Девочки
Звон кованой стихии
Сумерки опустились на город быстро и промозгло, затянув небосвод тяжелыми пепельными тучами. Старый сквер возле заброшенного речного канала, отделявший студенческий квартал от центральных улиц, в этот час пустовал. Желтые фонари едва пробивали густеющий туман, бросая длинные изломанные тени на мокрый асфальт, усыпанный прелыми кленовыми листьями.
Именно здесь две компании столкнулись нос к носу.
– Да вы издеваетесь, – первой подала голос Чон Уён, резко затормозив так, что подошвы ее кроссовок жалобно взвизгнули по влажной брусчатке.
Она куталась в объемный черный бомбер, а ее темные волосы, выбившиеся из хвоста, падали на лицо. Правый глаз, чуть более узкий, сердито прищурился.
– Мало мне было сегодняшнего позора в аудитории, так теперь мы еще и дорогу делить должны? Город большой, Ким, выберите себе другую улицу!
– Улица общественная, малявка, – насмешливо отозвалась Чхве Сан, выступая вперед из тени ветвистых каштанов.
На ней было светлое кашемировое пальто, но держалась она с кошачьей расслабленностью хищника. Ее темно-коричневые волосы трепал сырой ветер, а лисьи глаза в полумраке сверкнули опасным аметистовым блеском.
– Или ты боишься идти рядом со мной в темноте? Вдруг я снова подойду слишком близко?
Уён вспыхнула, метка на ее ключице под слоями ткани отозвалась короткой, обжигающей вспышкой:
– Мечтай больше, Чхве! Я тебе зубы пересчитаю быстрее, чем ты успеешь моргнуть!
– Прекратите обе, – устало вздохнула Пак Сонхва, поправляя серебряное кольцо на безымянном пальце.
Розовые волнистые пряди мягко обрамляли ее красивое лицо, на котором читалось крайнее утомление. Сонхва несла бумажный пакет с закрытыми контейнерами — они только что забрали ужин на вынос из ресторана традиционной кухни, тщательно проверив, чтобы там не было ни капли перца или горьких соусов.
– Нам всем нужно отдохнуть. Разойдемся мирно.
– Какая миролюбивая стала, – с хрипотцой в голосе протянула Ким Хонджун, выходя в свет фонаря.
Ее синие волосы казались почти черными в ночной мгле, а руки были небрежно засунуты в карманы потертых серых джинсов. На лодыжке над срезом ботинка едва виднелась татуировка с крыльями. На губах Хонджун играла привычная безумная, дразнящая ухмылка, но взгляд ее янтарных глаз был прикован исключительно к знаку на груди Сонхва, угадывающемуся под темным пальто старшей.
– А как же твои громкие речи про дистанцию и личные границы, принцесса? Твоя метка сегодня днем пела совсем другую песню.
Сонхва сжала губы, ледяная волна внутри нее всколыхнулась, готовая заморозить воздух вокруг самоуверенного Капитана.
Позади них Сон Минги зябко втянула голову в плечи. Высокая блондинка в своем темно-синем худи выглядела так, будто мечтала раствориться в воздухе. Она то и дело косилась по сторонам: темнота заброшенного канала всегда казалась ей жуткой. Ее взгляд нервно метнулся к Чон Юнхо, стоявшей в паре шагов. Юнхо выглядела безупречно спокойно: длинное черное шерстяное пальто, аккуратные ботинки, прямая осанка. Но в ее добрых темных глазах плескалась глубокая сосредоточенность. Почувствовав панику Минги, Юнхо едва заметно шагнула в сторону, невербально прикрывая высокую блондинку широкими плечами от ночного сквозняка. Минги шумно сглотнула, чувствуя, как земное напряжение в ее костях мгновенно спадает.
– Где курица? – вдруг подала голос Кан Ёсан.
Она стояла чуть позади, утопая в безразмерной темно-серой кофте. Светлые, почти белые волосы падали на хрупкие плечи, а две алые точки под глазами слабо мерцали во тьме.
– В пакете у Сонхва, – не оборачиваясь, отозвалась Юнхо.
– Повтори.
– В пакете, Ёсан. Дома поешь, – мягко сказала Сонхва.
Ёсан задумчиво перевела невозмутимый взгляд на стоявшую напротив Чхве Чонхо.
Младшая Чхве застыла посреди дорожки, словно монолитная гранитная скала. Строгий темный пиджак, застегнутый наглухо, русые волосы уложены назад, а левая рука сжата в кулак в кармане брюк. Она не сводила тяжелого, пристального взгляда с фарфорового лица Ёсан. Стоило беловласой девушке моргнуть, как челюсти Чонхо сжались сильнее: ее магия разрушения под кожей ревела раненым зверем, требуя разрушить эту дистанцию и снова почувствовать пугающее, спасительное спокойствие пустоты Ёсан.
– Ты на меня смотришь, – прямолинейно констатировала Ёсан своим низким бархатным голосом.
– А ты говоришь очевидные вещи, «ангел», – сурово парировала Чонхо, но голос ее дрогнул от напряжения.
Они собирались разойтись. Еще минута ядовитых колкостей — и каждый пошел бы своей дорогой.
Но мир внезапно раскололся.
Звук не был похож на гром. Это был мерзкий, мокрый скрежет разрываемой плоти, разнесшийся прямо из глубин черного речного канала.
Фонари над аллеей затрещали и разом погасли, брызнув искрами. Окружающее пространство погрузилось в неестественную, липкую тьму. Запах прелых листьев сменился тошнотворным смрадом гнили, жженой серы и чужой, первобытной магии — черной, ядовитой, не имеющей ничего общего с их стихиями.
– Что за чертовщина?.. – выдохнула Хонджун, мгновенно убирая руки из карманов и вставая в низкую боевую стойку. Ее безумная улыбка мгновенно сменилась хищным оскалом.
Из канала, переваливаясь через ржавые чугунные перила, начали выползать твари.
Они напоминали бесформенных хищников, сотканных из густого дегтя и шевелящихся шипов. Вместо морд у них зияли вертикальные пасти, усеянные иглами, сочащимися кислотной жижей. Десятки светящихся багровых глаз сканировали замерших девушек. Воздух стал настолько плотным, что стало трудно дышать.
– Это не иллюзия... – прошептала Минги, отступая на шаг назад. Ее голос сорвался на хрип. – Они настоящие! Они нас разорвут!
– Назад, Минги! – крикнула Юнхо, но тут одна из тварей с омерзительным визгом метнулась прямо на них, рассекая когтями воздух.
Обычная магия не успевала сформировать щиты — дистанция была слишком мала. Телам требовалась форма. Плотность. Фокус.
И тогда запечатанные знаки судьбы, проступившие на их телах месяц назад, вспыхнули нестерпимым, белым пламенем.
Внутренние стихии, подстегнутые смертельной угрозой и резонансом своих пар, вырвались наружу, но вместо хаотичных потоков энергии они мгновенно кристаллизовались прямо в их руках, принимая форму идеального оружия, рожденного из самой сути их душ.
Воздух взорвался сиянием.
В правой руке Ким Хонджун снопом рыжих искр и ревущего пламени материализовался изящный, но смертоносный однорукий меч. Его лезвие пылало яростным золотом, а гарда напоминала крыло, повторяя ее татуировку. Хонджун с диким, азартным вскриком взмахнула клинком, разрубая прыгнувшую тварь напополам — обугленные половины монстра рассыпались искрами, не долетев до земли.
– Сонхва, прикрой фланг! – рявкнула Хонджун, крутанувшись на пятке.
Пак Сонхва даже не ответила — ее тело двигалось само.
Из серебристого морозного тумана, хлынувшего из печати на ее груди, соткалась безупречная длинная катана. Ее лезвие переливалось чистейшим лунным светом, а рукоять была оплетена серебряным шнуром. Вся материнская мягкость Сонхва исчезла, уступив место ледяной грации мастера клинка. Она плавно скользнула вперед, выставив катану в идеальном блоке: ледяное лезвие с глухим звоном отбило удар когтей второй твари, и тут же, обратным движением запястья, Сонхва снесла монстру голову. Морозный иней мгновенно сковал мертвое тело, рассыпав его в прах.
Огонь меча Хонджун и мороз катаны Сонхва закружились в безупречном боевом вальсе: там, где лед Сонхва замораживал движения врагов, сталь Хонджун обращала их в пепел.
– Уён, берегись! – закричала Сан.
Прямо на черноволосую девушку с дерева рухнула крылатая тварь.
Уён инстинктивно вскинула руки. Вспышка черного кинетического света ослепила пространство, и в ее ладонях появились два тяжелых боевых веера из вороненой стали. Ребра вееров оканчивались бритвенно-острыми лезвиями. Уён, словно в трансе, сделала танцевальный пируэт на полусогнутых ногах: веера раскрылись с металлическим щелчком, рассекая ночной воздух. Волна кинетического давления вырвалась из вееров, буквально разрывая плоть твари в клочья.
– Неплохо, малявка! – раздался насмешливый голос над ее ухом.
Сан уже была рядом. В ее узких ладонях пульсировали два изогнутых, хищных кинжала фиолетового отлива, от которых воздух вокруг рябил, искажая перспективу. Гравитационная магия Сан придавала кинжалам сокрушительный вес при ударе. Лисьи глаза Сан горели диким восторгом. Она метнулась вперед, вонзая оба кинжала в грудь надвигающегося на Уён монстра. Гравитационный импульс буквально вдавил чудовище в асфальт, раскрошив камень под ним, а вторым движением Сан провернула клинки, развеивая тварь в черную пыль.
– Спина к спине! – скомандовала Уён, захлопывая один веер и используя его как стилет, пока второй веер отражал ядовитые брызги.
– Только не наступай мне на ноги, танцовщица, – прошептала Сан, прижимаясь спиной к лопаткам Уён. Их метки резонировали, передавая друг другу бешеную скорость и нечеловеческую реакцию.
– Минги, держи строй!
Глухой, глубокий голос Сон Минги перекрыл визг тварей. Страх блондинки никуда не делся — руки все еще подрагивали, но желание выжить и защитить пересилило панику. Земная стихия, плотная и монолитная, выковала в ее руках массивное, тяжелое копье из темной руды. Наконечник копья гудел, заряженный вибрацией тектонических плит. Минги с рыком шагнула вперед, выставив копье обеими руками, и насадила на длинное древко сразу двух бросившихся монстров. Удар был настолько мощным, что ударная волна пошла по земле, сбивая с ног остальных нападавших.
– Не останавливайся! – крикнула Юнхо из-за ее плеча.
Юнхо стояла в полуприседе чуть позади. В ее руках сиял изящный, массивный лук из застывшего черного света, напоминающий ветви вековых деревьев. Без стрел — Юнхо лишь натянула звенящую тетиву, и между ее пальцами сама собой материализовалась ослепительная стрела чистой кинетической глубины.
Выстрел. Глухой свист — и стрела пробила тварь, пытавшуюся обойти Минги сбоку.
Второй выстрел. Еще одна стрела вонзилась точно в глазнице чудовища в тридцати метрах у канала. Спокойствие Юнхо, твердость ее руки и методичная точность превратили ее в абсолютную машину смерти.
– Я с тобой, Минги, – тихо, но властно произнесла Юнхо между выстрелами. – Бей их!
Минги выдернула копье и с новым приливом уверенности обрушила древко на землю, создавая каменные шипы, добивающие упавших тварей. Ее спину прикрывали стрелы Юнхо — ни одна тварь не могла подойти ближе трех метров.
Но из черной воды канала уже поднималось нечто куда более страшное.
Это был исполинский зверь высотой в три этажа — многоногая тварь с панцирем из застывшей кости и десятком серповидных лап. Земля задрожала под его весом. Удар его передней конечности снес чугунный фонарный столб, словно сухую ветку. Чудовище издало ультразвуковой рев, от которого у всех девушек из ушей брызнула кровь.
– Оно слишком плотное! – крикнула Хонджун, ее меч зашипел, встретившись с броней гиганта, оставив лишь неглубокую царапину. Ударной волной Капитана отбросило назад, но Сонхва успела подхватить ее под локоть, удержав на ногах.
– Ёсан, отойди! – крикнула Чонхо.
Но Кан Ёсан даже не шелохнулась.
Ее белые волосы трепал штормовой ветер, а алые точки у глаз полыхнули нестерпимым, кровавым рубиновым светом. Из пустоты на ее запястье с мелодичным, потусторонним звоном выскользнула цепь.
Кусаригама.
Серп в ее левой руке был выкован из матового черного металла, не отражающего свет, а к длинной, звенящей серебряной цепи крепился тяжелый граненый груз. Оружие казалось слишком тяжелым для хрупкой девушки, но Ёсан раскрутила груз с пугающей, неестественной легкостью, словно законы физики перестали для нее существовать.
– Повтори, – тихо, с леденящим душу спокойствием произнесла Ёсан, глядя прямо в горящие глаза монстра.
Она взмахнула рукой. Серебряная цепь метнулась вперед, рассекая само пространство, и оплела массивные передние лапы гиганта. Пространственная магия Ёсан сковала движения чудовища: цепь впилась в костяную броню, выкачивая из твари всю кинетическую энергию и передавая ее по звенящим звеньям обратно. Исполин захрипел, рухнув на колени, не в силах пошевелиться под гнетом абсолютной пустоты.
– Чонхо, – не оборачиваясь, позвала Ёсан своим бархатным низким голосом. – Добивай.
Чхве Чонхо шагнула вперед.
В левой руке младшей Чхве воздух сгустился до плотности черного карлика. Ее оружие материализовалось с оглушительным треском — огромная, зловеще изогнутая боевая коса. Длинное древко из темной стали и лезвие цвета запекшейся крови, излучающее сокрушительную, дробящую мощь разрушения.
Чонхо перехватила косу обеими руками, ее левая сторона тела напряглась, прочертив сквозь ткань рубашки рельеф стальных мышц. Вся разрушительная магия, которую она годами копила и сдерживала в себе из страха навредить окружающим, теперь ревела в ее жилах. Но рядом стояла Ёсан. Пустота Ёсан поглощала отдачу, стабилизируя эту чудовищную силу.
– Сдохни, – глухо, без тени сомнения произнесла Чонхо.
Она сделала один сокрушительный рывок.
Изогнутое лезвие косы описало идеальную алую дугу в воздухе. Звук удара напоминал взрыв артиллерийского снаряда. Коса Чонхо разрубила костяной панцирь и массивную шею трехметрового монстра так же легко, как ее пальцы обычно ломали спелые яблоки пополам.
Голова чудовища с глухим грохотом покатилась по брусчатке. Тело исполина замерло на секунду, а затем начало стремительно истлевать, превращаясь в черный едкий дым, который тут же унес ночной ветер.
Оставшиеся мелкие твари, лишившись вожака, с испуганным писком посыпались обратно в канал, растворяясь в мутной воде.
Наступила тишина.
Лишь тяжелое, прерывистое дыхание восьми девушек нарушало безмолвие опустевшего сквера.
Оружие в их руках начало медленно таять. Одноручный меч Хонджун рассыпался искрами, впитавшись обратно в предплечье. Катана Сонхва истаяла серебристым инеем. Веера Уён и кинжалы Сан обратились в дымчатые вихри, исчезнув под тканью курток. Копье Минги осыпалось каменной пылью, а лук Юнхо растворился во мраке.
Ёсан медленно опустила руку, позволяя длинной цепи кусаригамы втянуться обратно в черную метку на запястье. Алые точки под ее глазами медленно погасли, вернувшись к обычному вишневому оттенку.
Чонхо тяжело оперлась на косу, прежде чем лезвие растаяло в воздухе. Ее руки дрожали от колоссального расхода сил. Она медленно подняла голову.
Ёсан стояла в полушаге от нее. Беловолосая девушка сделала шаг вперед и без колебаний, не произнося ни слова, положила свою прохладную ладонь на тяжело вздымающееся плечо Чонхо. Младшая вздрогнула, но не сбросила руку. Она лишь закрыла глаза, упиваясь тем, как чужое невесомое присутствие забирает остатки разрушительной боли из ее уставших мышц.
– Ты цела? – хрипло спросила Чонхо, глядя на нее снизу вверх.
– Я всегда цела, – прямолинейно ответила Ёсан. – А вот курица в пакете остыла окончательно.
Сонхва неподалеку нервно рассмеялась, вытирая тыльной стороной ладони испарину со лба. Ее красивое лицо было бледным, но глаза сияли странным, торжествующим светом.
– Ну что, Капитан, – тихо произнесла Сонхва, поворачиваясь к Хонджун. – Твой огонь неплохо смотрелся рядом с моим льдом.
Хонджун стояла, уперев руки в бока. Синие волосы растрепались, джинсы были перепачканы гарью, но ее губы вновь растянулись в ту самую острую, безумную ухмылку, за которой теперь пряталось неприкрытое, искреннее уважение.
– Твоя катана тоже ничего, принцесса, – хмыкнула Хонджун, подходя ближе. – Не думала, что ты умеешь так махать железками.
– Я много чего умею, о чем ты даже не догадываешься.
Чуть в стороне Уён сидела прямо на мокром асфальте, вытянув ноги и тяжело дыша. Сан стояла над ней, протягивая руку в светлом испачканном рукаве.
– Вставай, танцовщица. Простудишься.
Уён подняла взгляд на ее насмешливые лисьи глаза, фыркнула, но руку приняла. Сан с неожиданной легкостью дернула ее вверх, поставив на ноги, и на секунду придержала за талию, не давая пошатнуться.
– Ты была... нормальной, – пробормотала Уён, отводя взгляд, в котором читалось непривычное смущение. – С этими своими кинжалами.
– Ты тоже ничего, малявка. Особенно когда молчишь и машешь веерами, – подмигнула Сан, но пальцы с ее талии убрала не сразу.
Минги сидела на чугунной скамейке, обхватив голову руками. Ее плечи мелко дрожали от пережитого шока. Рядом тихо опустилась Юнхо. Высокая брюнетка достала из кармана классического пальто сухой чистый платок и осторожно протянула его блондинке:
– Ты отлично держала копье, Минги. Без тебя нас бы просто растоптали.
Минги подняла заплаканные, испуганные глаза на Юнхо:
– Я... я так боялась, Чон. Я думала, оно меня сожрет.
– Но ты не убежала, – мягко сказала Юнхо, и ее нежная, добрая улыбка в полумраке сквера подействовала на Минги сильнее любого успокоительного. – Ты была смелой. Я видела.
Минги шмыгнула носом, взяла платок и робко улыбнулась в ответ.
Над каналом вновь загорелся одинокий уцелевший фонарь.
Восемь девушек стояли посреди поля недавнего боя. Их одежда была разорвана, на коже горели метки судьбы, а в воздухе все еще звенело эхо созданного магией оружия. Они больше не были просто непримиримыми врагами из университетских аудиторий.
В темноте ночного города родилось нечто новое. Сила, способная уничтожить все на своем пути — или защитить друг друга от любого кошмара, который решит вылезти из бездны.