днтт
Осколки памяти и шёлк забвения
Тяжёлый, пропитанный запахом дорогого алкоголя и селективного парфюма воздух клуба в отеле «Гранд» казался осязаемым. Тонфа резким движением поправил манжеты своего пиджака, его взгляд сканировал толпу с холодным нетерпением хищника. Рядом с ним, излучая едва сдерживаемую ярость и властность, стоял Джохан. Оба они были здесь по одной причине — забрать то, что принадлежало им по праву, даже если их «собственность» об этом временно забыла.
– Тер звонил мне трижды, – процедил Джохан, сжимая челюсти так, что на скулах заиграли желваки. – Сказал, что Норт в стельку пьян и едва держится на ногах. Если этот мальчишка снова решил испытать моё терпение после всего, что произошло...
– Тайфун не лучше, – перебил его Тонфа, его голос звучал как хруст льда. – После аварии и этой проклятой амнезии он стал неуправляем. Выкидыш сломал что-то внутри него, но он не помнит, что именно я был тем, кто держал его за руку в больнице.
Они нашли их в VIP-ложе. Норт, с растрёпанными волосами и мутным взглядом, пытался сфокусироваться на стакане в своих руках. Тайфун сидел рядом, его лицо было бледным, а в глазах читалась та самая пустота, которая преследовала его с момента падения. Ретроградная амнезия стерла последние месяцы их жизни, превратив законных мужей в опасных незнакомцев.
– Пора домой, – голос Джохана прозвучал над головой Норта подобно грому.
Норт вздрогнул и поднял голову. В его глазах промелькнул страх, смешанный с узнаванием, которое он сам не мог объяснить.
– Ты... кто? – пробормотал он, икая. – Тер сказал, что за мной приедут, но я тебя не знаю.
Джохан наклонился, властно перехватывая запястье парня.
– Я твой муж, Норт. И сегодня ты вспомнишь об этом, даже если мне придётся вбивать это знание в тебя всю ночь.
Тонфа тем временем уже стоял перед Тайфуном. Тот попытался встать, но ноги подкосились — последствия травмы и алкоголя дали о себе знать. Тонфа подхватил его, прижимая к своей широкой груди.
– Отпусти... – прошептал Тайфун, вцепляясь в лацканы дорогого пиджака. – Я не помню тебя. Почему сердце так колотится, когда ты рядом?
– Потому что ты принадлежишь мне, Тайфун, – Тонфа обжёг его ухо горячим дыханием. – Каждой клеткой своего тела. Мы потеряли ребёнка, но мы не потеряли друг друга. Я заставлю тебя вспомнить всё.
Не слушая протестов, мужчины практически на руках вынесли своих мужей из клуба. Джохан и Тонфа разошлись по разным этажам отеля, в заранее забронированные люксы. Для них обоих эта ночь должна была стать моментом истины, возвращением утраченного.
***
В номере Джохана царил полумрак. Он бросил Норта на огромную кровать, и тот, дезориентированный, попытался отползти к изголовью.
– Ты лжёшь, – выдохнул Норт, его голос дрожал. – У меня нет мужа. Я студент, я живу в старом районе...
Джохан начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке, не сводя с парня тяжёлого взгляда.
– Ты жил там, пока я не забрал тебя к себе. Ты попал в аварию, Норт. Ты потерял нашего ребёнка. И ты забыл, как кричал моё имя по ночам.
Он подошёл к кровати и одним движением сорвал с Норта верхнюю одежду, которую тот успел натянуть в клубе. Под ней оказалось то, что заставило дыхание Джохана сбиться. Норт был одет в темно-сиреневое кружевное белье с тонкими чулками на подвязках — вызывающий контраст с его невинным лицом и испуганными глазами.
– Зачем ты надел это, если «ничего не помнишь»? – прорычал Джохан, нависая над ним.
– Я... я нашел это в шкафу... оно казалось правильным, – всхлипнул Норт, чувствуя, как внутри просыпается древний, инстинктивный трепет.
– Это правильно, – Джохан впился в его губы властным поцелуем, лишая возможности дышать и протестовать. – Ты мой. И я заполню эту пустоту в твоей голове своим присутствием.
***
Несколькими этажами выше Тонфа стоял у панорамного окна, наблюдая, как Тайфун, пошатываясь, пытается сохранить достоинство.
– Ты говоришь, что мы были счастливы? – Тайфун обхватил себя руками. – Но я помню только темноту и боль.
– Боль была от потери, – Тонфа подошёл ближе, его тень накрыла Тайфуна. – Но до этого была страсть, которой не знал этот мир.
Он коснулся края рубашки Тайфуна, и тот не отстранился. Когда ткань упала на ковер, Тонфа замер. Тайфун был в темно-синем кружевном белье, которое идеально подчеркивало белизну его кожи. Чулки плотно облегали стройные бедра, создавая образ, способный свести с ума любого мужчину.
– Ты всегда знал, как на меня действовать, – прошептал Тонфа, подхватывая Тайфуна под бёдра и усаживая на край стола.
– Я ничего не помню, Тонфа... – Тайфун запрокинул голову, когда губы мужа коснулись его шеи. – Но моё тело... оно узнаёт твои руки.
– Тогда не думай, – приказал Тонфа. – Просто чувствуй.
Ночь превратилась в безумный танец обладания и подчинения. В обоих номерах крики страсти смешивались с тихими извинениями и клятвами. Джохан брал Норта с яростью человека, который пытается вернуть украденное сокровище, а Норт, сквозь слезы и туман амнезии, внезапно начал видеть вспышки: их свадьба, общая спальня, радость от первой вести о беременности.
– Джохан... – прошептал он в самый пик, впиваясь ногтями в спину мужа. – Я... я, кажется, вспомнил.
– Не отпускай это воспоминание, – ответил Джохан, заполняя его собой целиком, ставя окончательную печать владения.
Тайфун под Тонфой выгибался дугой, его пальцы путались в волосах мужа. Синее кружево было смято и отброшено, как и барьеры в его памяти. Каждое движение Тонфы возвращало ему кусочки их прошлого. Он вспомнил их первый дом в том самом районе, вспомнил, как Тонфа обещал защищать его от всего мира. И вспомнил тот ужасный момент падения, который лишил их первенца.
– Мы попробуем снова, – шептал Тонфа, покрывая поцелуями лицо Тайфуна. – Прямо сейчас. Я не дам тебе забыть нас снова.
Этой ночью, когда город за окном сиял миллионами огней, две пары, прошедшие через забвение и боль, снова стали единым целым. Грань между прошлым и настоящим стерлась, оставлено было лишь первобытное желание восстановить то, что было разрушено судьбой.
Спустя несколько недель Норт стоял в ванной их с Джоханом особняка, глядя на две полоски на тесте. Руки его дрожали, но на этот раз не от страха, а от осознания чуда. Память вернулась не полностью, но это уже не имело значения.
В это же самое время Тайфун, сидя в роскошной гостиной Тонфы, прижимал ладонь к животу. Он чувствовал ту же самую тянущую сладость внутри, которую ощущал когда-то.
– Тонфа! – позвал он, и голос его был полон жизни.
Когда мужья вошли в комнаты к своим возлюбленным, им не нужны были слова. Взгляды сказали всё. Жизнь, которая оборвалась в авариях и падениях, зародилась вновь, скрепляя их союзы прочнее любых клятв. Амнезия отступила перед силой плоти и крови, оставляя в прошлом лишь тени, которые больше не имели власти над их будущим.