← Назад к обзору

Дракон

Лазурный отблеск в тени Монаха

Месяц пролетел подобно вспышке «Короткого пути». Для остального мира Сон Джинву оставался непостижимым богом, Теневым Монахом, чья мощь удерживала планету от хаоса. Но в стенах их уединенного поместья, скрытого от глаз любопытных и радаров Ассоциации, разворачивалась иная история. История, в которой Юки, шестнадцатилетний S-ранговый охотник, стал центром новой, пугающей и одновременно прекрасной вселенной.

Окумура Юки действительно был эталоном мужской красоты, той редкой породы, что сочетает в себе изящество юности и пугающую мощь древнего величия. Его рост в сто девяносто пять сантиметров позволял ему смотреть в глаза Джинву почти на равных, но в его движениях не было неуклюжести. Напротив, он двигался с текучестью ртути. Его фарфоровая кожа, казалось, светилась изнутри, а татуировка, переходящая с руки на грудь, за этот месяц стала словно объемнее, пульсируя в такт его мане.

Юки стоял на террасе, подставив лицо утреннему солнцу. На нем были лишь свободные льняные брюки, а растрепанные черные волосы перебирал легкий ветер. Три сережки в каждом ухе тихо позвякивали, ловя блики света. В руках он держал спелый персик, аккуратно срезая дольки ножом. Он был воплощением мудрости и силы, наследником Небесного Дракона, который за этот короткий срок повзрослел на целую жизнь.

– Ты снова тренировался на рассвете? – Голос Джинву прозвучал из глубины комнаты, тихий и немного хриплый.

Юки обернулся, и его небесно-голубые глаза смягчились при виде мужа.

– Совсем немного, – ответил он, подходя к Джинву и протягивая ему дольку фрукта. – Мое «Ясновидение» стало острее. Я чувствую, как меняется воздух вокруг дома. Или, может быть, я просто чувствую тебя.

Джинву принял угощение, но его взгляд был непривычно тяжелым. За этот месяц величайший охотник человечества изменился. Его движения стали более осторожными, а аура, обычно холодная и острая, как лезвие кинжала, теперь напоминала глубокий, темный омут, в глубине которого теплилось странное, золотистое сияние.

– Юки, – Джинву положил руку на живот, и этот жест, такой естественный и в то же время невероятный для Теневого Монаха, заставил сердце юноши пропустить удар. – Система... она больше не выдает оповещений. Она молчит, потому что процесс завершен.

Юки замер, нож застыл в его руке. Он подошел вплотную, чувствуя, как от Джинву исходит жар, более интенсивный, чем обычно.

– Ты хочешь сказать... – начал Юки, его голос дрогнул от смеси восторга и первобытного страха.

– Да, – перебил его Джинву, и на его губах появилась слабая, почти виноватая улыбка. – Я забеременел. Твоя сила... она оказалась сильнее моих ожиданий. Наследник Небесного Дракона пустил корни в тени.

Юки медленно опустился на колени перед мужем, отложив нож и персик на столик. Его большие ладони, которыми он призывал гастер-бластеры и крушил кости монстров, теперь с величайшей осторожностью коснулись живота Джинву. Он закрыл глаза, активируя свое восприятие маны на полную мощность.

То, что он почувствовал, было за гранью понимания. Внутри Джинву, в самом средоточии его тени, пульсировало крошечное, но невероятно яркое ядро. Оно не было просто человеческим эмбрионом. Это был сгусток чистой энергии, в котором фиолетовое пламя «Кармического возмездия» Юки переплеталось с иссиня-черной материей Монаха.

– Он такой сильный, – прошептал Юки, не открывая глаз. – Я слышу его... это не сердцебиение, это как рокот грома в горах.

– Это наш ребенок, Юки, – Джинву положил свои ладони поверх рук юноши. – И он уже требует невероятного количества маны. Я чувствую, как мои собственные резервы начинают истощаться, подпитывая его.

Юки резко поднял голову, в его голубых глазах вспыхнула решимость, а фиолетовые искры пробежали по кончикам пальцев.

– Я дам тебе столько маны, сколько потребуется, – твердо сказал он. – Я буду охотиться круглые сутки, я зачищу все S-ранговые врата в Азии, если нужно. Моя кармическая энергия... она может подпитывать тебя.

Джинву коснулся щеки Юки, проводя большим пальцем по его скуле.

– Я знаю, что ты можешь. Но сейчас мне нужно не это. Мне нужно, чтобы ты был рядом. Твое присутствие стабилизирует мою энергию. Ты — его отец, Юки. Твой резонанс необходим нам обоим.

Юноша встал, его рост позволял ему почти нависать над Джинву, создавая вокруг него защитный купол из собственной ауры. В этот момент шестнадцатилетний парень выглядел как истинный защитник, мудрый не по годам.

– Я никуда не уйду, – пообещал Юки. – Я уже распорядился насчет охраны периметра. Мои гастер-бластеры в режиме ожидания, они среагируют на любое колебание пространства. И я приготовил обед... тебе нужно есть больше белка и сладостей. Я сделал персиковое суфле.

Джинву негромко рассмеялся, и этот звук заставил тени в углах комнаты радостно затрепетать.

– Ты собираешься закормить меня до смерти, Наследник Дракона?

– Я собираюсь сделать так, чтобы ты и наш ребенок ни в чем не нуждались, – Юки притянул Джинву к себе, обнимая его с той силой и нежностью, на которую был способен только он. – Ты — мой Монах. А я — твой меч и твой щит.

Прошла неделя. Состояние Джинву начало сказываться на его повседневной жизни. Он все чаще проводил время в саду, подальше от электроники и шума. Юки же, напротив, развил бурную деятельность. Он не только взял на себя все бытовые вопросы, но и лично контролировал поставки лучших продуктов и медикаментов.

Однажды вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в кроваво-красный цвет, Юки застал Джинву в библиотеке. Тот стоял у окна, всматриваясь в темноту, и его лицо было бледнее обычного.

– Джинву? Что случилось? – Юки мгновенно оказался рядом, используя «Короткий путь».

– Я чувствую их, Юки, – тихо ответил Джинву. – Монархи. Они знают. Рождение существа такого порядка... это как маяк в пустоте. Они напуганы.

Юки выпрямился, его плечи развернулись, а татуировка на груди начала светиться зловещим фиолетовым светом.

– Пусть приходят, – в его голосе прозвучал холодный металл. – Я создам лес из костей, который проткнет само небо. Я окрашу их души в цвет возмездия, и они будут молить о смерти.

Джинву повернулся к нему, и в его глазах Юки увидел не страх, а глубокое беспокойство.

– Ты еще слишком молод, чтобы противостоять им всем в одиночку, Юки. Твой ранг S — это только начало. Твоя истинная сила еще спит.

– Тогда я разбужу её, – Юки взял руку Джинву и приложил к своей груди, туда, где билось сердце Дракона. – Ради тебя. Ради него. Я не позволю никому коснуться тебя. Мое «Ясновидение» позволит мне увидеть их за тысячи миль.

Джинву вздохнул, прислонившись лбом к плечу Юки.

– Иногда я забываю, какой ты красивый в своей ярости. Ты действительно эталон, Юки. Не только внешне, но и душой.

Юки покраснел, его суровая маска на мгновение соскользнула, обнажая смущенного подростка.

– Ты просто... ты просто льстишь мне, чтобы я принес еще сладостей.

– Возможно, – улыбнулся Джинву. – Но те эклеры с персиковым кремом действительно были великолепны. Ты лучший повар, которого я когда-либо знал.

Юки фыркнул, но его руки крепче обхватили мужа.

– Идем в постель. Тебе нужно отдыхать. Я установлю барьер из энергетических проекций вокруг дома. Даже муха не пролетит без моего ведома.

Ночью, когда Джинву уснул, Юки сидел в кресле у окна, глядя на спящего мужа. Он видел, как под кожей Джинву иногда пробегают черные и фиолетовые сполохи. Ребенок рос невероятно быстро, поглощая ману с жадностью истинного хищника.

Юки сосредоточился, призывая свою силу. Перед ним, прямо в воздухе, материализовался маленький гастер-бластер. Он не был похож на те огромные, устрашающие орудия, что Юки использовал в бою. Этот был изящным, почти декоративным, с голубыми глазами, как у самого Юки.

– Охраняй его, – прошептал юноша.

Бластер тихо пискнул и растворился в тени под кроватью Джинву. Юки знал, что мир охотников никогда не примет их союз. Шестнадцатилетний парень и Теневой Монах, ждущий ребенка — это было безумием, вызовом самой природе. Но смотря на спокойное лицо Джинву, Юки понимал, что готов сжечь этот мир дотла, если тот попытается встать у них на пути.

Утром Юки проснулся от странного ощущения. Воздух в комнате вибрировал. Он мгновенно вскочил, его глаза вспыхнули небесно-голубым огнем.

– Джинву!

Монах сидел на кровати, его руки были прижаты к животу. На его лице отражалась смесь боли и триумфа.

– Он... он только что ударил, Юки.

Юноша подлетел к нему, прикладывая ухо к животу мужа. И действительно, он почувствовал мощный толчок, который отозвался в его собственной мане. Это был не просто толчок ребенка, это был выброс силы, способный сравнять с землей небольшое здание.

– О боже, – выдохнул Юки, смеясь и плача одновременно. – Он уже пытается выбраться.

– У него твой характер, – заметил Джинву, вытирая пот со лба. – Такой же нетерпеливый и сильный.

Юки поднял взгляд на Джинву. В этот момент он выглядел невероятно мудрым.

– Мы назовем его Акира. Яркий и рассветный. Он станет тем, кто объединит Тень и Свет.

Джинву кивнул, соглашаясь.

– Акира Сон-Окумура. Наследник двух миров.

Юки встал и подошел к зеркалу. Он поправил серьги, провел рукой по растрепанным волосам. Он был красив, он был силен, и теперь у него была цель, превосходящая любые ранги и подземелья.

– Джинву, – произнес он, глядя на свое отражение. – Я хочу купить ту машину. Черный «Кенигсегг». Нам понадобится что-то очень быстрое, когда он родится.

Джинву улыбнулся, откидываясь на подушки.

– Покупай, Юки. Покупай всё, что захочешь. У нас есть всё время этого мира. И вся его сила.

Юки улыбнулся в ответ, и в этой улыбке была мощь Небесного Дракона, готового защитить свое гнездо. Месяц ожидания подошел к концу, но их настоящее приключение только начиналось. В тени Монаха рождалась новая легенда, и Юки был тем, кто будет вести её за руку сквозь любые испытания.

Он подошел к окну и посмотрел на небо. Где-то там, за пределами человеческого восприятия, Монархи содрогались от страха. И Юки это нравилось. Кармическое возмездие уже начало свой отсчет для каждого, кто посмеет помыслить о зле в сторону его семьи.

– Я люблю тебя, Джинву, – тихо сказал он, не оборачиваясь.

– Я знаю, Юки. Я чувствую это в каждом твоем вдохе.

Юноша закрыл глаза, чувствуя, как внутри него пульсирует общая с мужем мана. Жизнь была прекрасна, опасна и полна запаха спелых персиков. И он не променял бы этот миг ни на какие сокровища мира.