← Назад к обзору

дождливая погода

Градус тепла под запотевшим стеклом

Машина медленно тронулась с места, разрезая колесами глубокие лужи, которые за считанные минуты превратились в настоящие реки. В салоне стоял густой аромат кофе, ванильного мороженого и того самого необъяснимого электричества, которое возникает между двумя людьми, когда случайная встреча оборачивается коротким замыканием. Стекла окончательно затянуло белой пеленой, отрезая нас от серого, промокшего мира.

Ваня вел машину уверенно, но его рука постоянно тянулась к моей. Стоило ему на секунду отпустить руль на светофоре, как его пальцы переплетались с моими, сжимая их крепко, почти судорожно.

– Ты всё еще дрожишь, – заметил он, бросая на меня короткий, пронзительный взгляд. – Тань, я серьезно. Мы сейчас заскочим в магазин, это займет две минуты. Я не позволю тебе сидеть в этой мокрой тряпке.

– Ваня, ну это же просто кардиган, он почти высох под печкой, – попыталась я возразить, хотя сама чувствовала, как неприятная сырость липнет к лопаткам.

– Нет, – отрезал он, и в его голосе прозвучала такая собственническая забота, от которой по телу разлилось приятное тепло. – Я не хочу, чтобы ты завтра слегла с температурой. Я только тебя нашел, не хватало еще, чтобы ты заболела.

Он припарковался прямо у входа в небольшой торговый центр, который еще работал, несмотря на поздний час и непогоду. Не успела я опомниться, как Ваня выскочил из машины, раскрыл огромный черный зонт и уже открывал мою дверь.

– Прыгай ко мне, – скомандовал он.

Я шагнула под зонт, и он тут же прижал меня к своему боку, укрывая от косых струй дождя. Его рука лежала на моей талии так уверенно, будто она всегда там была. Внутри магазина он вел меня мимо рядов, пока мы не наткнулись на отдел с мягкими толстовками и футболками из плотного хлопка.

– Вот эта, – он вытянул объемную худи нежно-молочного цвета. – Она теплая. И вот эту футболку вниз. Бери, я сейчас оплачу.

– Ваня, это слишком... – начала было я, глядя на ценник, но он просто приложил палец к моим губам.

– Тань, не спорь. Считай, что это мой штраф за то, что я не оказался рядом на пять минут раньше, пока ты не успела промокнуть.

Через десять минут мы уже вернулись в машину. Я переоделась на заднем сиденье, пока Ваня тактично стоял на улице под зонтом, делая вид, что очень увлечен изучением вывески аптеки напротив. Когда я постучала по стеклу, приглашая его зайти, он сел в салон и замер.

– Тебе очень идет, – тихо сказал он, разглядывая меня в новой, пахнущей магазинной свежестью одежде. – Теперь ты похожа на уютное облако.

– Спасибо, – я почувствовала, как щеки заливает румянец. – Мне правда стало гораздо лучше.

– Отлично. А теперь — еда, – он снова завел мотор. – Я спрашиваю в одиннадцатый раз: ты уверена, что не хочешь суп? Или хотя бы горячий шоколад? Я знаю место, где делают лучший гуляш, он согревает изнутри за секунду.

– Ваня! – я рассмеялась, толкая его в плечо. – Ты меня закормишь до смерти в первый же вечер.

– Моя миссия — чтобы ты была в тепле и сытости, – он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. – Ладно, едем за стейками. Ты обещала.

Мы приехали в небольшой уютный ресторанчик, спрятанный в тихом переулке. Внутри пахло деревом, специями и жареным мясом. Ваня выбрал самый дальний столик, в полумраке, где нас никто не мог потревожить. Весь вечер он не сводил с меня глаз. Он заставил меня заказать самый большой стейк, постоянно подкладывал мне лучшие кусочки и следил, чтобы мой чай не остывал.

– Почему ты так смотришь? – спросила я, когда мы уже расправлялись с десертом.

– Пытаюсь понять, как мне так повезло, – ответил он серьезно, накрывая мою ладонь своей. – Ты сидела там, под этим козырьком, такая маленькая, беззащитная... Я когда тебя увидел, у меня в груди что-то просто оборвалось.

– Я тоже испугалась, когда машина остановилась, – призналась я. – Но у тебя был такой голос... спокойный.

– Я очень старался не звучать как маньяк, – он усмехнулся. – Хотя внутри у меня всё перевернулось от того, какая ты красивая.

Когда мы вышли из ресторана, дождь уже не лил стеной, а лишь мелко моросил, создавая вокруг фонарей призрачное марево. Мы вернулись в машину, но никто из нас не спешил заводить мотор. Ваня повернулся ко мне, его лицо было совсем рядом.

– Я не хочу тебя отпускать домой, – прошептал он, и его дыхание коснулось моей щеки.

– И я не хочу уходить.

Он потянулся ко мне, и на этот раз поцелуй был еще более жадным, чем в первый раз. Его руки скользнули под новую толстовку, обжигая кожу холодных до этого ребер. Я выдохнула ему в губы, притягивая его ближе за воротник куртки. Мы снова оказались в том самом коконе, где существовали только двое.

– Тань, – он прервался, его голос дрожал от сдерживаемой страсти. – Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Я за этот вечер пережил больше, чем за последний год.

Я не ответила, просто снова накрыла его губы своими. Мои пальцы запутались в его волосах, оттягивая их назад, заставляя его глухо зарычать от удовольствия. Это было какое-то безумие: мы не знали друг друга и нескольких часов, но близость казалась естественной, необходимой, как воздух.

Ваня пересадил меня к себе на колени, и я почувствовала, как сильно бьется его сердце — тяжелыми, мощными толчками. Он целовал мою шею, спускаясь ниже, к ключицам, и каждое его прикосновение оставляло на коже невидимые ожоги.

– Ты не голодна? – вдруг спросил он, отстранившись на долю секунды.

Я замерла, глядя на него широко открытыми глазами, а потом просто взорвалась смехом.

– Ваня! Опять?!

– Ну а вдруг ты проголодалась, пока мы целовались? – он тоже засмеялся, прижимая меня к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. – Энергия же тратится.

– Ты невозможный, – я обняла его за шею, утыкаясь носом в изгиб плеча. – Самый заботливый и самый невозможный парень на свете.

– Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, – он стал серьезным и аккуратно поднял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Правда, Таня. Я не знаю, как это работает, но я хочу заботиться о тебе всегда. Не только сегодня под дождем.

– Ты серьезно? – тихо спросила я, чувствуя, как в горле встает комок от нежности.

– Более чем. Завтра я заеду за тобой в восемь. Мы поедем завтракать. Я проверю, не поднялась ли у тебя температура, и прослежу, чтобы ты надела шарф.

– Я буду ждать, – я улыбнулась и снова прильнула к его губам, окончательно растворяясь в этом странном, бурном и таком правильном вечере.

За окном внедорожника город продолжал тонуть в дожде, но в нашем маленьком мире было жарко, пахло ванилью и начинающейся большой любовью. Ваня еще долго не отпускал меня, проверяя, плотно ли закрыты окна и не дует ли мне в спину, пока я, наконец, не пообещала ему, что буду пить горячий чай перед сном.

– И напиши мне, как только зайдешь в квартиру, – напомнил он, когда я уже открывала дверь у своего подъезда. – Сразу же. Иначе я приду проверять.

– Напишу, Ваня. Обязательно напишу.

Я вышла в прохладную ночь, но холод больше не пугал меня. На мне была его толстовка, в душе — его голос, а на губах — вкус самого сладкого мороженого и самых горячих поцелуев.