← Назад к обзору

Детская Любовь

Токио в неоновом дыму

– Чонгук-и, ты уверен, что нам нужно столько техники с собой? – Чимин с сомнением посмотрел на огромный рюкзак, который Чонгук пытался застегнуть, навалившись на него всем весом. – Мы едем в Токио всего на неделю, а не снимать документальный фильм о миграции китов.

– Хён, это не просто техника, это возможности! – Чонгук наконец победно щелкнул молнией и выпрямился, раскрасневшийся и довольный. – Камера, два объектива, стабилизатор и дрон. Я хочу запечатлеть каждый твой шаг по Сибуе. Ты в курсе, как на тебе смотрится тот новый черный плащ на фоне неоновых вывесок? Это же искусство.

Чимин только покачал головой, пряча улыбку. После защиты дипломов и суматохи с переездом в Пусан, эта поездка в Японию была их общим «глотком воздуха» перед тем, как взрослая жизнь окончательно вступит в свои права. Намджун и Сокджин настояли на том, чтобы это путешествие было только для них двоих — своего рода предсвадебное путешествие, хотя официально о свадьбе они еще не объявляли, ограничившись кольцами.

Аэропорт Нарита встретил их гулом голосов и безупречной вежливостью персонала. Чимин, который всё еще иногда чувствовал себя неловко в больших скоплениях людей, инстинктивно придвинулся ближе к Чонгуку. Тот, заметив это, привычно перехватил его ладонь, переплетая пальцы.

– Всё хорошо, хён. Мы в Токио. Никто нас здесь не знает, – прошептал Чонгук ему на ухо, и его теплое дыхание мгновенно разогнало остатки дорожной тревоги.

Их отель находился в районе Синдзюку. Когда они поднялись на сорок второй этаж и вошли в номер, Чимин просто замер у порога. Это был тот самый VIP-номер, о котором они мечтали: панорамные окна от пола до потолка открывали вид на бесконечный океан огней, уходящий за горизонт. В центре комнаты стояла огромная кровать, а за стеклянной перегородкой виднелось джакузи с видом на город.

– Вау... – выдохнул Чимин, подходя к стеклу. – Кажется, я сейчас расплачусь. Это слишком красиво.

– Не смей, – Чонгук подошел сзади, обнимая его за талию. – Ты заслужил каждый этот огонек внизу. После всего, что ты вложил в свой танец, после всех тех ночей в зале... Это твой трофей, Чимин-а.

– Наш трофей, – поправил его Чимин, разворачиваясь в его руках. – Ты ведь знаешь, что без тебя я бы даже не подал документы в Сеул. Я бы так и остался в том доме, боясь собственной тени.

Чонгук ничего не ответил, он просто прижался своим лбом к его лбу. В тишине номера было слышно только их дыхание и далекий гул мегаполиса, который казался отсюда лишь декорацией к их собственной сказке.

Первые три дня в Токио превратились в бесконечный марафон впечатлений. Они ели суши в крошечных заведениях на пять мест, где старый мастер кивал им, как старым знакомым. Они гуляли по Харадзюку, где Тэхён по видеосвязи заставлял их покупать самые нелепые аксессуары: от неоновых очков до огромных меховых шапок.

– Если вы это не купите, я объявлю голодовку! – кричал Тэхён в экран смартфона, пока Намджун на заднем плане пытался отобрать у него телефон.

– Тэ, у нас чемоданы не закроются! – смеялся Чимин, примеряя розовый берет с кошачьими ушами.

– Купи, хён, – внезапно серьезно сказал Чонгук, не отрывая взгляда от Чимина. – Тебе идет.

Вечером четвертого дня они решили отправиться в один из модных клубов в районе Роппонги. Чимин надел ту самую шелковую рубашку, которая едва заметно мерцала под светом ламп, и узкие брюки. Чонгук, выбравший лаконичный черный образ, выглядел опасно и притягательно.

В клубе было тесно и жарко. Музыка вибрировала в костях, а лазеры расчерчивали пространство на фрагменты. Чимин, расслабившись после пары коктейлей, пошел к бару за водой. Он стоял, прислонившись к стойке, когда почувствовал чужую руку на своем плече.

– Эй, красавчик, ты здесь один? – Незнакомец, говоривший на ломаном английском, придвинулся слишком близко. От него пахло дорогим парфюмом и крепким алкоголем. – Не хочешь пойти со мной в VIP-зону? Там тише.

Чимин вежливо улыбнулся, пытаясь отстраниться.

– Нет, спасибо. Я жду друга.

– Друга? – Мужчина усмехнулся, перекрывая Чимину путь. – Такой, как ты, не должен ждать. Пойдем, я угощу тебя чем-нибудь поинтереснее воды.

Чимин почувствовал, как внутри начинает подниматься знакомый холодок страха, но не успел он ничего сказать, как почувствовал за спиной знакомое присутствие. Чонгук возник будто из ниоткуда. Он не кричал, не лез в драку. Он просто положил руку на талию Чимина, притягивая его к своему боку, и посмотрел на незнакомца тем самым прямым, ледяным взглядом, от которого у хулиганов в школе когда-то подкашивались ноги.

– Он со мной, – спокойно сказал Чонгук. Его голос был негромким, но в нем слышалась такая непоколебимая уверенность, что незнакомец мгновенно поднял руки в примирительном жесте.

– Оу, окей, бро. Без проблем, – пробормотал он и быстро растворился в толпе.

Чонгук повернулся к Чимину, и его взгляд мгновенно потеплел.

– Ты в порядке? Прости, я отвлекся на звонок от Хосок-хёна.

– Всё хорошо, Гук-и, – Чимин облегченно выдохнул, обнимая его за шею. – Ты мой герой, как и всегда. Но здесь слишком шумно. Пойдем домой?

– У меня есть идея получше, – хитро улыбнулся Чонгук.

Они вернулись в отель, но вместо того чтобы пойти в номер, Чонгук повел его на техническую крышу здания, доступ к которой он, кажется, получил с помощью своего фирменного обаяния и пары купюр на ресепшене.

Там было тихо. Только ветер свистел между антеннами и датчиками. На небольшом выступе Чонгук заранее (когда он только успел?) расставил несколько светодиодных свечей и оставил бутылку вина.

– Это... – Чимин обернулся к нему, потрясенный. – Когда ты всё это подготовил?

– Пока ты принимал душ перед клубом, – Чонгук подошел к нему и включил на телефоне их песню — медленную, меланхоличную мелодию, под которую они когда-то впервые танцевали в пустом школьном зале. – Чимин-а, я знаю, что ты привык танцевать для судей, для зрителей, для истории. Но сегодня... станцуй для меня? Без камер, без оценок. Просто будь собой.

Чимин посмотрел на него. В свете свечей глаза Чонгука казались бездонными. В них не было требований, только бесконечная любовь и просьба.

Чимин медленно снял обувь. Холодный бетон крыши под босыми ногами казался живым. Он начал двигаться. Это не было «Возрождение» — это было нечто иное. Танец благодарности, танец принятия. Он вращался, его движения были текучими, как вода, и резкими, как порыв ветра. Он не видел города под собой, он видел только Чонгука, который стоял неподвижно, боясь спугнуть этот момент.

Когда музыка стихла, Чимин оказался в объятиях Чонгука. Они стояли на самом краю мира, и Токио у их ног казался всего лишь россыпью драгоценных камней.

– Это был лучший танец в моей жизни, – прошептал Чонгук, зарываясь носом в волосы Чимина.

– Потому что у меня был лучший зритель, – отозвался Чимин.

Следующий день был посвящен шоппингу, и именно тогда произошла та самая история, которая позже станет легендой в их компании. Они зашли в концептуальный бутик в Сибуе, и Чимин, отделившись от Чонгука, забрел в отдел необычного нижнего белья. Среди шелка и кружева он увидел комплект, подозрительно похожий на тот, что Тэхён подарил ему на Валентинов день — только изумрудно-зеленого цвета.

Он вспомнил лицо Чонгука в тот вечер, когда тот застал его в черном кружеве. Вспомнил ту смесь шока, желания и нежности.

– Берем? – Раздался голос Чонгука прямо над его ухом.

Чимин подпрыгнул, выронив вешалку.

– Чонгук! Ты меня напугал!

– Я видел, как ты на него смотришь, – Чонгук поднял комплект и внимательно его осмотрел. – Знаешь, зеленый будет потрясающе оттенять твою кожу. Особенно в джакузи с подсветкой.

Чимин почувствовал, как щеки начинают гореть.

– Ты невыносим.

– Я практичен, хён. Тэхён был прав — это белье создано для того, чтобы подчеркивать твою красоту. И я не собираюсь лишать себя этого удовольствия.

Они купили его. И еще несколько вещей, о которых Чимин предпочитал не думать до наступления вечера.

Когда они вернулись в отель, солнце уже садилось, окрашивая небо над Токио в невероятные оттенки фиолетового и розового. Чонгук заказал ужин в номер и пошел набирать воду в джакузи, добавив туда какую-то ароматную соль, которую они купили утром.

– Хён, иди сюда! – позвал он спустя десять минут.

Чимин вошел в ванную комнату, кутаясь в банный халат. Вода в джакузи бурлила, подсвеченная мягким голубым светом, а за окном зажигались первые звезды.

– Ты обещал примерить обновку, – напомнил Чонгук, уже сидя в воде. Его широкие плечи и татуированная рука, лежащая на краю ванны, создавали образ, от которого у Чимина пересохло во рту.

Чимин помедлил, а затем, глубоко вздохнув, сбросил халат. Изумрудное кружево действительно смотрелось на нем вызывающе и в то же время изысканно. Он чувствовал себя уязвимым, но взгляд Чонгука — тяжелый, полный нескрываемого восхищения — заставил его выпрямить спину.

– Иди ко мне, – хрипло сказал Чонгук.

Чимин скользнул в теплую воду, чувствуя, как пузырьки ласкают кожу. Чонгук мгновенно притянул его к себе, усаживая на свои колени. Его руки, большие и надежные, легли на талию Чимина, пальцы осторожно коснулись тонкого кружева.

– Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, – прошептал Чонгук, целуя его в плечо. – Иногда мне кажется, что я всё еще тот ребенок из детского сада, который боится, что ты исчезнешь, если я закрою глаза.

– Я никуда не исчезну, Гук-и, – Чимин обхватил его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. – Мы прошли через всё. Через дедушку, через разлуку, через страх. Мы здесь. В Токио. Вместе.

– Я хочу, чтобы так было всегда, – Чонгук прижался своими губами к его губам в долгом, глубоком поцелуе. – Когда мы вернемся в Пусан, я хочу начать планировать... ну, ты сам знаешь. Настоящую церемонию. Чтобы все знали. Чтобы Тэхён плакал громче всех, а Джин-хён ворчал на стоимость банкета.

Чимин рассмеялся, и этот смех смешался с шумом воды.

– Тэхён точно будет плакать. И Юнги-хён будет делать вид, что у него просто аллергия на цветы.

Они просидели в воде до тех пор, пока кожа не сморщилась, обсуждая будущее, смеясь над прошлым и просто наслаждаясь близостью. В ту ночь в Токио они не просто занимались любовью — они окончательно прощались со всеми своими страхами.

Последний день в Японии был тихим. Они пошли в парк Синдзюку-Гёэн, где цветение поздних сортов сакуры создавало розовый туман над землей. Они сидели на скамейке, наблюдая за падающими лепестками.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросил Чимин, кладя голову на плечо Чонгука.

– О том, что нам нужно купить еще один чемодан для подарков?

– Нет. О том, что возрождение — это не разовое событие. Это то, что происходит с нами каждый день. Каждое утро, когда ты меня обнимаешь, я возрождаюсь заново.

Чонгук обнял его крепче, вдыхая запах его волос — теперь к привычному аромату добавились нотки японского чая и морского бриза.

– Тогда я буду твоим личным солнцем, хён. Чтобы ты мог возрождаться каждое утро.

В аэропорту, перед самым вылетом, Чонгук достал камеру.

– Хён, посмотри на меня.

Чимин обернулся, его волосы были растрепаны ветром, на лице играла легкая, сонная улыбка, а в глазах светилось то самое спокойствие, которого он так долго искал. Чонгук нажал на кнопку.

– Получилось? – спросил Чимин.

Чонгук посмотрел на экран. На снимке был не просто красивый парень. Там был человек, который наконец-то нашел свой дом.

– Идеально, – ответил Чонгук. – Я поставлю это на заставку. И никогда не поменяю.

– Опять? – Чимин шутливо толкнул его в бок. – Люди будут думать, что ты мой фанат.

– Я и есть твой фанат номер один, – Чонгук поцеловал его в макушку и потянул к выходу на посадку. – Пойдем, хён. Нас ждут дома.

Самолет взлетел, унося их прочь от неоновых огней Токио к берегам Пусана. Впереди был последний год университета, защита диплома Чонгука и новая работа Чимина. Но глядя на переплетение их рук, на которых одинаково поблескивали серебряные кольца, Чимин знал: какая бы музыка ни заиграла дальше, они справятся с любым танцем. Потому что теперь они танцевали в унисон.