Дракон
Соитие двух стихий
Моя широкая ладонь медленно поднималась по внутренней стороне его бедра.
Кожа Юки под моими пальцами была обжигающе горячей. Контраст между его фарфоровой, почти призрачной белизной и моим смуглым, закаленным в тысячах битв телом сводил с ума. Он мелко дрожал — не от испуга, а от той дикой, концентрированной чувственности, которую веками подавляло проклятие. Внутренняя сила небесного дракона кипела в его жилах, заставляя мышцы натягиваться упругими стальными жгутами.
Когда мои пальцы скользнули к самой паховой складке, Юки резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
– Ты слишком много думаешь, владыка теней, – прохрипел он, впиваясь ногтями в мои предплечья. – Твоя смертная шлюха отучила тебя действовать руками?
Я усмехнулся, глядя прямо в его небесно-голубые глаза, где зрачки сузились до тонких вертикальных игл.
– Я лишь хочу распробовать тебя целиком, древний, – ответил я низко. – Чтобы ты помнил каждое мое прикосновение следующие две тысячи лет.
Опустившись ниже, я прижался губами к его животу. Мой язык очертил рельефные кубики пресса, скользнул по линии черной татуировки дракона, чувствуя, как чешуйчатый рисунок под кожей едва заметно вибрирует от золотой божественной ци. Юки выгнулся навстречу, его пальцы яростно запутались в моих темных волосах, прижимая меня к себе еще сильнее. Из его горла вырвался первый искренний, сорванный стон, в котором больше не было яда — лишь чистый, жадный голод.
Я не стал медлить. Моя рубашка полетела следом за его одеждой, обнажая широкую грудь, исполосованную аурой тьмы, и рельефные плечи. Оставшись в одних брюках, я расстегнул ремень, освобождая плоть, которая пульсировала от нетерпения.
Взгляд Юки опустился вниз. Его лазурные глаза расширились на долю секунды, а затем губы искривились в порочной, вызывающей ухмылке.
– Небеса свидетели… – выдохнул он, сглатывая вязкую слюну. – Неудивительно, что эта кукла Хэ Ин не знала, что с тобой делать. Таким калибром можно пробивать врата миров.
– Для нее это было слишком тяжело, – прошептал я, придвигаясь ближе и разводя его стройные ноги шире. – Но ты ведь не хрупкая женщина, верно? Ты божество, пережившее кару Нефритового Императора.
– Попробуй сломать меня, если сможешь, – оскалился Юки, хотя его дыхание уже сбивалось на частые, прерывистые вздохи.
Я призвал чистейшую эссенцию тени, смешав ее с каплей собственной маны, и опустил пальцы вниз. Темная, прохладная энергия мягко обволокла мою ладонь, превращаясь в густую, шелковистую смазку. Когда мой палец коснулся его узкого, плотно сжатого входа, Юки судорожно вздрогнул всем телом. Браслет на его запястье вспыхнул тусклым золотом, словно инстинктивно пытаясь защитить своего господина, но дракон силой воли погасил вспышку, приказывая оружию замолчать.
– Расслабься, – скомандовал я, проникая внутрь на одну фалангу.
Внутри него было нестерпимо тесно и горячо, словно в кратере просыпающегося вулкана. Стенки сжались вокруг моего пальца железными тисками, пульсируя и отторгая чужака. Юки зажмурился, впившись клыками в собственную нижнюю губу до выступившей капли крови.
– Заткнись… – прошипел он сквозь боль. – Не смей… приказывать мне.
Я не ответил словами. Вместо этого я наклонился и накрыл его губы глубоким, властным поцелуем, слизывая кровь с его рта. Мой язык переплелся с его языком, отвлекая от вторжения, в то время как рука медленно, методично продвигалась глубже. Я добавил второй палец, растягивая его тугую, обжигающую плоть, находя внутри ту самую точку, от которой по телу дракона пробежала электрическая судорога.
Юки застонал прямо в мой поцелуй. Его стон был низким, раскатистым, вибрирующим от сдерживаемой мощи. Его ноги сами собой обвили мои бедра, притягивая меня вплотную.
– Джинву… – впервые позвал он меня по имени, и этот хриплый, надломленный звук ударил мне в пах сильнее любого заклинания. – Хватит тянуть. Войди в меня. Прямо сейчас.
Я оторвался от его искусанных губ. Мое лицо горело, серые грозовые глаза потемнели до абсолютной черноты — во мне проснулся Монарх, не знающий жалости к поверженным врагам и готовый брать свое без остатка.
Я вытащил пальцы, заставив Юки издать разочарованный всхлип, и уперся головкой своего члена в его влажный, подготовленный вход.
На мгновение мы замерли.
Наши взгляды встретились. Два бессмертных монстра. Два одиночества, бросивших вызов собственным судьбам. В его небесно-голубых глазах не было ни капли страха — лишь вызов, безумие и дикое, пьянящее желание быть побежденным равным себе.
Я насадил его одним плавным, мощным толчком.
Обсидиановое ложе под нами задрожало. Юки запрокинул голову назад, обнажая тонкое горло с бьющейся жилкой, и сорвался на истошный, оглушительный вскрик. Его спина выгнулась дугой, золотые искры брызнули из его пор, а когтистые пальцы вонзились в мои плечи, сдирая кожу до мяса.
– А-а-ах!.. Проклятье!.. – задыхался он, царапая мне спину. – Ты… разорвешь меня… надвое!..
Я замер, войдя до самого основания, чувствуя, как его внутренний жар буквально плавит мою плоть. Ощущение было настолько запредельным, тесным и сокрушительным, что перед глазами на мгновение поплыли кровавые круги. Никакая женщина, никакая смертная плоть не могла подарить такого всепоглощающего чувства полноты. Годы холода, годы омертвения рядом с Хэ Ин смыло, словно пыль в шторм.
Мое бессмертное тело ожило. Я снова был хищником.
– Дыши, Юки, – шепнул я, целуя его в висок, где пульсировала венка, и слизал соленую каплю пота с его скулы. – Дыши со мной.
Его внутренности сжимали меня с такой силой, что казалось — еще секунда, и мои кости затрещат. Но постепенно древний дракон приспособился. Его божественная ци оплела мой член, принимая чужеродную тьму, смешивая ее со своим золотым огнем. Юки приоткрыл затуманенные глаза, и на его бледном лице расцвела дерзкая, шальная улыбка сквозь слезы боли.
– Это всё… на что ты способен? – выдохнул он с вызовом, качнув бедрами навстречу. – Я думал, владыка мертвых умеет двигаться быстрее черепахи.
Этот наглый выпад сорвал последние оковы моего самоконтроля.
Я выдернул себя почти целиком и с силой вбился обратно.
Юки захлебнулся собственным стоном.
– Джинву!..
Я не дал ему опомниться. Я начал двигаться. Мощно, размеренно, безжалостно. Каждый мой толчок отзывался глухим ударом плоти о плоть, сотрясая тишину тронного зала. Обсидиановые колонны отражали эхо наших вздохов, хрипов и влажных, порочных звуков соития.
Я держал его за тонкую талию, сминая фарфоровую кожу пальцами до синяков. Юки был невероятно податлив и в то же время несокрушим. Он стонал на каждом выдохе, запрокидывая голову, его черные взъерошенные волосы разметались по темному шелку ложа. Он не просто принимал меня — он отвечал на каждый толчок, подстраиваясь под мой ритм, сжимая меня внутри с такой сокрушительной жадностью, будто хотел выпить мою душу без остатка.
– Еще… – требовал он, теряя остатки спеси, захлебываясь воздухом. – Глубже… вбей меня в этот чертов камень!.. Не смей останавливаться!..
– Ты просил бури, – рычал я, ускоряя темп, вбиваясь в него на пределе сил. – Получай ее!
Тьма в зале ожила. Тени вырвались из углов, закручиваясь вокруг нас плотным, пульсирующим вихрем. В то же время из тела Юки хлынуло ослепительное золотое пламя. Две энергии — черная, бездонная бездна Монарха и древний, яростный огонь Небесного Дракона — сплелись воедино, создавая бурю первородной мощи. По залу прокатились раскаты грома, трескался базальт, звезды в небе Теневого мира закружились в безумном хороводе.
Я перевернул его на живот одним резким движением, не прерывая соития.
Юки уткнулся лицом в шелк, шумно всхлипнув от сменившегося угла. Теперь передо мной открылась вся его спина — и этот чудовищный, рваный шрам вдоль позвоночника. След небесного проклятия.
Я навис над ним сверху, прижимая его грудь к ложу, и вошел под самым глубоким углом.
– А-а-ах! – взвыл Юки, вцепляясь пальцами в простыни так, что шелк лопнул. – Т-там… господи… Джинву!
Я нашел его самое чувствительное место и начал методично, яростно вбиваться именно туда. Моя правая рука легла на его спину, оглаживая уродливый рубец. Я напитал ладонь маной тьмы, вливая ее прямо в старую рану, залечивая фантомную боль, которая терзала его две тысячи лет.
Юки забился под моими руками. Его тело сотрясала крупная, неудержимая дрожь.
– Что… что ты делаешь со мной?.. – бормотал он сквозь стоны, теряя связь с реальностью. – Мне… горячо… слишком горячо!..
– Я выжигаю твое прошлое, – шептал я ему на ухо, прикусывая мочку. – Ты больше не пленник небес. Ты принадлежишь мне.
– Тварь… самодовольная тварь… – стонал он, но его бедра двигались назад мне навстречу с удвоенной яростью. – Сильнее… трахай меня сильнее!..
Я подчинился. Темп стал безумным, первобытным, сокрушающим. Я больше не сдерживал силу S-ранга и сущность Монарха. Каждый удар посылал ударные волны по тронному залу. Мы оба были на грани. Его собственный член, зажатый между его животом и шелком, истекал предсеменной жидкостью, дергаясь в такт моим толчкам.
Воздух накалился до предела. Запах озона, мускуса, пота и паленого золота стоял в горле плотным комом.
– Джинву… я сейчас… – сорвался голос Юки на пронзительный, тонкий фальцет, полный невыносимого экстаза. – Я не могу… больше!..
– Вместе, – прорычал я, хватая его за бедра и делая три последних, сокрушительных, до самого нутра толчка.
Юки закричал — громко, протяжно, словно раненый зверь, сбрасывающий оковы.
Его тело сжалось вокруг меня в спазме такой нечеловеческой силы, что плотину прорвало окончательно. Он кончил прямо на простыни, изливаясь густыми белыми каплями, содрогаясь каждой мышцей своего натренированного тела. Золотая аура вокруг него взорвалась столбом света, взметнувшись к черным сводам.
В ту же секунду я излился глубоко внутри него.
Горячее, обжигающее семя Монарха хлынуло в его нутро, заполняя древнего дракона до краев. В этот миг наши души соприкоснулись на непостижимом для смертных уровне: тьма и пламя соединились, образуя идеальный, нерушимый баланс. Я рычал, вжимаясь в него, отдавая ему не просто семя, но часть своей жизненной силы, своей вечности, выплескивая все годы застоя, весь накопившийся яд и одиночество.
Мы рухнули на шелк, тяжело, судорожно дыша.
Тишина опустилась на зал, словно тяжелый саван, нарушаемая лишь нашими прерывистыми хрипами. Теневой вихрь постепенно улегся, золотые искры растаяли в полумраке.
Я не спешил выходить из него, наслаждаясь пульсацией его стенок, которые продолжали мелко подрагивать, удерживая меня внутри. Я опустился рядом, притягивая податливое, расслабленное тело Юки к своей груди.
Дракон лежал уткнувшись носом в мою ключицу. Его взъерошенные смоляные волосы растрепались, фарфоровая кожа покрылась алыми пятнами и засосами, а выбритые виски блестели от пота. Он выглядел уставшим, побежденным и в то же время невероятно умиротворенным. Браслет на его запястье тихо остывал, мерцая слабым, уютным светом.
Я провел пальцами по его мокрой спине, ощущая, как шрам от проклятия стал мягче, словно исцеленный моей тьмой.
– Ну и кто из нас молил о пощаде? – тихо, с хриплой усмешкой спросил я.
Юки медленно приоткрыл один глаз. Небесная лазурь в его взгляде была затуманена истомой, но в ней снова блеснула прежняя, неугасимая искра надменности.
– Ты хвастун, Сон Джинву, – пробормотал он еле слышно, не пытаясь, впрочем, отодвинуться. Напротив, он лишь теснее прижался ко мне, положив руку мне на грудь, прямо над бьющимся сердцем. – Но… должен признать. Для смертного червя… ты трахаешься как настоящий бог.
– Я давно перестал быть смертным, – ответил я, прижимая его крепче.
– Знаю, – Юки тяжело вздохнул, закрывая глаза. – Иначе твоя башка уже давно валялась бы у моих ног.
Он замолчал, мерно дыша мне в шею. Я смотрел на него сверху вниз и понимал: прежней жизни больше нет. Возврата к образу идеального семьянина, к холодным взглядам Хэ Ин, к показному величию Ассоциации не будет.
Там, в мире людей, осталась шелуха. Политика, репортеры, сломанная челюсть бывшей охотницы S-ранга и растерянный сын.
Здесь же, в моих руках, покоилось то, ради чего стоило обладать вечностью. Дикое, опасное, прекрасное пламя, готовое сжечь всю вселенную — или согреть саму Тьму.
– Завтра я заберу документы о разводе, – произнес я вслух, глядя в бесконечный потолок из черного обсидиана. – А потом ты покажешь мне, против кого ты воевал на Небесах.
Юки сонно усмехнулся, его тонкие пальцы лениво сжались на моей коже.
– С превеликим удовольствием, теневой владыка, – прошептал он, засыпая. – Небеса давно заслужили хороший пожар. И мы устроим им его вместе.