильмы, мы остались вдвоем. Алекс налил мне чаю и сел напротив.
– Ты действительно продал дом? – спросил он, глядя в окно.
– Да. Тот дом был не для людей. Он был для... того, кем я стал. А этот новый дом — он для меня. Там есть большая комната, которую можно переделать в студию. Если ты захочешь когда-нибудь зайти.
Алекс усмехнулся, вертя в руках чашку.
– Ты неисправим, Джинву. Всё еще пытаешься всё спланировать.
– Я просто хочу, чтобы у вас был выбор, – я накрыл его руку своей.
Он не отстранился. Его кожа была мягкой, и я почувствовал, как по моим венам разливается спокойствие, которое не могла дать ни одна система прокачки.
– Я боялся, – признался он тихо. – Когда я увидел тебя в магазине, я подумал, что ты пришел отобрать их. Что ты решишь, что они — твоя собственность.
– Я совершил ошибку, когда заговорил с тобой так в первый раз, – я сжал его пальцы. – Я был напуган не меньше твоего. Я не знал, как реагировать на то, что у меня есть дети. Мой инстинкт альфы сработал неправильно.
Алекс поднял на меня глаза. В них больше не было холода.
– Ты выглядишь иначе. Твои глаза... они больше не пустые.
– Это потому, что в них отражаешься ты, – сказал я, и это не было красивой фразой. Это была правда.
Он покраснел — едва заметно, на скулах проступил нежный румянец, который так гармонировал с запахом персика.
– Не наглей, Сон Джинву. Торт был вкусный, и ракета Рю понравилась, но это не значит, что я завтра перееду к тебе в сад.
– Я и не прошу, – я встал, понимая, что пора уходить. – Я просто хочу прийти завтра. Если можно. Мы с Рю еще не обсудили марсоход.
Алекс встал вслед за мной. Он проводил меня до двери. Когда я уже был на пороге, он внезапно потянулся вперед и быстро, почти невесомо, коснулся губами моей щеки.
– Приходи, – прошептал он. – Завтра в шесть. И не забудь, что Мина любит лимонные пирожные.
Я вышел в подъезд, чувствуя себя так, словно только что победил в самой важной битве в своей жизни. Воздух ночного города казался необычайно свежим.
Я шел к своему новому дому пешком. Тени внутри меня довольно ворчали, но теперь это был не рокот войны, а довольное мурлыканье сытых зверей. Я знал, что впереди еще долгий путь. Что Алекс не сразу доверится мне до конца, что дети будут проверять меня на прочность, и что мир охотников еще не раз попытается втянуть меня обратно.
Но сейчас, глядя на светящиеся окна квартиры Алекса, я понимал одну простую вещь.
Теневой Монарх мог править миром мертвых. Но Сон Джинву наконец-то научился жить среди живых. И этот запах — персика и корицы — теперь был моим единственным и самым верным компасом.
Я улыбнулся ночному небу. Завтра будет новый день. И в этом дне я буду не богом. Я буду отцом, который покупает лимонные пирожные и строит марсоходы. И это было самое великое достижение, о котором я когда-либо мог мечтать.