← Назад к обзору

Детская Любовь

Подарок, который нельзя забыть

– Тэхён, я тебя умоляю, прекрати трогать всё подряд! Мы здесь с миссией, а не на экскурсии в музее современного искусства! – Чимин нервно одернул рукав своей безразмерной толстовки, пытаясь одновременно спрятать лицо за маской и унять дрожь в коленях.

– Но посмотри, какая эстетика! – Тэхён с искренним восторгом вертел в руках нечто неоново-пурпурное, отдаленно напоминающее футуристический микрофон. – Чимин-а, я как художник говорю тебе: здесь потрясающий дизайн форм. Если бы Чонгук не был таким прямолинейным парнем, я бы посоветовал тебе купить это просто как статуэтку на комод.

– Положи это на место, – прошипел Чимин, оглядываясь по сторонам.

Магазин для взрослых в центре Сеула был на удивление светлым, чистым и... обыденным. Никаких красных фонарей или сомнительных личностей в плащах. Здесь пахло дорогим парфюмом, играл мягкий лаунж, а консультанты выглядели так, будто работали в бутике Chanel. Но для Чимина, который всю жизнь привык к нежности и осторожности в их отношениях с Чонгуком, каждый шаг мимо полок казался прогулкой по минному полю.

Всё началось три дня назад, когда Чимин в сотый раз спросил Чонгука, что тот хочет получить на свой день рождения. Чонгук, заваленный отчетами и планами расширения фирмы, просто притянул его к себе, уткнулся носом в изгиб шеи и пробормотал: «Хён, ты — мой лучший подарок. Мне больше ничего не нужно. Просто будь со мной в этот вечер».

Чимин тогда улыбнулся и погладил его по волосам, но внутри него что-то щелкнуло. Он всегда был тем, кого защищали, кого вытаскивали из тьмы, кому дарили Гавайи и Токио. Но теперь, когда они стали взрослыми, когда на их пальцах блестели кольца, Чимину хотелось выйти за рамки своей привычной хрупкости. Он хотел стать для Чонгука чем-то ошеломляющим. Чем-то, что заставит всегда уверенного в себе «директора Чона» на мгновение забыть, как дышать.

– Так, ладно, – Тэхён наконец оставил в покое «микрофон» и повернулся к другу с серьезным видом. – Раз уж ты решил воспринять слова Гук-и буквально и «подарить себя», нам нужно что-то особенное. Не просто бантик на шею. Это должно быть... концептуально.

– Я уже жалею, что взял тебя с собой, – вздохнул Чимин, проходя вглубь зала, где на манекенах были представлены образцы белья.

– Без меня ты бы купил обычные шелковые боксеры и на этом успокоился, – парировал Тэхён. – А Чонгуку нужно зрелище. Посмотри вот на это.

Чимин перевел взгляд туда, куда указывал длинный палец друга, и почувствовал, как краска мгновенно заливает щеки. На манекене был надет комплект из тончайших кожаных ремешков — портупея, которая подчеркивала линию плеч и груди, переплетаясь в сложный узор.

– Это... это слишком, – выдавил Чимин. – Я в этом буду выглядеть как... как...

– Как произведение искусства, – перебил его Тэхён. – Представь: полумрак, свечи, ты в этой портупее поверх шелковой рубашки. Или... вообще без рубашки. Чонгук же с ума сойдет. Он ведь коллекционирует твои фото, Чимин-а. А тут ты — живой, осязаемый и в таком виде.

Чимин представил. Представил взгляд Чонгука — тот самый темный, хищный взгляд, который появлялся у него только в самые интимные моменты. Представил, как его большие руки будут касаться этих ремешков на коже Чимина. Сердце пропустило удар.

– Ладно, – прошептал он. – Давай это. И... и еще вон ту коробку с атласными лентами.

– О-о-о, ленты! – одобрительно загудел Тэхён. – Классика. «Свяжи меня, если сможешь». Чимин, я горжусь твоим ростом как личности.

Выходя из магазина с лаконичным черным пакетом, Чимин чувствовал себя так, будто совершил ограбление века.

– Только попробуй рассказать об этом Хосок-хёну или, не дай бог, Юнги, – пригрозил он Тэхёну на прощание.

– Мои губы на замке, – Тэхён изобразил, как закрывает рот на ключ. – Но жду подробного отчета о том, выжил ли именинник после такого сюрприза.

***

Первое сентября выдалось дождливым, но в их квартире на девятнадцатом этаже было тепло и тихо. Чимин отпустил помощницу по дому еще в обед, предварительно заказав лучшие стейки и вино, которое Чонгук любил открывать по особым случаям.

Весь день Чимин был на взводе. Он трижды переставлял свечи, проверял плейлист и, наконец, за час до прихода Чонгука, заперся в ванной.

Подготовка заняла вечность. Когда он надел портупею, руки дрожали. Кожаные ремешки холодили кожу, создавая странный контраст с его мягкостью. Он посмотрел в зеркало. Отражение казалось чужим и в то же время пугающе притягательным. Тонкие линии кожи подчеркивали его ключицы, талию и изгиб бедер. Он накинул сверху длинный шелковый халат глубокого изумрудного цвета, оставив пояс едва завязанным.

Щелчок замка в прихожей прозвучал как выстрел.

– Хён, я дома! – Голос Чонгука был усталым. – Прости, что так поздно, на выезде из офиса была жуткая пробка.

Чимин вышел в гостиную. Свет был приглушен, работали только несколько ламп и свечи на столе. Чонгук стоял в дверях, снимая пиджак. Он выглядел измотанным: галстук расслаблен, на лбу залегла морщинка от напряжения.

– С днем рождения, Гук-и, – тихо сказал Чимин.

Чонгук поднял глаза, и его взгляд мгновенно потеплел. Он бросил пиджак на кресло и подошел к Чимину, обнимая его за талию.

– Спасибо, хён. Ты пахнешь... жасмином? И чем-то еще. Очень вкусно.

– Ты сказал, что я — твой лучший подарок, – Чимин почувствовал, как дыхание перехватывает. – Я решил... что подарок должен быть правильно упакован.

Чонгук нахмурился, не совсем понимая, но Чимин медленно потянул за края пояса своего халата. Шелк соскользнул с плеч, мягко опав к ногам, оставляя Чимина в свете свечей в одном лишь сложном плетении кожаных ремней.

Тишина, воцарившаяся в комнате, стала почти осязаемой. Чимин видел, как зрачки Чонгука расширились, заполняя всю радужку. Усталость слетела с него в ту же секунду, сменившись чем-то настолько мощным и первобытным, что Чимин инстинктивно сделал шаг назад, но Чонгук не позволил. Его руки мертвой хваткой вцепились в талию Чимина, пальцы коснулись кожи рядом с ремешками.

– Чимин... – голос Чонгука стал низким, вибрирующим, почти неузнаваемым. – Что это?

– Твоя упаковка, – прошептал Чимин, смелея. Он положил ладони на широкие плечи Чонгука, чувствуя, как под дорогой тканью рубашки перекатываются напряженные мышцы. – Тебе нравится?

Чонгук не ответил словами. Он резко притянул Чимина к себе, сминая его губы в поцелуе, который не имел ничего общего с их обычной нежностью. Это было требование, заявление прав, жадное поглощение. Кожа портупеи скрипнула под его натиском.

– Ты... ты даже не представляешь, что ты сейчас сделал, – выдохнул Чонгук в его губы, отрываясь лишь на секунду. – Я весь день думал о цифрах, о встречах, о проблемах... а теперь в моей голове только одна мысль. О том, как я буду снимать это с тебя. Или не буду.

Он подхватил Чимина на руки, как делал это сотни раз, но на этот раз в его движениях была пугающая целеустремленность. В спальне горел только ночник, отбрасывая длинные тени на стены. Чонгук опустил Чимина на кровать и навис сверху, быстро избавляясь от собственной одежды.

– Тэхён помог выбрать? – спросил Чонгук, расстегивая пуговицы рубашки.

– Откуда ты...

– Только у него хватило бы дерзости предложить тебе такое, – Чонгук усмехнулся, и эта улыбка была опасной. – Я должен буду поставить ему бутылку самого дорогого вина. Но позже. Намного позже.

Чимин потянулся к тумбочке и достал ту самую коробку с атласными лентами.

– Есть еще... дополнение к подарку, – он протянул ленту Чонгуку.

Тот замер, глядя на алую полоску ткани, а затем снова на Чимина. В его глазах отразилось такое восхищение, смешанное с обожанием, что Чимин почувствовал себя самым защищенным и желанным человеком во вселенной.

– Хён... – Чонгук взял ленту, наматывая её на кулак. – Ты уверен? Ты ведь знаешь, что я не смогу остановиться.

– Я и не хочу, чтобы ты останавливался, – Чимин подался вперед, касаясь носом носа Чонгука. – С днем рождения, мой директор Чон. Делай со своим подарком всё, что захочешь.

Ночь превратилась в калейдоскоп ощущений. Прохлада кожи, мягкость атласа, жар тел и шепот, срывающийся на стоны. Чонгук был невероятно внимателен, он исследовал каждый сантиметр тела Чимина, будто видел его впервые. Он целовал места, где ремешки портупеи впивались в кожу, шептал слова любви, от которых у Чимина кружилась голова.

Это был новый уровень доверия. Чимин позволял Чонгуку доминировать, позволял себе быть полностью во власти его рук, зная, что за этой властью стоит бесконечная преданность.

– Ты мой, – выдыхал Чонгук, прижимаясь лбом к его лбу, когда пик наслаждения накрыл их обоих. – Только мой. Слышишь?

– Слышу... – Чимин едва мог говорить, его тело ощущалось как натянутая струна, которая наконец-то расслабилась. – Всегда твой.

***

Утро застало их в сплетении рук и ног. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, рисуя полосы на смятых простынях. Чонгук проснулся первым и теперь просто лежал, любуясь спящим Чимином. Портупея была отброшена на пол, а на запястьях Чимина еще виднелись едва заметные следы от атласных лент.

Чимин зашевелился, открыл глаза и тут же спрятал лицо в подушку, вспомнив события ночи.

– Доброе утро, именинник, – пробормотал он.

– Лучшее утро в моей жизни, – Чонгук притянул его к себе, целуя в висок. – Хён, я серьезно. Это был лучший подарок. Но обещай мне одну вещь.

Чимин приподнялся на локтях, глядя на него.

– Какую?

– Больше никогда не ходи в такие магазины с Тэхёном без меня. Я чуть не умер от ревности, представляя, как он смотрел на тебя, пока ты это примерял.

Чимин рассмеялся, и этот смех был легким и чистым.

– Глупый. Я мерил это дома. Тэхён только давал советы, глядя на манекены.

– Всё равно, – Чонгук перевернул его на спину, нависая сверху. – Теперь у меня есть новая цель в жизни.

– Какая?

– Сделать так, чтобы каждый твой день рождения был таким же незабываемым. Но, боюсь, мне придется очень постараться, чтобы переплюнуть твою фантазию.

Чимин обнял его за шею, притягивая для поцелуя.

– Тебе не нужно стараться, Чонгук-и. Ты ведь знаешь... просто будь со мной. Это всё, что мне нужно.

Они провели в постели еще несколько часов, заказывая еду, пересматривая старые фотографии и просто наслаждаясь тишиной. Мир за окном продолжал свой бег, Сеул шумел машинами и людьми, но здесь, в их маленьком раю на девятнадцатом этаже, время замерло.

Вечером, когда друзья всё же собрались у них, чтобы поздравить Чонгука официально, Тэхён весь вечер заговорщицки подмигивал Чимину.

– Ну что, – шепнул он, когда они остались вдвоем на кухне. – Подарок подошел по размеру?

Чимин, который в этот момент пил воду, едва не поперхнулся.

– Тэхён!

– Судя по тому, как Чонгук сегодня светится и как он ни на шаг не отходит от тебя, подарок не просто подошел, он произвел эффект разорвавшейся бомбы, – Тэхён довольно улыбнулся. – Рад за вас.

– Спасибо, Тэ, – Чимин искренне улыбнулся другу. – И... спасибо за совет. Это действительно было... по-другому.

Когда гости разошлись, и в квартире снова стало тихо, Чонгук подошел к Чимину, который убирал бокалы в посудомойку.

– Хён?

– Да?

Чонгук обнял его со спины и положил голову на плечо.

– Я тут подумал... У нас ведь скоро годовщина переезда в Сеул.

– И? – Чимин насторожился, зная этот тон.

– Я видел в том каталоге, который ты случайно оставил на столе... там был еще один комплект. Синий. Под цвет твоих глаз.

Чимин замер, а затем медленно повернулся в его руках.

– Чон Чонгук, ты неисправим.

– Я просто очень люблю подарки, – Чонгук подмигнул ему и, подхватив на руки, понес в сторону спальни под громкий, счастливый смех Чимина.

Жизнь продолжалась. Впереди были новые вызовы, работа, поездки и, возможно, трудные времена. Но теперь они точно знали: за закрытыми дверями их дома они всегда найдут способ удивить друг друга, защитить и снова влюбиться — так же сильно, как в тот первый раз в песочнице, когда всё только начиналось. И никакие атласные ленты не были крепче той связи, которую они строили всю жизнь.