← Назад к обзору

Добро сильнее зла

Наследие и выбор

Холодный ветер с Запретного леса пробирался под мантии, напоминая о том, что зима в Хогвартсе — это не только уютные посиделки у камина, но и суровое испытание для тех, кто осмелился выйти на улицу. Витя Пхакин стоял на вершине Астрономической башни, глядя на то, как сумерки медленно поглощают окрестности замка. В его руках была старая карта, исписанная мелкими, едва заметными чернилами, но мысли его были далеко от секретных ходов.

Прошло два года с той страшной ночи на кладбище. Два года, которые превратили талантливого мальчика в воина с тяжелым взглядом. Витя чувствовал, как внутри него растет холод. Не тот, что приносит зима, а другой — порожденный осознанием того, что он — Избранный. Слово, которое раньше казалось почетным титулом, теперь ощущалось как клеймо.

– Опять ты здесь, – тихий голос Насти заставил его вздрогнуть.

Она подошла сзади и набросила ему на плечи теплый шарф. Её голубые глаза в полумраке казались почти прозрачными. Витя обернулся и на мгновение его лицо смягчилось. Только с ней он мог позволить себе не быть «героем».

– Я думал о Петтигрю, – признался он, не видя смысла лгать. – Каждую ночь я вижу, как он поднимает палочку над Седриком. Каждую ночь я слышу его трусливый голос. Настя, я не знаю, смогу ли я просто «поставить точку», как говорит Дамблдор. Иногда мне кажется, что я хочу, чтобы он страдал так же, как страдали мои родители.

– Ты говоришь о мести, Витя, – Настя взяла его за руку, её пальцы были теплыми, несмотря на мороз. – Но месть — это то, что подпитывает Волендеморта. Если ты пойдешь по этому пути, чем ты будешь отличаться от него?

– Тем, что я защищаю тех, кого люблю! – вспылил Витя, и в его глазах блеснул опасный огонь. – Он разрушил мою жизнь еще до моего рождения. Он заставил Сириуса гнить в Азкабане двенадцать лет. И теперь, когда я знаю, что эта крыса жива...

– Витя, посмотри на меня, – Настя заставила его встретиться с ней взглядом. – Ты — лучший молодой волшебник поколения. Ты создал заклинания, которые поразили даже Снейпа. Ты — надежда. Если ты превратишься в палача, надежда умрет.

Витя глубоко вздохнул, стараясь унять внутреннюю бурю. Способность сопротивляться Круциатусу дала ему невероятную ментальную стойкость, но собственные эмоции оставались его главной слабостью.

В этот момент дверь на башню с грохотом распахнулась. Запыхавшийся Дима Самодаев ворвался на площадку, его темные волосы были растрепаны, а на щеке красовалась свежая царапина.

– Витя! Настя! Слава Мерлину, вы здесь! – Дима оперся о парапет, пытаясь отдышаться. – Там... внизу... Амалия... она нашла что-то в библиотеке, но Новиков её перехватил.

Витя мгновенно подобрался, его рука привычно легла на рукоять палочки из остролиста.

– Где они? – коротко спросил он.

– В коридоре на третьем этаже, возле гобелена с троллями, – выдохнул Дима. – Ваня не один, с ним Крэбб и Гойл. Они что-то кричали о «чистоте крови» и о том, что Амалия слишком много сует свой нос в чужие дела.

Витя не стал ждать объяснений. Он сорвался с места, перепрыгивая через ступеньки винтовой лестницы. Дима и Настя едва поспевали за ним. В голове Вити пульсировала одна мысль: если этот слизеринский выскочка хоть пальцем тронул Амалию, никакие правила школы его не спасут.

Когда они достигли третьего этажа, картина была ясной. Амалия Якобсон стояла, прижавшись к стене, её палочка была направлена на троих слизеринцев, но руки заметно дрожали. Ваня Новиков, с его неизменной язвительной ухмылкой, медленно вращал свою палочку между пальцами.

– Ну же, Якобсон, – протянул Ваня, его голос был полон ледяного презрения. – Ты ведь у нас такая умная. Староста, лучшая ученица. Неужели ты не понимаешь, что знания, которые ты ищешь, не для таких, как ты? Мой отец говорит, что скоро всё изменится. И таким «грязнокровкам», как ты, будет указано их место.

– Заткнись, Новиков! – крикнул Дима, вылетая вперед. – Оставь её в покое!

Ваня лениво перевел взгляд на Диму.

– О, старший брат пришел на помощь. Как трогательно. Самодаев, ты ведь чистокровный, зачем ты якшаешься с этим мусором? Твоя сестра уже осквернила себя связью с Пхакиным, неужели ты хочешь повторить её судьбу?

Витя вышел из тени колонны. Его шаги были бесшумными, а лицо — каменной маской.

– Повтори, что ты сказал о Насте, Ваня, – тихо произнес Витя.

Новиков заметно вздрогнул. Несмотря на всю свою заносчивость и членство в рядах Пожирателей, он до смерти боялся Пхакина. Он помнил каждое их столкновение, и каждый раз Витя выходил победителем, демонстрируя силу, которая была не под силу обычному шестикурснику.

– Пхакин, – Ваня попытался вернуть себе уверенный вид. – Опять ты. Всегда ты. Мессия в очках. Думаешь, раз ты выжил один раз, ты бессмертен?

– Я не думаю, я знаю, что сейчас ты извинишься перед Амалией и уйдешь, – Витя сделал шаг вперед, не поднимая палочки, но воздух вокруг него начал вибрировать от магического напряжения.

– А если нет? – Новиков вскинул палочку. – *Экспеллиармус!*

Витя даже не шевельнулся. Невербальным щитом, возникшим из ниоткуда, он отразил заклинание так легко, будто отмахнулся от назойливой мухи. Луч ударил в доспехи, стоявшие рядом, и те с грохотом рассыпались.

– Моя очередь, – холодно сказал Витя. – *Левикорпус!*

Ваня не успел среагировать. Его подбросило в воздух и перевернуло вверх тормашками. Крэбб и Гойл попятились, не решаясь вмешаться.

– Витя, остановись! – крикнула Амалия, подбегая к нему. – Не надо, он того не стоит! Профессор Снейп может появиться в любой момент!

Витя посмотрел на болтающегося в воздухе Новикова. В его глазах на мгновение мелькнуло то самое высокомерие, о котором говорил Снейп. Он чувствовал свою власть, чувствовал, что может стереть этого слизеринца в порошок. Но затем он увидел взгляд Насти. В нем не было восхищения его силой. В нем был страх. Страх за то, кем он становится.

Витя резко опустил палочку. Новиков мешком рухнул на пол, тяжело дыша и потирая ушибленное плечо.

– Убирайся, Ваня, – процедил Витя. – И скажи своему отцу, что если я еще раз увижу Метку в этом замке, я не буду таким милосердным.

Слизеринцы поспешно ретировались, бросая злобные взгляды. Когда они скрылись за поворотом, Дима бросился к Амалии.

– Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал? – Дима схватил её за плечи, его лицо выражало крайнюю степень тревоги и ревности.

– Всё хорошо, Дима, правда, – Амалия неловко улыбнулась, поправляя растрепанные белые волосы. – Он просто пытался забрать у меня книгу. Я нашла записи о защитных заклинаниях древних родов. Я думала, это поможет Вите...

Витя подошел к ним, убирая палочку во внутренний карман мантии.

– Спасибо, Амалия. Но не рискуй так больше. Новиков теперь не просто школьный задира. Он опасен.

– Мы все в опасности, – тихо сказала Настя, подходя к брату. – Витя, ты ведь понимаешь, что это только начало? Новиков не остановится. И Петтигрю... он ведь где-то там, готовит новый удар.

Витя посмотрел в окно, где на фоне темного неба вырисовывались очертания совятни.

– Я знаю. Именно поэтому я принял решение. Я не буду тратить время на охоту за Петтигрю ради мести. Дамблдор прав. Крестражи — вот ключ. Мы должны уничтожить то, что делает Волендеморта бессмертным. А Петтигрю... его судьба найдет его сама. Предатели всегда заканчивают плохо.

– Мы поможем тебе, – твердо сказал Дима, хотя его голос немного дрогнул от осознания масштаба задачи. – Ты не один в этом, Витя. Мы — команда. На поле для квиддича и в жизни.

Амалия кивнула, её черные глаза светились решимостью.

– Я перерою всю библиотеку, Витя. Я найду всё, что касается этих темных артефактов. Мои знания — твой щит.

Витя посмотрел на своих друзей. Вспыльчивый, но верный Дима, невероятно умная, хоть и немного завистливая Амалия, и его свет — Настя. Он понял, что именно это — их дружба, их готовность стоять друг за друга — и есть та магия, которую Волендеморт никогда не сможет понять.

Позже вечером, когда они вернулись в гостиную Гриффиндора, Витя сидел у камина, наблюдая за игрой пламени. Настя пристроилась рядом, положив голову ему на плечо.

– Ты думаешь о будущем? – спросила она шепотом.

– Иногда, – признался Витя. – Я вижу нас после войны. Мир без страха. Я хочу стать кем-то важным не потому, что я «Избранный», а потому, что я могу что-то изменить. Может быть, Министром магии. Чтобы такие, как Новиков, больше никогда не смели диктовать свои условия.

– Ты будешь великим Министром, – улыбнулась Настя. – А я буду рядом, чтобы напоминать тебе, что иногда нужно просто отдыхать и играть в квиддич.

– И у нас будут дети, – добавил Витя, закрывая глаза. – Я назову сына в честь отца. Василием. Он будет лучшим ловцом, вот увидишь. А дочку — Еленой. У неё будут твои глаза, Настя.

– А Тедди? – вспомнила Настя о крестнике Вити.

– Тедди Люпин будет самым счастливым ребенком на свете, – пообещал Витя. – Я позабочусь о том, чтобы он никогда не чувствовал себя одиноким. Сириус и Римус... они заслужили, чтобы их наследие жило в любви.

В эту ночь Витя Пхакин впервые за долгое время спал без кошмаров. Он сделал свой выбор. Путь мести был отвергнут, уступив место пути созидания. Война еще не была закончена, впереди ждали тяжелые битвы и потери, но внутри него больше не было тьмы. Он знал, за что сражается, и знал, что победит. Потому что у него было то, чего не было у Тома Реддла — люди, ради которых стоило жить и возвращаться домой.

А где-то в подземельях Слизерина Ваня Новиков смотрел на свою левую руку, где под рукавом жгла кожу черная метка. Он еще не знал, что через много лет он напишет письмо человеку, которого сейчас ненавидел всей душой. Письмо, которое станет его окончательным искуплением. Но это была уже совсем другая история.