← Назад к обзору

Дочь Джозеф Морган

Осколки империи и тени Охты

Ночной воздух Москвы пропитался запахом бензина и дорогих мужских парфюмов. В салоне черного «Гелендвагена» царила напряженная тишина, изредка прерываемая лишь рокотом мощного двигателя. Вероника сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на мелькающие огни столицы. В её душе бушевал шторм: обида на мужа смешивалась с тем странным, необъяснимым чувством, которое она испытала в парке, когда их взгляды пересеклись с тем иностранцем.

– Ты всё еще злишься? – Голос Александра нарушил тишину. Он сидел рядом, расслабленно откинувшись на кожаное сиденье, но его глаза, внимательные и цепкие, не упускали ни одного движения жены.

– Ты выставил меня посмешищем перед толпой туристов, Саша, – не оборачиваясь, ответила Вероника. – Просто закинул на плечо и унес. Я не твоя собственность.

Шрам, сидевший за рулем, мельком взглянул в зеркало заднего вида и усмехнулся.

– Ник, ну ты же знаешь Джокера. Он если видит цель – препятствий не замечает. А цель у него сейчас одна – довезти тебя и мелкую до Питера в целости и сохранности.

– Угомонись, Шрам, – осадил друга Александр, но в его тоне не было злости. Он осторожно протянул руку и накрыл ладонь Вероники своей. – Послушай меня. В Москве сейчас слишком много лишних ушей. Ворон передал, что люди Ерёмы крутятся где-то поблизости. Я не могу рисковать тобой. Тем более сейчас.

Вероника наконец повернулась к нему. Её глаза, так напоминавшие Джозефу Моргану его собственные, светились упрямством.

– Те иностранцы в парке... Один из них так смотрел на меня. Словно узнал.

Александр нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались.

– Обычные туристы. Увидели красивую девушку и бандита с цветами – будет что в соцсетях запостить. Забудь.

Тем временем в отеле «Метрополь» атмосфера была не менее наэлектризованной. Джозеф Морган мерил шагами просторный номер, игнорируя обеспокоенные взгляды друзей. Клэр Холт сидела в кресле, вертя в руках бокал с водой, а Фиби и Даниэль негромко переговаривались у окна.

– Это не может быть совпадением, – наконец произнес Джозеф, остановившись. – Та женщина... Это была Анна. Я готов поклясться чем угодно. А та девушка...

– Джозеф, прошло двадцать два года, – мягко заметил Даниэль. – Ты на взводе после перелета. Москва – огромный город, шансы встретить здесь бывшую девушку из Лондона равны нулю.

– Тогда почему моё сердце едва не выпрыгнуло из груди? – Морган резко обернулся. – Вы видели того парня? Который её забрал. Это не был просто ревнивый муж. От него веяло опасностью. Вы слышали, как она его назвала? «Джокер».

Фиби Тонкин, которая всё это время что-то увлеченно искала в телефоне, вдруг вскрикнула.

– Ребята, кажется, я что-то нашла! Я вбила в поиск «Джокер Москва Питер» и... посмотрите на это.

Актеры столпились вокруг её смартфона. На экране была статья из местной криминальной хроники, датированная прошлым годом. На нечетком фото, сделанном папарацци у входа в какой-то элитный клуб, был запечатлен тот самый мужчина из парка. Заголовок гласил: «Наследник империи Ворона: Александр Комолов берет под контроль Охту».

– «Криминальный авторитет», «силовой блок», «контроль над портами», – вслух читала Клэр, и её лицо бледнело с каждой строчкой. – Боже мой... Джозеф, если эта девочка – твоя дочь, то она замужем за одним из самых опасных людей в этой стране.

Морган почувствовал, как внутри всё леденеет. Он вспомнил, как этот «Джокер» смотрел на Веронику – в этом взгляде была сумасшедшая страсть и собственничество, но никак не желание причинить вред. Однако мир, в котором жил этот человек, был далек от декораций «Первородных». Там лилась настоящая кровь.

– Мне нужно найти Анну, – решительно заявил Джозеф. – Она была там, в парке. Значит, она живет где-то рядом.

– И что ты ей скажешь? – Даниэль встал на его пути. – «Привет, я решил зайти спустя двадцать лет, кстати, я видел, как твою дочь похитил гангстер»? Джозеф, это безумие. Нас завтра ждут на пресс-конференции. Нас везде сопровождают гиды и охрана.

– Плевать на конференцию, – отрезал Джозеф. – Если есть хоть шанс, что это мой ребенок... я не уеду отсюда, пока не поговорю с Анной.

В это же время на одной из конспиративных квартир в центре Москвы Анна Крылова сидела на кухне, нервно сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Дверь открылась, и на пороге появилась Вероника, за которой тенью следовал Александр.

– Мама! – Вероника бросилась к матери, обнимая её. – Прости, что заставила ждать. Саша решил, что нам нужно уехать немедленно.

Анна отстранилась и внимательно посмотрела на зятя. Она знала, кто такой Александр Комолов, и знала, какую цену её дочь платит за эту любовь – вечный страх и жизнь в «золотой клетке». Но она также видела, что Саша готов отдать жизнь за Нику.

– Александр, можно тебя на минуту? – тихо спросила Анна.

Джокер кивнул Шраму, чтобы тот присмотрел за Вероникой, и вышел вслед за тещей в коридор.

– В парке были люди, – начала Анна, понизив голос. – Иностранцы. Один из них... он смотрел на Веронику так, будто видел привидение.

Александр прищурился.

– Ты тоже это заметила? Кто он, Анна? Ты его знаешь?

Анна замялась. Она хранила эту тайну слишком долго. Отец Вероники был для неё прекрасным сном из юности, который она тщательно спрятала в самый дальний уголок души.

– Его зовут Джозеф. Он актер из Британии. Я не видела его больше двадцати лет, но сегодня... я уверена, это был он.

Джокер почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Он не любил неожиданностей, а «призраки прошлого», внезапно возникающие из ниоткуда, были худшим видом сюрпризов.

– Значит, биологический папаша решил объявиться? – Саша усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. – Очень не вовремя. У нас завтра сделка с Углом и Ерёмой. Если они пронюхают, что вокруг семьи крутится какой-то залетный британец, это станет нашей слабостью.

– Саша, не смей ничего ему делать, – Анна схватила его за рукав. – Он просто человек из другой жизни. Он даже не знает о Веронике.

– Пока не знает, – отрезал Джокер. – Слушай меня внимательно. Завтра утром Шрам отвезет вас с Вероникой на вокзал. Вы поедете в Питер под усиленной охраной. Я задержусь здесь, чтобы закрыть вопросы с Ерёмой. И если этот актер решит поиграть в детектива... я объясню ему правила игры в России.

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Джозеф Морган, проигнорировав звонки от менеджера, стоял у входа в тот самый парк. Он надеялся на чудо, на случайную встречу. Клер и Даниэль, не бросившие друга, стояли чуть поодаль, стараясь не привлекать внимания.

– Смотрите, – шепнула Клэр, указывая на дорогу.

К одному из домов, прилегающих к парку, подъехали две машины. Знакомый «Гелендваген» и черный седан. Из подъезда вышли Вероника и Анна в сопровождении Шрама и еще двоих крепких парней.

– Это они! – Джозеф рванулся вперед, забыв об осторожности.

– Джозеф, стой! – крикнул Даниэль, но было поздно.

Морган перебежал дорогу, едва не попав под колеса такси, и оказался у машины как раз в тот момент, когда Шрам открывал дверь для Вероники.

– Анна! – выкрикнул Джозеф, задыхаясь от бега.

Женщина замерла, её лицо в мгновение ока стало белым как полотно. Вероника обернулась, её глаза расширились от удивления. Она узнала мужчину из парка.

– Джозеф? – едва слышно произнесла Анна, делая шаг назад.

Шрам мгновенно среагировал. Он задвинул Веронику себе за спину, а его рука нырнула под куртку, где в кобуре покоился верный «Стечкин».

– Эй, мужик, ты берега попутал? – Голос Шрама прозвучал как удар хлыста. – Свалил отсюда быстро, пока ноги ходят.

– Я просто хочу поговорить с Анной! – Джозеф поднял руки, показывая, что он не опасен. – Пожалуйста, я её знаю. Мы были знакомы в Лондоне.

Вероника выглянула из-за плеча Шрама.

– Мама, кто это? Что он говорит?

Анна молчала, её губы дрожали. В этот момент из второй машины вышел еще один человек – Ерёма, один из конкурентов Ворона, который, как оказалось, следил за перемещениями семьи Джокера. Ситуация накалялась с каждой секундой.

– О, какие люди! – Ерёма, низкорослый мужчина с неприятным лицом, осклабился, подходя ближе. – Шрам, я смотрю, у вас тут международный скандал? Кто этот фраер?

– Не твое дело, Ерёма, – процедил Шрам, не сводя глаз с Джозефа. – Проваливай, пока я добрый.

– А мне кажется, это очень даже мое дело, – Ерёма кивнул своим людям, которые начали окружать группу. – Джокер думает, что он самый умный, спрятал бабу с пузом и тещу, а сам на стрелки опаздывает. Может, этот интурист нам что интересное расскажет?

Джозеф, не понимая ни слова по-русски, чувствовал нарастающую угрозу. Он видел, как Даниэль и Клэр приближаются, пытаясь вмешаться.

– Послушайте, я актер, я здесь на фестивале, – начал Джозеф на английском, обращаясь к Шраму. – Мне просто нужно поговорить с этой женщиной.

– Слышь, актер, – Шрам сделал шаг вперед, его лицо было в сантиметре от лица Моргана. – Если ты сейчас не развернешься и не уйдешь к своим друзьям, твой фестиваль закончится в реанимации. Ферштейн?

– Саша! – вдруг крикнула Вероника, глядя куда-то за спину Джозефа.

Из-за угла на бешеной скорости вылетел еще один автомобиль. Это был Джокер. Он не должен был быть здесь, но чутье подсказало ему, что что-то идет не так. Машина затормозила со свистом, Александр выскочил из неё, на ходу доставая пистолет.

– Всем стоять! – Его голос перекрыл шум улицы.

Увидев Джозефа рядом со своей женой, Джокер почувствовал вспышку слепой ярости. Он не знал о биологическом родстве, он видел лишь угрозу своей семье.

– Ты! – Он подошел к Моргану, приставив ствол к его груди. – Я же видел тебя вчера. Что тебе нужно от моей жены?

– Саша, нет! – Анна бросилась между ними. – Не стреляй! Это... это её отец.

На улице воцарилась гробовая тишина. Даже люди Ерёмы замерли, переглядываясь. Вероника охнула, хватаясь за живот, и Шрам едва успел подхватить её под локоть.

Джокер медленно перевел взгляд с Анны на Джозефа. Он всматривался в лицо британца, ища сходство, и находил его в каждой черте. Упрямый подбородок, разрез глаз, та же аура внутренней силы, только иного рода.

– Отец? – переспросил Александр, и его голос стал опасно тихим. – Тот самый, который бросил их двадцать лет назад?

– Я не бросал! – воскликнул Джозеф, уловив общий смысл. – Я не знал! Анна, почему ты не сказала?

Анна закрыла глаза, по её щекам покатились слезы.

– Потому что твой мир и наш мир... они никогда не должны были пересечься, Джозеф. Посмотри вокруг. Здесь убивают за слова. Ты не готов к этому.

Ерёма, решив, что это лучший момент для атаки, подал знак своим людям.

– Хватит семейных драм! Забирайте девку, Ворон за неё всё отдаст!

Дальнейшее произошло в считанные секунды. Началась перестрелка. Шрам мгновенно затолкнул Анну и Веронику в машину, прикрывая их своим телом. Джокер, не раздумывая, открыл огонь по людям Ерёмы, уводя Джозефа за корпус автомобиля.

– Ложись, придурок! – рявкнул Саша, хватая Моргана за шиворот и прижимая к асфальту. – Хотел познакомиться с дочерью? Поздравляю, ты попал на русскую свадьбу!

Пули свистели над головами голливудских звезд. Даниэль Гиллис, проявив поразительную для актера реакцию, затащил Клэр и Фиби за бетонную клумбу.

– Это не кино, Джозеф! – кричал Даниэль сквозь грохот выстрелов. – Нам нужно уходить!

Но Морган не слышал. Он смотрел сквозь тонированное стекло «Гелендвагена», где Вероника, бледная и напуганная, прижимала руки к животу. Его дочь. Его внучка, которая еще не родилась. Весь этот мир насилия и власти, в котором жил Джокер, теперь стал и его миром.

Александр, отстреливаясь, обернулся к Джозефу. В его глазах больше не было только ярости – в них появилось странное, жесткое уважение к человеку, который не сбежал под пулями.

– Слушай меня, Клаус Майклсон, или как тебя там, – прохрипел Джокер, меняя магазин. – Сейчас Шрам прорвется. Ты прыгаешь в машину к ним. Если с головы моей жены или тещи упадет хоть волос, пока я разбираюсь с этими крысами... я найду тебя даже в твоем Голливуде и вырву сердце по-настоящему. Понял?

Джозеф кивнул, чувствуя, как адреналин сжигает страх.

– Понял.

– Шрам! Давай! – скомандовал Джокер.

Черный внедорожник с ревом рванул с места, сминая крыло машины Ерёмы. Джозеф успел запрыгнуть на заднее сиденье в последний момент. В салоне пахло порохом и дорогими духами Вероники.

– Мама... – прошептала девушка, прижимаясь к Анне.

Анна посмотрела на Джозефа. В её взгляде была боль, нежность и бесконечная усталость.

– Здравствуй, Джозеф, – тихо сказала она на английском. – Добро пожаловать в Россию.

Машина неслась в сторону Санкт-Петербурга, оставляя позади горящие автомобили и Александра Комолова, который стоял посреди дороги с дымящимся пистолетом, готовый защищать свою империю до последнего вздоха. Джозеф Морган смотрел в окно на удаляющуюся фигуру зятя-бандита и понимал: его жизнь в Твиттере и на съемочных площадках закончилась. Здесь, на бескрайних просторах между двумя столицами, начиналась настоящая история его семьи. История, написанная кровью, верностью и запоздалым прощением.