← Назад к обзору

Дракон

Пепел Божественного Сердца

В зале заседаний Ассоциации Охотников Кореи можно было услышать, как падает пылинка. Огромные экраны, которые еще минуту назад транслировали кровавую бойню, теперь показывали лишь статичную, величественную и пугающую картину. Юноша, которого все считали лишь «тенью» великого Сон Джин Ву, сидел в центре выжженного круга среди руин острова Сикоку. Его поза была полна достоинства и спокойствия, несвойственного шестнадцатилетнему подростку. Золотая дымка окутывала его тело, медленно затягивая глубокую рану на груди.

Сон Джин Ву не шевелился. Его глаза, обычно источающие уверенность и мощь Правителя, сейчас отражали целую гамму чувств: от ледяного шока до болезненного осознания. Он чувствовал силу, исходящую от экрана. Это не была мана системы, не была тьма Монарха Теней. Это было нечто первородное, древнее, как сама вселенная. Энергия, принадлежащая Небесному Дракону.

– Джин Ву... – голос Чэ Хэ Ин дрогнул. Она стояла, вцепившись пальцами в край стола так сильно, что дерево начало трещать. – Что это? Что только что произошло с нашим сыном?

Джин Ву не ответил сразу. Он медленно перевел взгляд на свои руки, которые слегка подрагивали. Как он мог не заметить? Как он, человек, обманувший смерть и победивший Монархов, проглядел бездну, скрытую в собственном ребенке?

– Это не просто пробуждение, – наконец глухо произнес он. – Юки... он не пробуждался как охотник. Он восстанавливал то, что принадлежало ему изначально.

Сон Сухо, «золотой мальчик» семьи Сон, выглядел так, будто его ударили под дых. Его идеальный мир, где он был наследником силы отца и главным защитником человечества, рассыпался в прах за считанные секунды. Тот самый брат, на которого он смотрел свысока, которого считал слабым и замкнутым, только что в одиночку зачистил зону, которую Ассоциация планировала штурмовать целым рейдом ранга S.

– Пап... – Сухо сглотнул, его голос сорвался. – Ты видел это? Он вырвал себе сердце. Он... он даже не человек?

– Он наш сын, Сухо, – отрезала Хэ Ин, хотя в ее глазах стояли слезы. – Но то, что мы видели... это не та сила, которой учат в академиях.

Тем временем на экране теневой страж Юки, массивное существо в чешуйчатых доспехах, издало глухой рык, предупреждая любого, кто осмелится приблизиться. Дроны Ассоциации, словно завороженные, продолжали кружить на безопасном расстоянии, фиксируя каждое мгновение медитации Небесного Дракона.

– Председатель, – Джин Ву повернулся к главе Ассоциации, чей лоб был покрыт крупными каплями пота. – Отзовите всех охотников. Никто не должен приближаться к острову Сикоку в ближайшие сорок восемь часов.

– Но господин Сон, там же... – начал было председатель, но осекся под ледяным взглядом Охотника уровня Нации.

– Юки восстанавливается, – жестко перебил его Джин Ву. – Его тело перестраивается под мощь, которую он освободил. Если кто-то нарушит его покой, я не гарантирую, что от острова останется хоть один камень. И я не уверен, что смогу его остановить, если он решит, что мир – это угроза.

На острове Сикоку время словно замерло. Юки чувствовал, как золотые нити энергии прошивают его плоть, восстанавливая мышечные волокна и запечатывая разорванные сосуды. Боль была невыносимой, но он привык к ней. Годы молчания, годы игнорирования со стороны семьи были куда болезненнее, чем физическое перерождение.

Каждый вдох давался с трудом. Перед его внутренним взором проплывали обрывки воспоминаний: холодные ужины, где отец обсуждал успехи Сухо; мать, которая всегда проверяла экипировку старшего брата, забывая спросить Юки, как прошел его день; и постоянное чувство одиночества в переполненном доме.

– Восстановить отношения? – прошептал он про себя, хотя его губы не шевелились. – Нет. Слишком поздно для извинений.

Он не чувствовал ненависти. Скорее, это было глубокое, выжженное равнодушие. Он выполнил свой долг перед этой землей, устранив угрозу Ли Гуэна. Теперь он просто хотел тишины. Его страж, огромный драконий рыцарь, склонил голову, чувствуя волю своего господина.

В Сеуле в это время поднялась настоящая буря. Социальные сети взрывались от кадров трансляции. «Младший Сон», «Небесный Дракон», «Бог в кедах» – заголовки сменяли друг друга с безумной скоростью. Мир узнал о существовании второго сына Сон Джин Ву, и этот сын оказался куда страшнее и прекраснее своего легендарного отца.

– Мы должны поехать за ним, – Хэ Ин уже направлялась к выходу из зала. – Мы не можем оставить его там одного в таком состоянии.

– Стой, – Джин Ву перехватил ее за руку. – Ты видела его взгляд перед тем, как он сел в медитацию?

Хэ Ин замерла.

– В этом взгляде не было нужды в нас, – тихо продолжил Джин Ву. – Он отгородился от мира задолго до того, как отправился на Сикоку. Если мы сейчас явимся туда как «любящие родители», мы только спровоцируем его. Он не примет помощь от тех, кто не замечал его силы шестнадцать лет.

– Но он же ребенок! – воскликнула она, пытаясь вырваться.

– Ребенок не вырывает себе сердце, чтобы уничтожить армию богов, – подал голос Сухо. Он сидел, обхватив голову руками. – Он... он смотрел на меня в зале Ассоциации. Я думал, он просто злится. Но теперь я понимаю. Он смотрел на меня как на насекомое, которое мешает ему слушать важную информацию. Он никогда не соревновался со мной. Он просто ждал, когда сможет уйти.

Слова старшего брата повисли в воздухе тяжелым грузом. Охотники, присутствовавшие в зале, старались не смотреть на семью Сон. Это было слишком личное, слишком интимное крушение идеального фасада величайшей династии мира.

Прошло двенадцать часов. Юки не шевелился. Его кожа, казавшаяся фарфоровой, теперь светилась мягким внутренним светом. Татуировка на спине и плече начала пульсировать в такт его замедленному дыханию. Дракон на его коже словно ожил, его глаза-рубины вспыхивали при каждом притоке маны.

Внезапно один из дронов подлетел слишком близко, пытаясь запечатлеть лицо юноши крупным планом. Теневой страж мгновенно вскинул руку, и мощный поток черного пламени испепелил аппарат в воздухе. Остальные дроны поспешно отлетели назад.

Юки медленно приоткрыл один глаз. Алый зрачок впился в объектив оставшейся камеры.

– Убирайтесь, – прозвучал его голос, усиленный магией так, что динамики в зале Ассоциации зафонили. – Это предупреждение. Я не вернусь в Ассоциацию. И я не вернусь домой.

Хэ Ин охнула, зажимая рот ладонью.

– Юки, сынок, – прошептала она, глядя на экран.

– Сон Джин Ву, – юноша обратился напрямую к отцу, игнорируя слезы матери. – Ты всегда говорил, что сила – это ответственность. Я взял на себя ответственность за этот остров. Теперь оставь мне мою свободу. Ты получил своего наследника в лице Сухо. Оставь Небесного Дракона в покое.

Экран мигнул и погас. Юки применил импульс, который вывел из строя всю электронику в радиусе трех километров.

– Он отрекается от нас, – констатировал Джин Ву. В его голосе не было гнева, только бесконечная усталость человека, который осознал свою главную ошибку слишком поздно.

– Мы можем его заставить? – спросил один из советников Ассоциации, но тут же замолчал под убийственным давлением, исходящим от Джин Ву.

– Заставить? – Джин Ву усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи. – Вы видели, что он сделал с Ли Гуэном? Ли Гуэн был существом, которое могло уничтожить континент. Юки убил его, даже не вспотев. Если вы попробуете его «заставить», Корея перестанет существовать до заката.

Сухо поднялся со своего места. Его лицо было бледным, но решительным.

– Я пойду к нему, – сказал он.

– Нет, – остановил его отец. – Сейчас – нет. Ему нужно двое суток, чтобы завершить цикл. Если ты пойдешь сейчас, его стражи убьют тебя раньше, чем ты успеешь открыть рот.

– Но я его брат!

– Ты для него – напоминание о том, что он был вторым сортом в собственном доме, – жестко ответил Джин Ву. – Сядь, Сухо. Мы будем ждать. Это всё, что мы можем сейчас сделать.

На острове Сикоку Юки снова закрыл глаза. Процесс восстановления сердца входил в финальную фазу. Печать, которую он сорвал, должна была быть перекована. Раньше она сдерживала его мощь, чтобы он мог жить среди людей, не вызывая подозрений. Теперь он создавал новую печать – ту, что позволит ему контролировать эту силу, не прячась ни от кого.

Он вспомнил свою кухню дома, запах спелых персиков и тишину ночного балкона. Ему будет не хватать этого спокойствия, но он знал, что прежней жизни больше нет. Он больше не «младший брат Сон Сухо». Он – Небесный Дракон, существо, чей статус стоит выше человеческих рангов и амбиций Монархов.

– Еще немного, – прошептал он, чувствуя, как золотое пламя в груди обретает форму. – Еще немного, и я буду по-настоящему свободен.

Где-то в глубине его сознания промелькнула тень Ли Гуэна. Древний враг назвал его «Небесным Драконом» с таким ужасом, будто это имя было синонимом конца света. Юки знал, что за барьером острова Сикоку скрываются другие угрозы, другие «божества», которые проснутся, почувствовав его ауру.

Но сейчас это не имело значения.

В зале Ассоциации Хэ Ин плакала на плече мужа. Джин Ву смотрел на черный экран, пытаясь осознать, в какой именно момент он потерял младшего сына. Был ли это день, когда он впервые не пришел на тренировку Юки? Или тот вечер, когда они всей семьей праздновали пробуждение Сухо, забыв, что у Юки был день рождения?

Ошибок было слишком много. И цена за них оказалась непомерно высокой.

– Он не вернется, – повторил Джин Ву, обращаясь скорее к самому себе. – Он перерос нас всех.

Через сорок восемь часов, когда первый луч солнца коснулся берегов Сикоку, золотой купол над островом вспыхнул и рассыпался мириадами искр. Когда разведывательные вертолеты достигли центральной площади, там не было никого.

Только на обгоревшем бетоне лежала тонкая цепочка с металлическим кулоном – единственная вещь, которую Юки хранил с детства. И рядом с ней – недоеденный персик, чья кожица всё еще сохраняла аромат летнего сада.

Юки исчез, оставив мир в страхе и восхищении. Сон Джин Ву поднял кулон, чувствуя, как металл всё еще хранит тепло тела его сына.

– Удачи тебе, Небесный Дракон, – прошептал он, глядя в пустое небо. – Теперь этот мир – твоя игровая площадка.

А где-то далеко, на крыше высотки в другом городе, юноша в новом черно-золотом кимоно зажег сигарету. Его алые глаза светились в предрассветных сумерках. Он глубоко затянулся, выпустил облако дыма и улыбнулся.

Свобода стоила того, чтобы вырвать себе сердце.