← Назад к обзору

Дикая страсть

Шепот чешуи под лунным светом

Тишина в спальне Дилана была обманчивой. Она не была пустотой, скорее — плотной, насыщенной негой паузой между двумя актами бури. Воздух все еще хранил запах озона, влаги и того самого мускусного аромата разгоряченных тел, который невозможно спутать ни с чем другим. Дилан чувствовал, как капли воды, не до конца вытертые полотенцем, медленно высыхают на его коже, оставляя едва заметное ощущение прохлады, контрастирующее с жаром, исходящим от Кевина.

Кевин лежал, уткнувшись носом в изгиб шеи Дилана, прямо там, где хвост черного дракона уходил под ключицу. Его кудрявые светлые волосы, все еще влажные и тяжелые, рассыпались по подушке золотистым ореолом. В неверном свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь жалюзи, его кожа казалась фарфоровой, а татуировка змеи — почти живым существом, замершим в ожидании броска.

– О чем ты думаешь? – Голос Кевина, приглушенный кожей Дилана, прозвучал как вибрация, прошедшая сквозь всё тело брюнета.

Дилан прикрыл глаза, переплетая свои пальцы с пальцами Кевина. Их руки покоились на простыне: длинные, сильные пальцы Дилана и чуть более изящные, но не менее хваткие пальцы Кевина.

– О том, что я чертов эгоист, – тихо ответил Дилан, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони друга. – Я должен был остановиться еще там, в душе. Но когда ты коснулся меня... всё, что я строил годами, эта стена «просто дружбы», рухнула быстрее, чем карточный домик.

Кевин чуть отстранился, приподнимаясь на локте. Его глаза цвета ночного неба теперь казались бездонными колодцами, в которых отражалось всё: и страх, и вызов, и бесконечная преданность.

– Ты думаешь, я бы позволил тебе остановиться? – Кевин криво усмехнулся, и эта усмешка была полна той самой дерзости, которая всегда сводила Дилана с ума. – Я провоцировал тебя специально, Дилан. Начиная с того, как я зашел в ванную, и заканчивая тем, как смотрел на твоего дракона. Я хотел, чтобы ты сорвался.

Дилан резко повернул голову, всматриваясь в лицо блондина. В его голубых глазах вспыхнул опасный огонек.

– Значит, это была охота? – Он протянул свободную руку и медленно обвел контур змеи на ключице Кевина. – И кто из нас в итоге оказался добычей?

– Мы оба, – прошептал Кевин, подаваясь навстречу его руке. – Мы оба попались в ловушку, которую сами же и расставили.

Дилан резко притянул его к себе, заставляя Кевина нависнуть над ним. Теперь их лица разделяли считанные сантиметры. Брюнет чувствовал прерывистое дыхание друга, видел, как расширены его зрачки. Страсть, которая, казалось, утихла полчаса назад, вспыхнула с новой силой, голодная и требовательная.

– Ты понимаешь, что завтра всё будет по-другому? – Дилан запустил руку в мокрые кудри Кевина, слегка оттягивая их назад, заставляя блондина выгнуть шею. – Мы не сможем просто пойти в бар или играть в приставку, делая вид, что ничего не произошло. Я не смогу смотреть, как кто-то другой касается тебя. Даже случайно.

– А ты и не должен, – Кевин прикусил губу, глядя сверху вниз на Дилана с какой-то лихорадочной решимостью. – Я не хочу возвращаться к тому, что было. Дружба — это прекрасно, Дилан, но то, что случилось сегодня... это правда. Всё остальное было лишь долгой прелюдией.

Дилан усмехнулся, и в этой улыбке не было тепла — только чистая, концентрированная страсть. Он перевернул их одним резким движением, оказываясь сверху и вжимая Кевина в матрас. Его татуированный дракон теперь казался грозным стражем, охраняющим свою территорию.

– Тогда приготовься, – прорычал Дилан в самые губы Кевина. – Потому что если мы в это входим, я не выпущу тебя. Никогда.

– Попробуй, – выдохнул Кевин, обхватывая бедра Дилана ногами и притягивая его к себе для поцелуя, который на вкус был как вызов и капитуляция одновременно.

Этот поцелуй отличался от тех, что были в душе. В нем было больше осознанности, больше жажды обладания. Дилан целовал его так, будто хотел оставить клеймо на каждой клетке тела Кевина. Его руки блуждали по изгибам блондина, сминая простыни, находя чувствительные точки, о которых он раньше мог только догадываться в своих самых смелых фантазиях.

Кевин выгибался под ним, его пальцы впивались в широкую спину Дилана, оставляя бледные полосы, которые тут же наливались кровью. Тихие стоны заполняли комнату, смешиваясь с ритмичным скрипом кровати и тяжелым дыханием.

– Дилан... черт, Дилан... – Кевин закинул голову, когда губы брюнета нашли особенно чувствительное место за ухом. – Не останавливайся.

– И не подумаю, – Дилан приподнялся, глядя на то, как свет фонаря скользит по телу Кевина. – Ты выглядишь невероятно. Твоя змея... она будто издевается надо мной.

– Так усмири её, – Кевин протянул руку, касаясь лица Дилана, его большой палец прошелся по нижней губе брюнета, слегка оттягивая её.

Дилан перехватил его руку и поцеловал ладонь, не сводя глаз с Кевина. В этот момент между ними не было тайн. Вся многолетняя дружба, все недосказанные слова и украдкой брошенные взгляды спрессовались в этот единый момент абсолютной близости.

Каждое движение было наполнено первобытной энергией. Дилан был ведущим, его сила и напор подавляли, но Кевин не был ведомым в обычном смысле слова. Он был тем пламенем, которое заставляло Дилана гореть ярче. Его гибкость, его готовность отдаться этой страсти без остатка превращали их близость в некий сакральный танец.

Когда волна наслаждения накрыла их во второй раз, она была еще мощнее первой. Кевин закричал в плечо Дилана, кусая кожу, чтобы заглушить звук, а Дилан лишь крепче прижал его к себе, стараясь слиться с ним воедино. В этот миг дракон и змея действительно стали одним целым, сплетением чешуи, мышц и неистового желания.

Минуты спустя они лежали в полном изнеможении. Дилан тяжело дышал, его лоб упирался в плечо Кевина. Сердцебиение постепенно замедлялось, приходя в норму, но электричество в воздухе никуда не исчезло.

– Знаешь, – прошептал Кевин спустя вечность, перебирая пальцами темные волосы на затылке Дилана. – У меня в голове сейчас только одна мысль.

– Какая? – Дилан поднял голову, его взгляд стал мягче, хотя в глубине зрачков всё еще тлели угли.

– Мы зря потратили столько времени на разговоры о тачках и футболе, – Кевин слабо улыбнулся. – Мы могли бы заниматься этим еще три года назад.

Дилан тихо рассмеялся, и этот звук, такой родной и привычный, окончательно разрядил обстановку. Он перекатился на спину, увлекая Кевина за собой так, чтобы тот лежал у него на груди.

– Три года назад я бы, наверное, просто сломался от осознания того, что ты чувствуешь то же самое, – признался Дилан. – Мне нужно было время, чтобы понять: ты — это не просто мой лучший друг. Ты — это... ну, ты сам знаешь.

– Знаю, – Кевин приподнял голову, заглядывая ему в глаза. – Ты — мой дракон. А я — твоя змея. И кажется, нам суждено вечно кусать друг друга за хвосты.

Дилан улыбнулся, на этот раз по-настоящему тепло, и притянул Кевина для короткого, почти нежного поцелуя.

– Завтра утром нам придется решить, как мы скажем об этом остальным, – заметил Дилан, хотя по его тону было ясно, что мнение «остальных» его волнует меньше всего на свете.

– Завтра утром мы просто закажем пиццу и не будем выходить из этой комнаты до понедельника, – парировал Кевин, устраиваясь поудобнее. – А мир подождет. Мир всегда может подождать, когда дело касается нас.

Дилан согласно хмыкнул, закрывая глаза. Он чувствовал тепло тела Кевина, слышал его ровное дыхание и понимал, что эта ночь действительно изменила всё. Больше не было границ, не было страха потерять друга. Была только эта новая, пугающая и манящая реальность, где они принадлежали друг другу целиком и полностью.

– Спи, змейка, – прошептал Дилан, укрывая их обоих одеялом.

– Только если ты будешь рядом, – отозвался Кевин, уже засыпая.

– Я никуда не уйду.

За окном начинал брезжить рассвет, окрашивая небо в серые и розовые тона. Город просыпался, но в маленькой квартире на окраине двое парней спали в объятиях друг друга, не зная, что их история только начинается, и она будет гораздо сложнее, страстнее и прекраснее, чем любая легенда о драконах и змеях.

Их татуировки, скрытые под одеялом, казалось, продолжали свой безмолвный разговор в сумраке комнаты, подтверждая клятву, данную в порыве страсти: теперь они — одно целое, и никакая сила в мире не сможет разорвать этот узел.