← Назад к обзору

Дракон

Колыбель теней и пламени

Прошло несколько месяцев с того дня, как в нашей скрытой долине раздался первый крик Сухо. Казалось бы, для существ нашего уровня — Теневого Монарха и Небесного Дракона — воспитание ребенка должно было стать задачей элементарной, почти медитативной. Но реальность, как это часто бывает, оказалась куда более... шумной.

Сегодняшнее утро началось не с пения птиц или шелеста листвы, а с пронзительного, требовательного плача, который, казалось, прошивал насквозь даже самые плотные магические барьеры.

Я стоял посреди комнаты, чувствуя себя абсолютно беспомощным. В моих руках, способных сжимать шеи богов и разрывать пространство, извивался маленький сверток. Сухо, мой младший сын, вложил в свой крик столько маны, что тени в углах комнаты начали непроизвольно пульсировать в такт его негодованию.

– Ну же, маленький воин, тише, – прошептал я, стараясь придать голосу ту самую успокаивающую глубину, от которой обычно замирали легионы. – Твой отец — повелитель смерти, а ты заставляешь его дрожать от страха перед твоими легкими.

Сухо мои титулы явно не впечатляли. Он зажмурил глазки, личико его покраснело, а крошечные кулачки молотили воздух с такой силой, что я всерьез опасался за целостность своих домашних одежд.

Юми вошла в комнату, выглядя непривычно растрепанной. Её черные волосы, обычно уложенные в идеальную прическу, сейчас хаотично рассыпались по плечам, а в глазах читалась та самая смесь обожания и крайнего истощения, которая знакома лишь родителям.

– Дай его мне, Джинву, – она протянула руки, и её голос прозвучал на удивление хрипло. – Может, у него зубки режутся? Я чувствую, как его десны буквально пылают от жара маны.

Я осторожно передал ей сына. Юми прижала его к себе, мерно покачивая и что-то нашептывая на древнем языке драконов. На мгновение Сухо затих, прислушиваясь к вибрациям её голоса, но стоило ей остановиться, чтобы перевести дух, как новая волна крика сотрясла стены дома.

– Это не зубки, – Юми вздохнула, прикладывая ладонь к его лбу. – Или не только они. Его энергия слишком нестабильна сегодня. Смотри, как искрит воздух.

Действительно, вокруг Сухо начали проскакивать крошечные золотистые молнии, смешанные с черным дымом. Это было опасно — не для нас, конечно, но для самого дома. Если он не успокоится, его неконтролируемый выброс силы мог снести крышу.

– Может, позвать Игрита? – предложил я в порыве отчаяния. – Сухо всегда успокаивается, когда видит блеск его доспехов.

– Игрит сейчас в лесу, пытается поймать для Юки ту «особую синюю птицу», которую тот увидел во сне, – Юми устало опустилась на край футона. – Мы одни против этого маленького тирана, Джинву. И, кажется, мы проигрываем.

В этот момент дверь в комнату тихо скрипнула. На пороге стоял Юки. Наш старший сын выглядел на удивление собранным. Несмотря на свои два года, он обладал проницательностью, которая иногда пугала даже меня. В его руках был маленький деревянный дракончик, которого я вырезал для него на прошлой неделе.

– Пап, дай мне его, – произнес Юки, подходя ближе. Его голос был спокойным и уверенным, совсем не детским.

Мы с Юми переглянулись. Юки редко проявлял инициативу в такие моменты, предпочитая наблюдать со стороны.

– Юки, малыш, он сейчас очень капризный, – мягко сказала Юми. – Он может нечаянно ударить тебя своей силой.

– Я справлюсь, – Юки настойчиво протянул руки. – Дай.

Я кивнул Юми, и она осторожно переложила Сухо на руки старшему брату. Юки уселся прямо на пол, скрестив ноги, и устроил брата у себя на коленях.

Произошло нечто невероятное. Стоило Сухо оказаться в руках Юки, как его крик оборвался на полуслове. Он всхлипнул последний раз, открыл свои темные, как бездна, глаза и уставился на брата.

Юки начал медленно проводить ладонью над животиком Сухо. Я заметил, как от его пальцев исходит мягкое, пульсирующее синее свечение — не яростное золото дракона и не тяжелая тьма монарха, а нечто среднее, целебное и прохладное.

– У него просто колики, – сказал Юки, не отрываясь от своего занятия. – И зубки лезут, вон там, снизу. Ему больно, и он злится, что не может это выключить.

Сухо издал тихий звук, похожий на воркование, и его маленькие ручки расслабились. Золотистые искры вокруг него погасли, сменившись мирным, ровным фоном.

– Откуда ты это знаешь? – я присел рядом, пораженный тем, как быстро Юки справился с ситуацией, которая поставила нас в тупик.

– Я помню, – Юки поднял на меня взгляд своих небесно-голубых глаз. – Помню, как это было у меня. Только у меня не было брата, который мог бы забрать лишний жар. А у него есть я.

Юми опустилась на пол рядом с сыновьями, и я увидел, как на её глаза навернулись слезы. Она обняла Юки за плечи, притягивая его к себе.

– Ты мой маленький герой, Юки, – прошептала она. – Ты чувствуешь его ману лучше, чем мы.

– Потому что мы с ним из одного теста, – Юки улыбнулся, и в этой улыбке я увидел отражение Юми. – Папа слишком сильный, он давит своей тенью, даже когда не хочет. А мама слишком горячая. А я — как раз.

Сухо наконец-то окончательно успокоился и, ухватив Юки за палец, мирно засопел. Напряжение, царившее в доме всё утро, рассеялось, как туман под лучами солнца.

– Кажется, нам стоит поучиться у собственного сына самообладанию, – усмехнулся я, чувствуя, как тяжесть уходит из груди.

– Нам стоит поучиться у него быть проще, – Юми прислонилась головой к моему плечу. – Мы привыкли сражаться с миром, Джинву. Мы привыкли, что любая проблема — это враг, которого нужно подавить силой. А Сухо — это не враг. Это просто маленькая жизнь, которая пытается найти баланс.

Я посмотрел на своих сыновей. Юки продолжал тихонько баюкать брата, что-то нашептывая ему про леса, горы и синих птиц. В этот момент я понял, что наше решение остаться здесь, в этой долине, было самым правильным в моей бесконечной жизни.

– Знаешь, – я обнял Юми, чувствуя её тепло, – я ведь всегда думал, что моя сила — это только разрушение. Даже когда я спасал мир, я делал это через смерть. Но глядя на них...

– Ты видишь созидание, – закончила она за меня. – Твоя тень больше не пугает, Джинву. Она защищает. Она стала колыбелью.

Мы просидели так довольно долго, наслаждаясь тишиной. Игрит вернулся из леса, неся в клетке ту самую синюю птицу, которая светилась мягким лазурным светом. Увидев спящих детей, он замер в дверях, его латные доспехи едва слышно звякнули. Он склонил голову в немом почтении и так же тихо исчез в тени, оставив подарок на пороге.

– Зубки, говоришь? – я снова посмотрел на Юки.

– Угу, – кивнул тот, не открывая глаз. – Скоро прорежутся. Завтра будет легче. А сейчас дайте нам поспать.

Мы с Юми тихо встали и вышли на веранду, оставив братьев вдвоем. Воздух долины был свежим, пахло дождем и цветущими персиками.

– Ты ведь понимаешь, что Сухо будет еще сложнее, чем Юки? – Юми достала свою трубку, но не стала её раскуривать, просто вертя в пальцах. – В нем твоя тьма проявляется гораздо ярче.

– Я знаю, – ответил я, глядя на горы. – Но теперь я знаю и другое. У него есть Юки. И у них есть мы. Мы не дадим им потеряться в этой силе.

Юми улыбнулась и наконец-то раскурила трубку. Облако ароматного дыма поднялось к небу.

– Знаешь, Монарх... я всё еще хочу то саке. Но, пожалуй, сегодня я выпью простого чая. За здоровье наших маленьких монстров.

Я рассмеялся и притянул её к себе.

– За здоровье наших маленьких богов, Юми. За их свет и за их тень.

В ту ночь в долине было особенно тихо. Даже тени, обычно беспокойно снующие по углам, замерли, оберегая сон двух братьев — Небесного Дракона и Теневого Монарха в миниатюре. А я, стоя на страже их покоя, впервые почувствовал, что моя вечность наконец-то обрела идеальный ритм. Ритм дыхания моих детей. Ритм сердца женщины, которую я любил больше самой жизни. И никакие колики, никакие режущиеся зубки не могли этого изменить.

Мы были семьей. И это была самая могущественная магия, которую я когда-либо встречал.