← Назад к обзору

Девочка с русыми волосами

Розовый десерт с привкусом полыни

Зал Хогвартса гудел, как потревоженный улей. Первое сентября всегда приносило с собой предвкушение чего-то нового, но в этом году воздух казался особенно тяжелым. Гарри сидел за столом Гриффиндора, чувствуя на себе косые взгляды учеников из-за статей в «Ежедневном пророке», но его мрачные мысли то и дело прерывались смешком, доносившимся справа.

– Гарри, честное слово, если она еще раз так улыбнется, у меня случится сахарный диабет прямо здесь, за ужином, – Долорес Диггори, сидевшая рядом с ним, поморщилась, глядя на преподавательский стол.

Там, среди привычных мантий профессоров, ярким, почти болезненным пятном выделялась женщина в пушистой розовой кофточке. Она напоминала крупную бледную жабу, решившую нарядиться фламинго.

– Прошу внимания! – Дамблдор поднялся со своего места. – В этом году защиту от Темных искусств будет преподавать... Долорес Амбридж.

В зале повисла тишина, которую внезапно разорвал громкий, отчетливый звук — Долорес Диггори выронила вилку в пустую тарелку.

– О нет, – простонала она, закрывая лицо руками. – Скажите мне, что я ослышалась. Только не это имя.

– Поздравляю, Лоло, – Блейз Цабини, сидевшая напротив, расплылась в коварной ухмылке. – Кажется, у тебя появилась старшая сестра. Или, судя по фасону кофточки, очень эксцентричная тетя.

– Заткнись, Блейз, – пробурчала Диггори. – Я не хожу в розовом. И у меня нет бантика на макушке, который выглядит так, будто на голову приземлилась гигантская муха.

– Зато у вас одно имя на двоих, – хихикнула Джинни, наклоняясь ближе. – Представь, как удобно! Она будет вызывать тебя к доске, а ты сможешь делать вид, что она просто разговаривает сама с собой.

– Это катастрофа, – Долорес горестно посмотрела на Гарри. – Поттер, скажи им. Я ведь совсем на неё не похожа?

Гарри перевел взгляд с хмурой, взъерошенной Диггори в её поношенной гриффиндорской мантии на приторно-сладкую женщину за столом.

– Ни капли, – честно ответил он. – Ты пахнешь порохом и старыми метлами, а она, кажется, выкупалась в розовой воде.

– Вот! – Долорес победно ткнула пальцем в сторону Блейз. – Слышали? Я — оригинал, она — неудачная подделка из отдела уцененных товаров.

Однако шутки закончились, когда Амбридж прервала Дамблдора своим фальшивым, деликатным «Хем-хем». Её речь о «прогрессе ради прогресса» и «наведении порядка» была настолько скучной и зловещей одновременно, что даже Гермиона помрачнела.

– Она из Министерства, – прошептала Гермиона, когда Амбридж наконец села. – Это значит, Фадж решил засунуть свой нос прямо в Хогвартс.

– Если она попробует засунуть свой нос в мои дела, я ей его укорочу, – пообещала Диггори, сердито расправляясь с куском пирога.

Первый урок защиты от Темных искусств в понедельник был объединенным для всего Гриффиндора — пятый и четвертый курсы втиснули в один кабинет, что создавало невообразимую тесноту. Гарри сидел с Роном, Гермиона — с Невиллом, а Долорес Диггори устроилась прямо за ними вместе с Блейз.

Профессор Амбридж стояла у доски, сложив короткие пухлые лапки на животе.

– Добрый день, дети, – пропела она своим высоким, девчоночьим голосом.

– Добрый день, профессор Амбридж, – нестройно ответил класс.

– О нет, – Амбридж приторно улыбнулась. – Давайте еще раз. «Добрый день, профессор Амбридж».

– Она что, принимает нас за первокурсников в детском саду? – громко шепнула Долорес на весь кабинет.

Амбридж замерла, её маленькие глазки-бусинки метнулись к задним партам.

– Кто это сказал? – мягко спросила она.

Долорес Диггори, ни капли не смутившись, подняла руку.

– Я сказала, профессор. Долорес Диггори. Гриффиндор. Ваша тезка, к моему величайшему сожалению.

По классу прошел смешок. Блейз прикрыла рот ладонью, а Рон испуганно обернулся.

– Ах, вот как, – Амбридж на мгновение сузила глаза, но тут же снова нацепила маску любезности. – Мисс Диггори, полагаю? Что ж, уберите палочки и достаньте учебники. Мы будем изучать теорию, одобренную Министерством.

Гермиона тут же подняла руку, но Долорес опередила её.

– Профессор! У меня вопрос по поводу этой... теории. Тут написано, что практическое применение защитных заклинаний не требуется для сдачи СОВ. Это шутка такая? Или Министерство решило, что если на нас нападут, мы должны будем зачитать врагу список параграфов из этой книжки?

Амбридж подошла ближе к их парте. Её лицо оставалось неподвижным, но в голосе появился лед.

– В моем классе, мисс Диггори, вы будете говорить только тогда, когда вам позволят. И в безопасной обстановке практика не нужна.

– Безопасной? – Долорес вскочила, игнорируя то, как Аврора Мерли тянет её за край мантии, умоляя сесть. – Вы серьезно? Седрик, мой брат, погиб в прошлом году! Гарри видел, как вернулся Сами-Знаете-Кто! О какой безопасности вы болтаете в своей розовой кофточке?

Кабинет погрузился в мертвую тишину. Гарри почувствовал, как внутри него всё закипает, но ярость Долорес была быстрее и громче.

– Сядьте, мисс Диггори, – голос Амбридж стал опасно тихим. – Ваш брат погиб в результате несчастного случая, а мистер Поттер распространяет злонамеренную ложь...

– Ложь?! – закричала Долорес. – Вы называете смерть моего брата несчастным случаем? Да вы просто трусливая министерская крыса, которая боится правды! Вы выглядите как жаба и ведете себя как жаба, только жабы хотя бы не врут в лицо!

– Лоло, хватит! – Гермиона обернулась, её лицо было белым от страха. – Ты сделаешь только хуже!

– Долорес, сядь, пожалуйста, – прошептал Гарри, пытаясь поймать её взгляд.

Но Диггори было не остановить. Годы горя по брату и гриффиндорское упрямство вырвались наружу.

– И не смейте называть меня подобием своего имени! – продолжала она, нависая над партой. – У нас нет ничего общего. Я Диггори, а вы — позор для этой школы!

Амбридж медленно вытащила свою короткую палочку. Её лицо пошло багровыми пятнами.

– В этой школе, – прошипела она, – будет порядок. И если вы не желаете учиться дисциплине словами...

– Лоло, берегись! – крикнула Блейз, вскакивая.

Амбридж сделала резкое движение палочкой. Это не было похоже на обычное «Остолбеней». Из кончика её палочки вырвался странный, грязно-розовый луч света.

– Инкарцеро Редуцио! – выкрикнула она заклинание, которого Гарри никогда не слышал.

Луч ударил Долорес прямо в грудь. Она не успела даже вскрикнуть — её тело неестественно выгнулось, глаза закатились, и она рухнула на пол между партами, ударившись головой о край стула.

– Долорес! – Гарри вскочил, опрокинув чернильницу.

– Что вы наделали?! – закричал Рон, бросаясь к упавшей девочке.

Класс взорвался криками. Блейз и Джинни уже были на полу рядом с подругой. Долорес лежала неподвижно, её лицо было бледным, как полотно, а из уголка рта сочилась тонкая струйка крови.

– Тишина! – взвизгнула Амбридж, но её голос дрогнул. Она явно не ожидала, что заклинание подействует так сильно. – Мисс Диггори проявила неуважение... она просто... она просто отдыхает!

– Отдыхает?! Она без сознания! – Блейз подняла голову, и её черные глаза горели такой ненавистью, что Амбридж невольно отступила на шаг. – Если с ней что-то случится, мой брат Бильбо превратит вашу жизнь в ад, и Министерство вам не поможет!

Дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стояла профессор Макгонагалл, чье лицо выражало крайнюю степень ледяного гнева. Видимо, шум в кабинете был слышен даже в коридорах.

– Что здесь происходит, Долорес? – спросила она, и Гарри на секунду запутался, к кому она обращается, пока не увидел, как Макгонагалл смотрит на распростертую на полу ученицу. – Мисс Диггори!

– Минерва, девочка вела себя крайне вызывающе... – начала было Амбридж, поправляя бантик дрожащей рукой.

Макгонагалл не стала слушать. Она стремительно подошла к Долорес, опустилась на колени и приложила пальцы к её шее.

– Она в глубоком магическом обмороке, – отрезала Макгонагалл. – Поттер, Уизли — немедленно поднимите её. Несите в лазарет. Живо!

Гарри и Рон подхватили Долорес. Она была пугающе обмякшей. Гарри чувствовал, как его собственные руки дрожат от ярости. Проходя мимо Амбридж, он задержался на секунду.

– Она была права, – тихо сказал он, глядя прямо в глаза «жабе». – Вы — трусиха.

Амбридж открыла рот, чтобы что-то ответить, но Макгонагалл преградила ей путь.

– Мы обсудим ваши методы преподавания с директором, Долорес, – произнесла Макгонагалл так, что даже у Гарри пошли мурашки по коже. – Прямо сейчас.

В лазарете мадам Помфри причитала над Долорес добрых полчаса. Блейз, Джинни, Аврора и Гарри сидели в коридоре, не в силах разойтись по урокам.

– Это было безумие, – Аврора Мерли вытирала глаза платком. – Зачем она начала её дразнить? Она же знала, что та из Министерства.

– Потому что это Долорес, – глухо ответила Блейз. – Она не умеет молчать, когда видит несправедливость. Особенно после Седрика.

Через некоторое время мадам Помфри вышла к ним.

– Она пришла в себя, но очень слаба. Заклинание было... специфическим. Оно бьет по нервной системе. Ей нужен покой.

Гарри первым вошел в палату. Долорес лежала на высокой подушке, её голова была перебинтована. Увидев Гарри, она попыталась улыбнуться, но вышло жалко.

– Привет, Поттер, – прошептала она. – Ну как... я её уделала?

– Ты напугала нас до смерти, – Гарри сел на край кровати и осторожно взял её за руку. – Больше никогда так не делай. Пожалуйста.

– Я не могла иначе, Гарри, – она чуть сжала его пальцы. – Она говорила о нем так, будто он был просто строчкой в отчете. Мой брат...

– Я знаю, – Гарри кивнул. – Но теперь она затаила на тебя злобу. Она не успокоится.

– Пусть попробует, – Долорес на мгновение снова стала прежней собой, в её глазах блеснул знакомый огонек. – Теперь я точно знаю, что её розовый цвет — это просто маскировка для гнили внутри. И знаешь что?

– Что?

– Когда я падала, я успела подумать: «Хорошо, что шляпа не отправила меня к ней в тезки на Слизерин». Гриффиндорцы хотя бы умеют падать красиво.

Гарри не выдержал и рассмеялся, прижимая её ладонь к своему лицу. В коридоре слышались голоса друзей, за окном шумел Запретный лес, а впереди их ждал самый тяжелый год в Хогвартсе. Но пока Долорес Диггори могла шутить, Гарри знал — они справятся. Даже если весь мир вокруг окрасится в ядовито-розовый цвет.

– Поттер? – позвала она, когда он уже собирался уходить.

– Да?

– Передай Блейз, чтобы она не смела меня подкалывать по поводу обморока. А то я проснусь и подсыплю ей в шампунь проявляющийся порошок.

– Передам, – улыбнулся Гарри.

Он вышел из лазарета, чувствуя, как внутри него растет холодная, спокойная решимость. Амбридж совершила большую ошибку. Она думала, что сломала одну девочку, но на самом деле она только что объявила войну всему Гриффиндору. И Гарри Поттер собирался стать тем, кто нанесет ответный удар.