Дракон
Жажда равных
Внутри меня словно лопнула невидимая, годами сдерживаемая плотина.
Я больше не думал. Не взвешивал каждый свой шаг, не прикидывал плотность мышечной ткани собеседника и не рассчитывал допустимую нагрузку, как делал это изо дня в день среди хрупких людей. Слова Юки сорвали последние запоры с моей звериной, монаршей сути.
Я впился в его губы с яростной, сокрушительной жаждой.
Это не был человеческий поцелуй. Это было столкновение двух стихийных бедствий. Я прижал его к себе, мои ладони жестко легли на его бедра, и я оторвал его от пола, словно он вообще ничего не весил. Но в ту же секунду я ощутил, насколько обманчива эта легкость. Плотность его плоти была невероятной — внутри этого компактного тела словно находилось ядро белого карлика, спрессованное веками божественных тренировок и битв.
Юки не отпрянул. Напротив — он ответил мне с такой же дикой, ожесточенной страстью. Его зубы больно полоснули меня по нижней губе, пустив кровь, но через долю секунды моя темная мана и его лазурное пламя смешались, зализывая рану. Он застонал мне в рот — низко, гортанно, обнажая всю суть запертого в плоти дракона.
Я сделал широкий шаг вперед и с размаху бросил его спиной на кожаный диван. Мебель жалобно затрещала под нашим суммарным весом, но выдержала.
Я навис над ним, вдавливая его в кожаные подушки всем весом своих ста девяноста сантиметров чистых мышц и потусторонней силы. Но Юки даже не поморщился. Его лазурные глаза горели безумным, первозданным восторгом. Он обвил мои бедра своими ногами, сжимая их с такой чудовищной силой, что кости обычного человека уже превратились бы в кровавую кашу. Мои же мышцы лишь налились приятной, отрезвляющей тяжестью.
– Наконец-то, – выдохнул он мне в губы, тяжело дыша. От него пахло раскаленным металлом, озоном перед бурей и ни с чем не сравнимым, пьянящим запахом древнего бессмертного существа. – Не смей останавливаться, Монарх. Покажи мне всё, на что способна твоя чертова бездна!
– Ты сам напросился, Дракон, – прорычал я, окончательно отпуская узду.
Моя аура вырвалась на свободу. Черные щупальца теней вскипели по всей комнате, взметнувшись под самый потолок, блокируя свет ночного Сеула и превращая гостиную в изолированный от внешнего мира домен абсолютной тьмы. Воздух стал густым, как смола. Стекла в окнах завибрировали, откликаясь на первобытный зов.
Я снова впился в его рот, жадно выпивая его дыхание, смакуя каждую каплю его жара. Мои ладони блуждали по его телу, жадно сминая ткань распахнутого шелкового кимоно. Кожа Юки под моими пальцами была обжигающе горячей, гладкой и упругой, словно выкованной из закаленной стали.
Оторвавшись от его искусанных губ, я скользнул поцелуями вниз. По тонкой шее, где бешено бился пульс бога, по выступающим острым ключицам, собирая губами мелкие капли выступившего пота.
Я спустился к его груди. Мышцы здесь были сухими, четко очерченными, каждая линия говорила о бесконечных часах смертельных схваток. Я нашел его аккуратный, потемневший от возбуждения сосок и безжалостно захватил его губами, прикусывая зубами и тут же оттягивая языком.
– Ах-х!.. Черт!.. – Юки выгнулся дугой, его пальцы с короткими, но смертоносными когтями впились в мои широкие плечи.
Ткань моей дорогой рубашки мгновенно лопнула, не выдержав хватки. Его ногти глубоко вспороли мою кожу, оставляя багровые борозды, из которых тут же засочилась темная кровь, но боль лишь разожгла во мне еще более неистовый голод. Я не чувствовал боли — я чувствовал жизнь. Настоящую, яростную, кипящую жизнь, в которой не было места жалости или осторожности.
Я сжал его талию, продолжая терзать его грудь, пока Юки стонал, запрокинув голову назад и подставляя мне свое горло. Его тело дрожало от переполнявшей его маны. Статическое электричество трещало прямо на нашей коже, выбивая синие искры в темноте комнаты.
Моя правая рука скользнула вниз, вдоль рельефного пресса, покрытого белесыми полосами мелких шрамов, и нырнула под пояс черных шелковых шаровар.
Пальцы наткнулись на раскаленную, влажную плоть.
Он был твердым как камень, пульсирующим и жаждущим. Едва я обхватил его член ладонью, сжимая у самого основания, Юки издал придушенный, отчаянный стон, в котором смешались вековое воздержание и острая, почти невыносимая волна наслаждения.
– Джинву... твою мать... – прохрипел он, вжимаясь затылком в диван, его небесные глаза подернулись поволокой, а зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели. – Сильнее... не жалей меня!
– Даже не думал, – отозвался я хриплым, глубоким голосом, в котором вибрировали потусторонние обертоны Теневого Монарха.
Одним резким движением я сдернул с него остатки одежды. Кимоно и шаровары полетели на пол, оставив его абсолютно нагим передо мной. Мое собственное тряпье — разорванная рубашка, пальто и брюки — мгновенно растворились в клубящейся вокруг тьме, утянутые теневыми щупальцами в небытие.
Мы остались кожа к коже. Абсолютно обнаженные. Два венца творения, две вершины эволюции силы.
Мой взгляд скользнул по его телу. Контраст между моей массивной, подавляющей фигурой и его компактной, изящной, но смертоносной плотью будил во мне самых темных, первобытных демонов. Мой собственный член, налитый тяжелой, пульсирующей кровью, упирался ему в бедро, оставляя влажный след на бледной коже.
Я не собирался причинять ему слепую боль, несмотря на всю его неуязвимость. Это был древний ритуал, и я хотел взять его так, чтобы он помнил этот день до конца времен.
Я подтянул его бедра к краю дивана, широко разводя его ноги в стороны. Мои пальцы, смазанные концентрированной теневой маной, превратившейся в прохладную, шелковистую субстанцию, скользнули между его упругих ягодиц.
Когда первый палец коснулся его сжатого, раскаленного кольца мышц, Юки резко втянул воздух сквозь зубы.
– Не тяни... – прорычал он, и в его голосе звенело нетерпение раненого хищника. – К черту прелюдии, входи! Мое тело выдержит удар небесного молота, думаешь, ты сможешь меня разорвать?!
– Заткнись и дай мне сделать это правильно, – холодно, но властно оборвал я его, надавливая пальцем глубже.
Он был узким. Невероятно, дьявольски узким — тело, запечатанное в юношеской оболочке и не знавшее проникновения две тысячи лет, сопротивлялось вторжению, сжимаясь вокруг моего пальца мертвой хваткой. Но под воздействием моей маны и мягкого, настойчивого давления вход начал медленно поддаваться.
Я добавил второй палец, затем третий, растягивая его, нащупывая внутри горячие, ребристые стенки, пульсирующие от жара его драконьей крови. Внутри него было такое пламя, что мне казалось, будто я погружаю руку в жерло вулкана.
Юки застонал, на этот раз протяжно, сладко, запрокидывая руки назад и сжимая кожаную обивку дивана так, что толстый материал лопнул под его пальцами.
– Да... вот так... ах-х, Джинву...
Я наклонился вперед, накрывая его губы очередным жадным поцелуем, заглушая его стоны, пока мои пальцы разрабатывали его до предела. Он дрожал под моими руками, подаваясь навстречу каждому движению, его бедра сами двигались мне навстречу, требуя большего, требуя окончательного обладания.
Поняв, что он готов, я вытащил пальцы. Юки издал разочарованный, сердитый всхлип, но тут же распахнул глаза, когда почувствовал, как головка моего члена уперлась в его пульсирующий вход.
Я заглянул ему прямо в душу. В его лазурных глазах не было ни капли страха. Только вызов, азарт и бездонная пропасть желания.
– Готов, Дракон?
– Войди в меня и покажи мне свою вечность, Монарх, – выдохнул он с оскалом.
Я подался вперед.
Первый толчок был медленным, тяжелым. Мой член сантиметр за сантиметром раздвигал его раскаленную, обжигающую плоть. Ощущение было настолько всепоглощающим, что у меня потемнело в глазах. Стенки его тела облепили меня, сжимая с невероятной, фантастической силой. Обычный человек на моем месте просто лишился бы чувств от боли или оргазма в первые же секунды. Но я был Теневым Монархом.
Я вошел до самого конца, пока наши пахи не соприкоснулись с глухим, влажным звуком.
– А-а-а-х-х-х!.. – Юки выгнулся всем телом, его горло обнажилось, жилы на тонкой шее вздулись, а пальцы снова впились в мои плечи, сдирая мясо до самых костей.
Его внутренний жар опалил меня изнутри. Его мана взорвалась, лазурные молнии пробежали по нашим сцепленным телам, сливаясь с моими тенями в единый, потрескивающий кокон.
Я замер на мгновение, давая ему привыкнуть к моим габаритам, тяжело дыша ему в ключицу.
– Ты цел? – хрипло спросил я.
Юки яростно дернул бедрами навстречу, заставляя меня глубже вжаться в его нутро, и хрипло рассмеялся сквозь слезы восторга, блестевшие в уголках глаз:
– Ты издеваешься?! Двигайся, Джинву! Твою мать, двигайся, или я сам тебя выебу!
Это стало последней каплей.
Я выдернул себя почти до самого края и с силой обрушился обратно.
*Шлеп.*
Звук соприкосновения наших тел разорвал тишину, как выстрел. Юки вскрикнул — громко, звонко, этот крик утонул в гуле клубящихся теней.
Я начал двигаться. Сначала мощно, размеренно, вбивая себя в него до упора, но с каждым новым толчком темп нарастал, превращаясь в сокрушительную бурю. Я держал его за бедра, оставляя на бледной фарфоровой коже багровые синяки от пальцев, но на нем эти следы лишь свидетельствовали о силе, которую мы оба не сдерживали.
Господи, это было именно то, чего я так отчаянно жаждал.
В моей памяти невольно всплыли редкие, вымученные ночи с Ча Хэ Ин. Каждое касание к ней было для меня изощренной пыткой самоконтроля. Я лежал с ней, боясь даже вздохнуть полной грудью, чувствуя себя неуклюжим великаном в посудной лавке. Она была зажатой, слабой, вечно переживающей за то, как она выглядит, не испортилась ли ее прическа, не помялось ли шелковое белье. Секс с ней напоминал возню с холодным, безжизненным бревном, завернутым в дорогой шелк — ни страсти, ни отдачи, лишь глухое раздражение и вечный, удушающий страх ненароком раздавить ее слабую смертную оболочку.
С Юки всё было иначе.
Это был настоящий, дикий, первобытный секс. Секс двух богов, сошедшихся в схватке за доминирование.
Юки не ломался. Он не просил пощады. Он принимал каждый мой удар — даже самые яростные, самые сокрушительные толчки, от которых весь диван сдвигался по паркету на несколько дюймов. Более того — он двигался мне навстречу. Он подстраивался под мой безумный ритм, сжимая меня изнутри с такой плотностью, что у меня перехватывало дух.
– Да-а-а!.. Вот так, Джинву! Еще! – стонал он, вскидывая бедра, его ногти чертили кровавые полосы по моей спине, его губы ловили мое дыхание. – Глубже... достань до самого нутра!
Я перехватил его ноги, закинув их себе на плечи, сгибая его пополам, открывая себе идеальный угол для атаки. Каждый мой толчок попадал прямо в ту точку внутри него, от которой его прошибало крупной дрожью. Юки стонал без умолку, запрокидывая голову, его черные взъерошенные волосы разметались по дивану, а в лазурных глазах плескалось безумие абсолютного, незамутненного экстаза.
Его собственный член между нашими телами истекал прозрачной смазкой, подрагивая от каждого моего движения. Никто из нас не касался его рукой — одного только трения наших животов и давления изнутри хватало, чтобы довести древнее создание до грани.
Я наклонился ниже, прижимаясь грудью к его груди, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон — два бессмертных титана, нашедших друг друга среди пустоты.
Я прикусил его шею, прямо у основания челюсти, глубоко впиваясь зубами в кожу, метя его как своего. Юки вскрикнул от сладкой боли, его руки обвились вокруг моей шеи, прижимая меня к себе с нечеловеческой силой.
– Я кончаю... Джинву, я сейчас!.. – сорвался он на хриплый, отчаянный крик.
– Вместе, – прорычал я, ускоряясь до предела, вкладывая в каждое движение всю мощь Теневого Монарха.
Тьма в комнате взбесилась. Тени вокруг дивана закружились в плотном циклоне, лазурные молнии разорвали мрак ослепительными вспышками.
Последний, сокрушительный толчок. Я вошел в него на пределе длины, вдавливая его в диван, и Юки забился в моих руках, закричав во весь голос. Его внутренности сжались вокруг меня в спазме такой неистовой силы, что сдержаться было уже невозможно.
Его семя брызнуло горячими, густыми каплями на наши сплетенные животы, заливая кожу. В ту же секунду я излился глубоко внутрь него — мощными, обжигающими волнами, наполняя его до самых краев своей сущностью, своей силой, своим семенем.
Это был не просто оргазм. Это был взрыв чистой божественной энергии.
Печать союза на наших безымянных пальцах вспыхнула фиолетово-лазурным пламенем, закрепляя связь не только на бумаге или словах, но и на уровне крови, плоти и маны. Волна давления вырвалась из наших тел, разметав по комнате бумаги, сбросив со столика вазы и окончательно уничтожив остатки мебели вокруг.
Но мы этого даже не заметили.
Я медленно опустился на него, тяжело дыша, уткнувшись лицом в сгиб его влажной от пота шеи. Мой вес навалился на него целиком, но Юки лишь крепче обнял меня за плечи, шумно и прерывисто втягивая воздух.
Мы лежали в тишине разрушенной гостиной. Тьма вокруг нас начала медленно оседать, возвращаясь в мои тени. За окнами по-прежнему мерцал ночной Сеул, не подозревавший, что в эту самую ночь баланс сил во вселенной изменился навсегда.
Юки пошевелился под моим телом. Медленно, неохотно повернул голову и посмотрел на меня.
Его лицо — фарфоровое, изящное, сейчас раскрасневшееся от страсти и покрытое испариной — выглядело ослепительно. На губах блуждала ленивая, сытая, абсолютно торжествующая улыбка истинного дракона, получившего то, что причиталось ему по праву.
– Ну что, Монарх? – прошептал он с легкой хрипотцой, проводя пальцем по моей искусанной губе. – Всё еще жалеешь о своей блондинистой кукле?
Я издал низкий, бархатный смешок, чувствуя, как внутри меня наконец-то воцарился абсолютный, долгожданный покой. Пустота, терзавшая меня столько месяцев, исчезла без следа, уступив место кипящему пламени.
– О ком? – ответил я, глядя в его небесно-голубые глаза. – Я даже не помню ее имени.
Юки довольно оскалился, притягивая меня к себе для нового, медленного и глубокого поцелуя.
И я знал: эта ночь была лишь началом нашей долгой, беспощадной вечности.