← Назад к обзору

Дракон

Слезы Пророка и эхо Небесной войны

Сон Джинву сидел в своем кабинете в штаб-квартире Ассоциации охотников. На улице уже давно стемнело, город мерцал мириадами огней, но здесь, за толстыми стенами хранилища артефактов высшего ранга, царила абсолютная тишина. На его рабочем столе лежал современный смартфон — подарок Юки. На экране светилась фотография: два маленьких мальчика в шелковых небесных костюмчиках. Лиан и Сынхо. Они выглядели такими беззащитными, такими обычными в своей детской непосредственности, что трудно было поверить — в их жилах течет кровь существ, способных стирать миры.

Джинву провел пальцем по экрану, и на его губах появилась редкая, едва заметная улыбка. Внуки. Слово, которое он до сих пор пробовал на вкус с опаской. Он, Монарх Теней, ставший хозяином смерти, обрел продолжение своего рода в детях бога, который когда-то был его «слабым» сыном.

– Юки... – прошептал он в пустоту кабинета.

Чувство гордости смешивалось внутри него с тяжелым, давящим беспокойством. Разговор в парке не выходил у него из головы. Юки упомянул о потере. О дочери, которую убили боги. Джинву знал цену потери, знал вкус мести, но масштаб трагедии, о которой говорил Небесный Дракон, выходил за рамки человеческого понимания.

Поднявшись, Джинву подошел к стеллажу, где хранились древние свитки и артефакты, найденные в самых глубоких и опасных вратах S-ранга. Его внимание привлек один старый футляр из черного дерева, обитый потемневшим от времени серебром. Этот свиток был найден в подземелье, которое Ассоциация не могла классифицировать десятилетиями. Он не излучал маны, не реагировал на магию охотников. Он просто был.

Джинву коснулся крышки футляра. В ту же секунду его тень под ногами задрожала. Бер и Игрит мгновенно проявились за его спиной, почувствовав исходящую от артефакта угрозу.

– Мой Повелитель, этот предмет... он изменился, – проскрежетал Бер, челюсти которого нервно щелкнули.

Джинву не ответил. Он открыл футляр и достал пожелтевший пергамент. Стоило его пальцам коснуться древней кожи, как свиток вспыхнул ослепительным золотым светом. Это не была тьма Монарха. Это был свет, идентичный тому, что исходил от Юки в моменты его ярости.

Пространство кабинета начало искажаться. Стены растворились, сменившись бесконечным багровым небом, прошитым молниями. Джинву почувствовал, что он больше не в Сеуле. Он стоял посреди поля битвы, масштаб которой заставил бы содрогнуться даже Правителей.

Вокруг него возвышались существа размером с горы. Великаны в сияющих доспехах, многорукие божества с оружием, сотворенным из звездного пламени, и легионы крылатых созданий, чьи крики разрывали само пространство. Все они ополчились против двоих.

В центре этого хаоса Джинву увидел их.

Сунь Укун, Царь Обезьян, выглядел иначе, чем тот Мори, которого Джинву встретил в парке. Его доспехи были залиты кровью — и своей, и чужой. Его легендарный посох вращался с такой скоростью, что создавал вакуумные воронки, затягивающие в себя врагов десятками. Но его взгляд... он был полон не ярости, а отчаяния.

Рядом с ним сражался Небесный Дракон Ливэй. Его истинная форма была величественна: огромные лазурные крылья застилали горизонт, а каждое движение вызывало землетрясение. Но Ливэй не нападал. Он создавал щит. Своим телом, своей магией, своей душой он прикрывал Мори.

– Держи её! Мори, не выпускай её! – Голос Ливэя гремел над полем боя, заставляя небеса трескаться.

Джинву присмотрелся и почувствовал, как его сердце сжалось от боли. В руках Мори, прижатая к окровавленной груди, лежала маленькая девочка. Она была удивительно красива — золотистые волосы, как у отца, и глаза, в которых мерцали голубые искры драконьей магии. Но её тельце было хрупким, почти прозрачным. Она была смертельно ранена.

– Ливэй, их слишком много! – закричал Мори, отражая удар гигантского молота, который мог бы расколоть континент. – Они не остановятся, пока не заберут её!

– Она — Пророк! – взревел один из богов-великанов, занося над ними пылающий меч. – Её рождение нарушило баланс! Золотая кровь и Драконья суть не должны были смешаться! Смерть ей — и мир восстановится!

Девочка приоткрыла глаза. В её взгляде не было страха. В нем была мудрость, превосходящая возраст всех присутствующих здесь богов. Она была Пророком — той, кто видел нити судьбы. И она знала, какая цена должна быть заплачена.

– Папа... отец... – её голос был тихим шепотом, но он прозвучал яснее, чем грохот битвы. – Не плачьте.

Она протянула свои маленькие ручки. Одной коснулась щеки Мори, другой — чешуи Ливэя, который в этот момент принял человеческий облик, чтобы быть рядом с семьей.

– Я спасу вас, – прошептала малышка. – Но за это вы должны будете найти друг друга снова... в другом мире. В другом времени.

– Нет! Мэй, нет! – Мори прижал её сильнее, его голос сорвался на рыдания. – Мы выстоим! Мы убьем их всех!

– Слишком поздно, – девочка улыбнулась, и её тело начало распадаться на миллиарды золотых пылинок. – Я люблю вас.

Вспышка была такой силы, что Джинву невольно зажмурился. Когда он снова открыл глаза, картина изменилась. Поле битвы опустело. Боги были отброшены, их армии развеяны заклинанием самопожертвования Пророка. Но цена была ужасающей.

Мори стоял на коленях в абсолютной пустоте. Его руки были пусты. Лишь золотая пыль медленно оседала на его ладонях. Он издал крик — звук такой нечеловеческой боли, что тени за спиной Джинву завыли в унисон. Это был крик существа, потерявшего смысл существования.

Ливэй стоял напротив него. Его тело светилось белым светом. Он начал исчезать.

– Мори... найди меня... – прошептал Дракон. – Обещай...

– Ливэй! – Мори бросился к нему, но его пальцы прошли сквозь свет. – Нет! Не оставляй меня одного!

Магия Пророка, спасая родителей, разбросала их по разным реальностям. Душа Ливэя, истощенная защитой, была отправлена в «божественное замещение» — процесс долгого, мучительного перерождения, скрывающего его суть от взора мстительных богов. А Мори остался один, обреченный на вечные поиски в пустоте, пока судьба не приведет его в мир, где Дракон родится под именем Сон Юки.

Видение начало меркнуть. Последнее, что увидел Джинву — это Мори, собирающий золотую пыль в ладони, и его клятву, прозвучавшую в вечности:

– Я найду тебя. Даже если мне придется сжечь все небеса.

Джинву очнулся в своем кабинете. Свиток в его руках превратился в обычный пепел. Его дыхание было тяжелым, а лоб покрыла холодная испарина. Он медленно опустился в кресло, глядя на свои руки.

Теперь он понимал. Понимал, почему Юки так дорожил тишиной. Понимал, почему Мори смотрел на него с таким вызовом и в то же время с такой благодарностью. Они прошли через ад, который не снился ни одному охотнику. Они потеряли дочь, чтобы спасти друг друга.

Джинву снова взял смартфон. Лиан и Сынхо. Близнецы.

– Значит, она вернулась... – прошептал он. – В них двоих.

Сила Пророка разделилась, даруя жизнь двум новым существам. Теперь Джинву понимал масштаб ответственности. Если боги прошлого узнают, что наследие Ливэя и Мори снова обрело плоть, война на острове Чеджу покажется детской игрой.

Дверь кабинета тихо открылась. Вошел Сухо. Он выглядел уставшим после тренировки, но его глаза светились азартом.

– Пап? Ты чего в темноте сидишь? – спросил он, включая свет. – Мама звонила, спрашивала, приедешь ли ты на выходные к Юки. Он обещал приготовить что-то особенное.

Джинву посмотрел на сына. Сухо был частью этого нового мира, мира, который Юки и Мори защищали ценой своего прошлого.

– Да, Сухо. Мы поедем. Все вместе.

– Отлично! – Сухо улыбнулся. – Знаешь, я тут подумал... Сынхо сегодня так на меня посмотрел, когда я его на руках держал. Как будто он знает обо мне больше, чем я сам. Странные они дети, пап. Но крутые.

– Они — наше будущее, Сухо, – серьезно ответил Джинву. – И мы сделаем всё, чтобы это будущее было мирным.

Сухо кивнул, не до конца понимая серьезность тона отца, и вышел из комнаты. Джинву остался один. Он подошел к окну, глядя на звезды. Где-то там, за пределами человеческого зрения, всё еще могли таиться враги из видения. Но теперь он знал правду.

– Юки... Ливэй... – Джинву сжал кулаки. – В этот раз ты не будешь сражаться один. Монарх Теней встанет за твоей спиной.

Он достал телефон и набрал номер, который раньше использовал крайне редко.

– Ассоциация? Это Сон Джинву. Мне нужны полные отчеты по всем аномальным разломам за последние сорок восемь часов. Даже самые незначительные колебания божественного спектра. Да, немедленно.

Положив трубку, он еще раз взглянул на фото внуков. Маленькая Мэй пожертвовала собой, чтобы её родители могли быть счастливы. И Джинву поклялся себе, что её жертва не будет напрасной. Он защитит этот персиковый сад, даже если ему придется бросить вызов самой судьбе.

***

На горе Хвагва Юки внезапно вздрогнул. Он стоял на террасе, вдыхая прохладный ночной воздух.

– Что случилось? – спросил Мори, выходя из дома с двумя чашками горячего чая.

– Ничего, – Юки покачал игрой. – Просто... показалось, что кто-то открыл очень старую дверь.

Мори подошел ближе и прижался к его плечу.

– Твой отец нашел свиток, не так ли? Тот самый, что я оставил в одном из подземелий тысячи лет назад.

Юки удивленно посмотрел на мужа.

– Ты знал?

– Я надеялся, – Мори вздохнул, глядя на луну. – Джинву должен знать, с чем мы столкнулись. Он — часть этого мира, и он его защитник. Ему нужно понимать, что наши дети — это не просто радость, это ответственность.

– Ты думаешь, он справится с этой правдой? – Юки обнял Мори за талию.

– Он — Монарх Теней, Юки. Он справился со смертью. Справится и с историей одной маленькой девочки, которая любила своих пап больше, чем саму жизнь.

Юки закрыл глаза, и в его памяти на мгновение всплыл образ золотистых волос и нежного шепота: «Я спасу вас».

– Мы назовем школу в её честь, – тихо сказал Юки. – Школа Мэй.

Мори кивнул, и слеза, чистая как алмаз, скатилась по его щеке.

– Она была бы счастлива увидеть нас такими.

В доме послышался детский плач — Лиан проснулся и требовал внимания. Юки и Мори переглянулись и одновременно улыбнулись. Прошлое было болезненным, будущее — туманным, но настоящее... настоящее пахло персиками, чаем и новой жизнью, которая только начинала свой великий путь.

– Идем, – Мори потянул мужа в дом. – Наш маленький дракон требует аудиенции.

Юки рассмеялся, и этот смех развеял последние тени былых сражений. Они вошли в дом, закрыв за собой дверь, за которой осталась вечность холодных звезд и тишина Небесной войны. Здесь, на Хвагва, начиналась совсем другая история. История любви, которая оказалась сильнее богов.