← Назад к обзору

Дочь Александра комолова

Наследие и пепел

Ночь в особняке Ворона тянулась медленно, густая и тяжелая, как патока. В гостиной всё еще горел камин, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные коллекционным оружием и картинами. Джокер, так и не притронувшись к виски, который ему принес Ерёма, вышел на балкон второго этажа. Холодный питерский воздух немного протрезвил его мысли, но не унял бурю внутри.

Телефон в руке казался раскаленным куском железа. Он смотрел на экран, где светился номер Кейли. Сколько раз он порывался набрать его за последние годы? Сколько раз гадал, почему она ушла, оставив после себя лишь пустоту и запах вербены? Теперь ответы были у него в руках — точнее, спали в комнате за его спиной.

– Не спится? – Низкий голос Ворона раздался из темноты коридора. Хозяин дома подошел к перилам, закуривая сигару.

– Как тут уснешь, – Джокер усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного яда. – Ты видел её, Ворон? Она же... она же как зеркало. Я смотрю на неё и вижу всё то дерьмо, от которого пытался сбежать, и одновременно что-то такое, ради чего стоит жить.

– Она Майклсон, Саша, – тихо произнес Ворон, выпуская облако дыма. – Василиса рассказала мне чуть больше, чем успела сказать всем остальным. Кейли не просто уехала. В Новом Орлеане сейчас бойня. Ведьмы Квартала объявили охоту на ребенка, в котором течет кровь Древнего Гибрида и... твоя. Они называют её «чудом», но для них она лишь инструмент власти.

Джокер резко повернулся к другу, его глаза опасно блеснули в полумраке.

– Инструмент? Моя дочь?

– Остынь, – Ворон положил руку ему на плечо. – Именно поэтому она здесь. Вася рисковала многим, вытаскивая её из Штатов. Шрам уже усилил посты. Рыжов перенастроил камеры на тепловизоры. Если кто-то из этих «чудотворцев» сунется в Питер, они очень быстро поймут, что наши пули работают не хуже их заклинаний.

– Я убью любого, кто посмотрит в её сторону не так, – процедил Джокер. – Но мне нужно поговорить с Кейли. Прямо сейчас.

Он нажал кнопку вызова. Гудки шли долго, мучительно, разбиваясь о тишину ночного дома. Наконец, на другом конце провода послышался знакомый голос — надломленный, усталый, но всё еще такой же властный.

– Я знала, что ты позвонишь, Алекс.

– Ты скрыла от меня дочь, Кейли, – без предисловий начал Джокер. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. – Ты позволила мне три года жить, не зная, что в этом мире есть часть меня.

– Я спасала ей жизнь! – выкрикнула Кейли, и на заднем плане Джокер услышал шум, похожий на грохот разбитого стекла. – Моя семья — это магнит для смерти, ты это знаешь. Если бы Клаус узнал, кто её отец... если бы ведьмы поняли, что у неё есть защита за пределами нашего круга...

– Теперь они это знают, – отрезал Александр. – Она в моем доме. Под моей защитой. И я её не верну, Кейли. Пока там, у вас, не станет безопасно, Хоуп останется в России.

Наступила долгая пауза. Было слышно лишь прерывистое дыхание женщины на другом конце планеты.

– Береги её, – прошептала Кейли. – Она сильнее, чем кажется. Иногда она делает вещи... странные вещи. Не пугайся. Это её наследие.

Связь оборвалась. Джокер еще долго стоял, прижав телефон к уху, пока Ворон не тронул его за локоть.

– Идем вниз. Парни ждут. Нужно решить, как мы будем объяснять появление «наследницы престола» остальному городу.

Внизу, в кабинете, было накурено. Ерёма сидел на краю стола, вертя в руках нож. Угол задумчиво разглядывал карту города, а Шрам стоял у окна, не сводя глаз с въездных ворот.

– Значит так, – Джокер вошел в комнату, и атмосфера мгновенно наэлектризовалась. – Хоуп — моя дочь. Это официально. Любой вопрос, любой косой взгляд в её сторону — это личное оскорбление мне.

– Саш, мы всё понимаем, – подал голос Ерёма. – Девочка — кремень. Видел, как она на Угла смотрела? Ни тени страха. Наша порода. Но ты же понимаешь, что слухи поползут быстро. Рыжов говорит, что в аэропорту могли быть лишние глаза.

– Пусть ползут, – подал голос Шрам, не оборачиваясь. – Мы не будем прятать её в подвале. Это вызовет еще больше подозрений. Хоуп будет жить обычной жизнью, насколько это возможно для дочери Джокера и крестницы Ворона. Но сопровождение будет круглосуточным.

– Я сам буду её возить, – твердо сказал Джокер.

– Ты? – Угол усмехнулся. – Ты же не знаешь, с какой стороны к ребенку подойти. Ей мультики нужны, каша по утрам, а не твои разборки в портах.

– Научусь, – огрызнулся Александр. – И вообще, где Василиса?

– Укладывает её, – ответила Арина Гордеева, входя в кабинет с подносом кофе. – Хоуп очень впечатлительная, хоть и старается казаться взрослой. Она скучает по матери, Джокер. Тебе придется быть очень терпеливым.

Александр тяжело опустился в кресло. Терпение никогда не было его сильной стороной. Он привык решать проблемы силой, скоростью и хитростью. Но как применить эти навыки к маленькому существу, которое пахнет молоком и ванилью и смотрит на тебя твоими же глазами?

Утро наступило внезапно. Первый луч солнца пробился сквозь тяжелые шторы, когда Джокер, забывшийся коротким сном прямо в кресле, вздрогнул от легкого прикосновения к колену.

Он открыл глаза и увидел Хоуп. Она была в пижаме с изображением каких-то сказочных зверей, волосы были растрепаны, а в руках она сжимала потрепанного плюшевого волка.

– Ты всю ночь здесь сидел? – спросила она шепотом.

Джокер моргнул, приходя в себя.

– Да. Сторожил твой сон.

Хоуп взобралась к нему на колени, и он инстинктивно прижал её к себе. Она была такой хрупкой, почти невесомой, но от неё исходила странная энергия — теплая и пульсирующая.

– Крёстная сказала, что ты мой папа, – девочка внимательно посмотрела ему в лицо, изучая шрам на скуле. – Почему ты не приходил раньше? Мама говорила, что ты очень занят спасением мира.

Джокер почувствовал, как в горле встал ком. Он умел лгать врагам, умел блефовать в казино, но сейчас слова застряли в груди.

– Я... я не знал, где вы, Хоуп. Если бы я знал, я бы прошел сквозь огонь, чтобы найти вас.

Девочка улыбнулась и прижалась щекой к его колючей щеке.

– Мама не врет. Ты сильный. И от тебя пахнет лесом и железом. Мне нравится.

В этот момент в дверях появилась Василиса. Увидев их вдвоем, она облегченно вздохнула и прислонилась к косяку.

– Завтрак готов. Хоуп, беги мыть руки, Ерёма обещал показать тебе, как делать самые лучшие блины в мире.

Когда девочка убежала, громко топая маленькими ножками по паркету, Василиса подошла к Александру.

– Она приняла тебя, Саша. Это самое главное. Кровь Майклсонов зовет свою кровь. Но будь осторожен. Ночью в саду завяли все розы. В один миг.

Джокер нахмурился.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Хоуп расстроилась из-за того, что мамы нет рядом, когда засыпала. Она еще не умеет контролировать свою силу. Она — трибрид. В ней спит ведьма, оборотень и вампир. И если её эмоции выйдут из-под контроля...

– Я справлюсь, – перебил её Джокер, поднимаясь. – Если для того, чтобы она была счастлива, мне нужно будет посадить здесь целый лес роз, я это сделаю.

За завтраком особняк Ворона напоминал не штаб-квартиру теневого бизнеса, а сумасшедший дом. Ерёма действительно пек блины, умудряясь при этом подбрасывать их до потолка, чем вызывал восторженный визг Хоуп. Угол пытался научить её правильно держать вилку, а Шрам с серьезным видом читал ей состав сока, проверяя наличие консервантов.

Ворон сидел во главе стола, обмениваясь короткими фразами с Рыжовым.

– В городе началось движение, – негромко сообщил Дмитрий, глядя в планшет. – Люди Казанцева интересуются, что за гостья у нас появилась. И еще... в Пулково зафиксированы два частных рейса из Нового Орлеана. Прибыли сегодня на рассвете.

Джокер, сидевший рядом с Хоуп, мгновенно напрягся.

– Кто?

– Формально — бизнесмены. Но Шрам проверил лица по базе. Это «дневные бродяги». Марсель Жерар отправил своих людей? Или это кто-то из ведьм?

– Мне плевать, кто это, – Джокер отложил нож. – Ерёма, Угол, остаетесь в доме. Шрам, бери парней и проверь отели в центре. Если найдете хоть одного «туриста» из Луизианы — везите в ангар. Я сам с ними побеседую.

– Папа, ты уходишь? – Хоуп потянула его за рукав, её глаза мгновенно потускнели.

Джокер смягчился, присел перед ней и взял её маленькие ладошки в свои.

– Мне нужно решить пару скучных взрослых вопросов, Хоуп. Но я вернусь к обеду. Обещаю. А пока... – он взглянул на Василису. – Крёстная сводит тебя в зоопарк. Хочешь посмотреть на тигров?

Девочка просияла.

– Настоящих? Как в книжке?

– Еще лучше. Только помни, что сказал Шрам: от крёстной ни на шаг.

Выходя из дома, Джокер чувствовал, как внутри него просыпается зверь, которого он долго держал на цепи. Раньше он сражался за территорию, за деньги, за уважение. Теперь у него была цель намного важнее.

В ангаре на окраине города было сыро и пахло ржавчиной. Шрам и его люди сработали чисто — двое крепких мужчин в дорогих костюмах были привязаны к стульям посреди пустого помещения. Они не выглядели испуганными, скорее — раздраженными.

– Вы совершаете ошибку, – сказал один из них, когда Джокер вошел в круг света. – Мы подданные Клауса Майклсона. Мы здесь, чтобы забрать ребенка домой.

Джокер подошел вплотную и с размаху ударил заговорившего по лицу. Голова того дернулась, но он лишь сплюнул кровь и оскалился, обнажая удлиняющиеся клыки.

– О, так вы из клыкастых, – протянул Александр, доставая из-за пояса нож со специальной гравировкой. – Слышал, вы плохо переносите серебро и вербену.

– Ты всего лишь человек, – прорычал второй вампир. – Ты не представляешь, с чем связался. Отдай нам Хоуп, и, возможно, Клаус позволит тебе умереть быстро.

Джокер рассмеялся — холодным, жутким смехом, от которого у его собственных парней мурашки пошли по коже.

– Передай своему Клаусу: в этом городе я — закон. И я не отдаю то, что принадлежит мне. А Хоуп — моя дочь.

Он полоснул ножом по предплечью вампира, и тот взвыл, когда кожа начала дымиться.

– Говори, кто еще приехал. Где ведьмы?

– Они уже в городе, – прохрипел вампир. – Они найдут её по запаху крови. Ты не сможешь спрятать её магией, смертный.

Джокер обернулся к Шраму.

– Свяжись с Рыжовым. Пусть заблокирует все подходы к зоопарку. Мы едем туда.

– А с этими что делать? – Шрам кивнул на пленных.

– В расход, – бросил Джокер, уже выходя к машине. – Нам не нужны свидетели нашей «гостеприимности».

Дорога до зоопарка заняла пятнадцать минут, которые показались Александру вечностью. Он гнал машину по встречной, игнорируя светофоры. Сердце колотилось в ритме тревожного набата.

Когда они подъехали к главным воротам, он увидел Василису и Хоуп. Они стояли у вольера с белыми медведями. Вокруг было много людей, обычных прохожих, детей, мороженщиков. Но Джокер сразу почувствовал неладное. Воздух вокруг вольера будто застыл, стал плотным и тяжелым.

Три женщины в длинных серых плащах медленно приближались к ним с разных сторон. Они не бежали, не кричали — они просто шли, и люди вокруг них расступались, словно в трансе.

– Вася! Уводи её! – крикнул Джокер, выпрыгивая из машины на ходу.

Василиса мгновенно среагировала, подхватив Хоуп на руки, но было поздно. Одна из ведьм подняла руку, и невидимая волна ударила в грудь Василисы, отбрасывая её на несколько метров. Хоуп упала на траву.

– Малышка, иди к нам, – пропела ведьма, её глаза стали абсолютно черными. – Твоя истинная семья ждет тебя. Твоя сила принадлежит предкам.

Хоуп поднялась, её маленькое личико было искажено гневом. Она посмотрела на лежащую без сознания Василису, потом на приближающихся женщин.

– Оставьте её! – крикнула она.

– Ты еще слишком мала, чтобы приказывать, – усмехнулась ведьма, протягивая к ней костлявые пальцы.

В этот момент Джокер оказался рядом. Он не стал стрелять — он знал, что магию пулей не всегда остановишь. Он просто встал между дочерью и ведьмами, закрывая её своим телом.

– Убирайтесь к черту в свой Орлеан, – выдохнул он.

– Еще один защитник, – старшая из ведьм презрительно скривилась. – Умри, ничтожество.

Она начала нашептывать заклинание, и Джокер почувствовал, как его легкие наполняются огнем, а сердце начинает замедляться. Он упал на колени, хватая ртом воздух.

– Нет! Не трогай моего папу! – Голос Хоуп зазвенел, как разбитый хрусталь.

И тут произошло то, чего не ожидал никто. Земля под ногами ведьм содрогнулась. Вода в бассейне медведей взметнулась вверх гигантским столбом. От маленькой девочки во все стороны разошлась волна чистой, первобытной энергии. Ведьм отшвырнуло к железным решеткам с такой силой, что те погнулись.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Хоуп стояла, тяжело дыша, её глаза светились золотистым светом — светом, который Джокер видел в зеркале у Кейли в моменты ярости.

Он с трудом поднялся, превозмогая боль в груди, и подошел к ней.

– Хоуп... – тихо позвал он.

Свет в её глазах погас, она пошатнулась и упала бы, если бы Александр не подхватил её. Она была без сознания, но дышала ровно.

Шрам и остальные парни уже были рядом, оттесняя любопытную толпу и помогая Василисе подняться.

– Что это было? – прошептал Ерёма, глядя на разрушения.

– Это была моя дочь, – ответил Джокер, прижимая Хоуп к груди. – И теперь я точно знаю: мы не просто будем её защищать. Мы научим её сражаться.

Он посмотрел на поверженных ведьм, которые уже не подавали признаков жизни. В его голове созрел план. Он не будет ждать, пока Новый Орлеан придет к нему. Он сам наведет там порядок, если это потребуется.

– Ворон, – Джокер повернулся к подошедшему другу. – Мне нужен самолет. И лучшие люди.

– Хочешь нанести визит вежливости Майклсонам? – Ворон понимающе кивнул.

– Хочу закончить эту войну раз и навсегда. Чтобы она могла смотреть на тигров, не опасаясь за свою жизнь.

Они шли к машинам — группа самых опасных людей города, в центре которой шел человек с ребенком на руках. Питер затихал, погружаясь в сумерки, но для Александра Комолова, известного как Джокер, солнце только начинало вставать. У него было наследие. У него была надежда. И горе тому, кто попытается её отнять.